I'm a slave for you

Ей было сложно ходить. Ноги отказывались слушаться, за каждое движение награждая девушку острой болью. Забини постарался, чтобы рабыня передвигалась с большим трудом. Нет, он делал это не намеренно, желая наказать ее за что-то или причинить боль. Острое желание заставляло мулата быть резким и грубым. Иногда Чарли было так плохо после его «ласк», что юноше пришлось вызвать для нее врача. Доктор велел воздержаться от половых актов несколько дней, стараться пить больше жидкости и иногда выбираться на свежий воздух. Лекарь заметил, что в поместье жарко, а это не способствует улучшению самочувствия. Чарли лишь кивала, слушая наставления врача. «Воздержаться от половых актов», – подумала она. «Если бы это зависело от меня…». Домовики сочувственно поглядывали на прихрамывающую девушку. Им было жаль ее, но эльфы ничего не могли с этим поделать. Слуги уважали своего хозяина, потому и не решались грубить ему или даже просить у Забини чего-то. Будь то выходной для них самих или передышка для измученной грязнокровки. Жаль, что сочувствием помочь нельзя. Блейз не разрешал Чарли покидать его спальню. Каморка, отведенная для нее, давно стала необитаемой. Забини сам не заметил, как превратился в зависимого… Юноша чувствовал, что ему нужна рабыня, и нужна прямо сейчас. Бывало, что он просыпался по ночам и шел в ее комнатку, чтобы вытащить когтевранку из кровати. Он был резким, жестким и страстным, точно много лет не видел женщину, не прикасался к ней. Темный Лорд уже давно не устраивал собраний. Блейз сидел в своем кабинете, таращась на только что полученное письмо. Сова отдыхала на подоконнике, желтыми глазами разглядывая скромный сад. Она уже выловила всех мышей, что прятались в норах, потому не спешила пикировать вниз, ища добычу. Отпуск, по-видимому, кончился. Жаль. Темный Лорд желает собрать всех Пожирателей Смерти вместе, дабы обсудить незавершенные и завершенные дела. Забини насторожился, вчитываясь в строки. Юноше казалось, что между них, за ними, таилось что-то большее, чем обычный перерыв… Впрочем, кто знает, что взбрело в голову Темного Лорда? Может быть, долгие дни отсутствия – лишь передышка перед чем-то важным? Мулат блаженно потянулся на дорогом кожаном кресле. Закат уже стучался в комнату, озаряя все приятным розовым светом. Эльфы суетливо готовили ужин для господина, топчась внизу, на кухне. Забини думал о будущем, о том, что когда-нибудь сможет позволить себе дом роскошнее, больше и светлее. Блейз резко поднялся с кресла, заставив сову любопытно повернуть голову в его сторону. Забини лениво, словно заспанный кот, прошелся вдоль стола, разглядывая, нет ли где такой неприятной его взору пыли. Наконец, поняв, что все вокруг идеально чисто, он быстрым шагом прошел к закрытой двери и потянул за круглую ручку, выходя в коридор. Здесь было жарче, чем в кабинете. Намного жарче. В коридоре нельзя открыть окошко, лишь ветер, что забредает сюда с улицы, способен разогнать застоявшуюся у потолка жару. Пока юноша мечтал о светлом будущем, Чарли протирала огромную старинную вазу, стоявшую в холле. Ее бледные слабые ручки покрывали белые перчатки. Блейз не хотел, чтобы кожа девушки загрубела от работы. Сегодня он разрешил ей заняться делом, не желая, чтобы рабыня праздно валялась в кровати весь день. Нельзя сказать, что Чарли была ленива или не любила работать, нет. Сейчас каждое движение давалось ей с большим трудом, потому девушка предпочла бы вернуться в постель. Когтевранка знала, что ей еще предстоит «поработать» сегодня. С момента прихода доктора прошло уже несколько дней. К сожалению для рабыни, врач не назвал точной даты, когда можно будет возобновить утехи. Каждую ночь Чарли боялась, что Забини вновь захочет взять ее, ввалится в комнату, точно изголодавшийся зверь и накинется на испуганную рабыню, забыв о своем обещании… Вот тогда она уже не сможет противиться ему, не сможет дать даже самого слабого отпора. Солнце медленно опускалось, разливая по небу приятные розовые лучики. Тучи окрашивались разными цветами, не казались больше такими мрачными и угнетающими. Чарли глядела в огромное окно, рассматривая закатное небо. В такие моменты девушка вспоминала астрономическую башню в Хогвартсе. Чарли частенько поднималась туда перед сном, чтобы понаблюдать за звездным небом или ярким закатом. Иногда она думала о том, смотрит ли мама на звезды, вспоминает ли о ней. Забини мечтал о будущем, а Чарли сожалела о прошлом. Не прошло и дня ее рабской жизни, в котором девушка не сожалела бы о сделанном выборе. Конечно, сейчас стараются изловить даже тех грязнокровок, что не проходили обучение, и Чарли, скорее всего, все равно пришлось бы надеть ошейник… Но часть данных о грязнокровках была утеряна еще во времена, когда Гарри был жив. У девушки был шанс на спокойную, тихую жизнь на окраине шумного Лондона. Был шанс остаться с любящей матерью, завести семью. Чарли грустно вздохнула, надеясь. Любопытство мешало ей всю жизнь. Любознательность нравится не всем. Когтевранка все глядела в окно, держась за огромную тяжелую вазу. Она забыла о своей работе, забыла о проклятом кожаном ошейнике, что сковывал шею. Блейз остановился в коридоре, увидев ее стройный силуэт. Служанка замерла, завороженная закатом. Лучи заходящего солнца играли в ее темных, словно сама ночь, волосах. Забини с упоением глядел на девушку, не в силах сделать и шага вперед. Плотные черные чулки прикрывали ее ноги, черное платье доходило до колен. Белоснежный фартук оборачивался вокруг нее, то ли украшая, то ли скрывая всю прелесть. Чарли не слышала, как тихо скрипнула дверь, когда юноша облокотился на нее, не слышала, как он шагнул в холл, приближаясь к своей рабыне. Закат сыграл с ней злую, жестокую шутку. Во все времена люди доверяли красоте слишком сильно, расплачиваясь за доверие вдвойне. Завороженная, Чарли глядела в окно. Ей так хотелось оказаться на улице, лежать на свежей зеленой траве, разглядывая проплывающие над головой облака. – Красиво, да? – спросил Забини, наклонившись к уху рабыни. Девушка дрогнула всем телом, услышав до боли знакомый голос. Ваза, к которой она так тесно прижималась, с глухим грохотом упала на холодный мраморный пол. Одна сторона ее разлетелась на тысячу мелких осколков, распалась по полу, опасно поблескивая на солнце. Цветочный узор превратился в золотую пыль… Чарли замерла в немом ужасе, она, словно парализованная, глядела на пол, боясь поворачиваться назад, к хозяину. За оглушительным стуком последовала и оглушительная тишина. Блейз не сказал ни слова, пока осколки расползались по полу, словно дорогой ковер. Он лишь глядел на Чарли, на то, как грудь ее начинает вздыматься чуть быстрее, как краснеют ее бледные щеки. Эту вазу Забини купил недавно. Она стоила ему приличных денег… Блейз скрипнул зубами, хватая девушку за плечо. – Ты такая неуклюжая, птичка, – стараясь сдержаться, произнес Забини. – Посмотри, что ты наделала. Юноша знал, что почти ничего не потерял. Любой домовой эльф знает заклинание, способное восстановить сломанную вещь, и Блейз понимал, что не лишился ничего. Вот только Чарли этого не знала… Она стояла, стараясь не шевелиться, проклиная собственную пугливость. Девушка вновь почувствовала, что больше всего на свете желала бы провалиться, исчезнуть. Все чаще когтевранка думала о том, что жизнь приносит лишь страдания. – Хозяин, я… Простите, хозяин, простите, – прошептала она, попытавшись нагнуться, чтобы собрать разлетевшиеся осколки. – Я не специально. Блейз не дал ей упасть на пол, не дал ей опуститься вниз. Его сильные руки обвили талию девушки, властно пододвинув ее ближе. Чарли почувствовала, что к горлу ее подкатывают слезы, что становится трудно дышать. Холодок пробежал по спине, точно кто-то кинул ей за шиворот кусок льда. Забини наигранно нежно провел рукой по щеке рабыни, стараясь хоть немного успокоить ее. – Тихо, птичка, тихо, – произнес он, ближе прижимая девушку. – Мне нужно тебя наказать, вот и все. Простая дисциплина, ты же знаешь это. Чарли застыла, боясь шевельнуться. Нет. Она не знала, что ждет ее за такой проступок, не знала, что придется вытерпеть. Вот только тело шептало ей, что это будет больно, мучительно для ее ослабленного организма. Всего одно его слово, и она должна падать ниц, одно слово, и она должна раздеться, лечь на кровать, делать то, чего он от нее хочет. Какое приятное стечение обстоятельств. Вот уже несколько ночей Забини лежал рядом с рабыней, прижимался к ней всем телом, но не смел утолить томящееся в груди желание. Забини мечтал, что однажды девушка сама придет к нему, потому не хотел насиловать ее… Пока врач не позволит. Сейчас же у него есть повод для наказания, для того, чтобы взять ее, не смотря ни на что. Похоже, что ваза себя окупила. – Простите, – только и произнесла девушка, заливаясь слезами. Блейз поднял рабыню с пола, точно она не весила ничего. Он почувствовал сладкий запах ее волос. Как приятно было находиться рядом с ней, так спокойно… Девушка дарила ему утешение, отдых от тяжелой работы. Когда целый день излавливаешь преступников, убиваешь их, мучаешь, так приятно вернуться в дом, где ждет тебя такая нежная, такая покорная рабыня… По коридору он шел мучительно медленно, словно растягивая каждый шаг, наслаждаясь страхом оцепеневшей девчушки. Чарли чувствовала, что, несмотря на жару, кровь в ее жилах заледенела от холода, расползающегося по нутру. Девушка закрыла заплаканные глаза, покрепче прижимаясь к хозяину. Блейз почувствовал, что ее бьет слабый озноб. Половицы скрипели под ногами, заставляя Чарли вздрагивать от каждого шага ее господина. Ей до безумия не хотелось вновь чувствовать его плоть в себе, опять краснеть и плакать в подушку, когда тот ляжет спать. Девушка боялась вновь оказаться прижатой к мягкому матрасу, боялась вновь почувствовать ту самую боль, такую острую, такую нестерпимую. Страх сковал мышцы, не давая когтевранке шевельнуть и пальцем. Только сейчас девушка заметила, что все еще сжимает мокрую тряпку в руке. Забини же не замечал ничего. Ни скрипа проклятых старых половиц, ни слез девушки, что орошали его сильное плечо. Блейз все продолжал идти вперед, терпеливо ожидая, когда увидит дверь своей спальни. Он остановился около нее, нарочито медленно толкнув дверь бедром. Петли едва заметно скрипнули, отворяя проход. Чарли заметила, что здесь постоянно пахнет каким-нибудь дорогим маслом. Блейз, казалось, питает страсть к этим неприятным для когтевранки вещам. Масло, витавшее в воздухе, густым осадком слетало на кончик языка всякого, кто входил в его покои. В три больших шага Забини преодолел расстояние, что отделяло его от кровати. Он сел на нее, усадив сверху испуганную рабыню. Бордовое покрывало смялось, сползло на пол. Юноша покрепче прижал Чарли к себе, нежно поглаживая румяную щеку девушки. В ее карих глазах виднелся такой противный, гадкий испуг, что тот заставил Блейза разозлиться на когтевранку. Мулат не хотел бить ее за содеянное, не хотел… Но решил «оправдать» страх, что она питала к своему хозяину. – Сегодня ты – плохая птичка, – прошептал он, ласково стирая слезу с покрасневшей щеки. Чарли не успела понять, что произошло, как оказалась уложена на коленях слизеринца. Она почувствовала себя еще хуже, еще противнее, догадываясь, к чему все идет. Девушка закусила губу, стараясь не всхлипывать. Слезы так и катились по щекам, падая на одеяло. Тело Чарли болело, взывало к милосердию, но она продолжала молчать, понимая, что просьбы ее никогда не бывают услышанными. – Но ты не волнуйся, я сделаю тебя хорошей, – проговорил Забини. Рабыня почувствовала, что руки господина скользнули ей под юбку. Пальцы юноши жадно вцепились в плотные черные чулки, стягивая их, даже не отцепив от пояса. Забини уже говорил ей, чтобы та выбирала ткань потоньше, но Чарли упрямилась. Должно быть, это добавит хозяину жестокости в своем наказании. Сильная ладонь Забини приподняла юбку девушки, открыв для взора ее ягодицы. Юноша ласково провел по ним пальцами, заставляя девушку слегка выгнуться. Блейз не стал раздевать ее и дальше. Юноша чувствовал, что внутри разгорается пожар страсти, что он полыхает, точно адское пламя, способное пожрать всех грешников подземного мира. Забини занес руку над девушкой и опустил, хлопнув ту по ягодице. Чарли вскрикнула от боли. Она лежит перед ним, точно нашкодившая кошка. Как это унизительно… Забини вновь ударил ее, чуть сильнее, ожесточеннее. Юноша почувствовал, что пальцы рабыни больно впились в его ногу. Каждый вскрик, вырванный из ее ослабшей груди, каждый вздох, полный боли и страха – причиняли Забини почти ощутимую боль. Словно отравленное лезвие ножа, крики Чарли проникали в сердце юноши, заставляя его злиться на самого себя. – Ты ведь будешь хорошей девочкой, Чарли? – спросил юноша после третьего удара. Рабыня всхлипнула, стараясь стереть слезу, что катилась вниз по щеке. Она бы никогда не уронила ту вазу, если бы Забини не испугал ее, не подкрался сзади. Это его следовало наказать за то, что он мешает прислуге работать. За то, что он – Пожиратель Смерти, убийца и лжец. Как быстро меняется общественная мораль. Если ты нашкодившая служанка – тебя следует наказать, но если ты убиваешь невинных – ты герой современного мира. – Я буду хорошей… Хозяин, – пробормотала Чарли, словно стыдясь собственной слабости. – Я знаю, птичка, знаю. Моя славная девочка, – произнес Забини, помогая девушке подняться. Он вновь усадил ее верхом на себя. Ягодицы жгло огнем. Раньше Чарли с трудом удавалось ходить, стоять, шевелиться… Теперь ей будет тяжело и сидеть. Когтевранка почувствовала, что теплые губы мулата осторожно коснулись ее шеи, подарив той легкий поцелуй. Забини не мог удержаться, не мог. Он забыл про то, что девушке плохо, забыл про все на свете. Сейчас пред ним были лишь мысли о такой желанной, долгожданной близости. Руки мулата скользнули ниже, развязывая бантик фартука. Забини осторожно откинул его прочь, кладя ладонь на подбородок рабыни. Юноша повернул ее личико к себе, с жадностью впиваясь в слегка припухшие губы. Чарли все еще не научилась отвечать на его поцелуи так, как он сам того хочет. Ее сердце забилось чуть быстрее, чем обычно. Девушка на секунду задумалась над тем, что лучше… Порка или очередное изнасилование? Тело грязнокровки сотрясалось от рыданий, пока юноша раздевал ее. Плотная черная ткань слетела на пол, открывая взору Забини бледную кожу девушки. Как хотелось трогать ее, ласкать, касаться этих нежных округлых грудей, этой лебединой шеи. Блейз дышал часто, словно выдохшийся бегун. Он не знал, что такого заключено в этой девушке. Что заставляет его звереть и бросаться на нее столь неистово, столь ожесточенно? Юноша не успел понять, как это произошло, но он уже оказался голым. Одежда валялась на полу, Чарли тряслась, лежа на широкой кровати. Она вжималась в мягкие подушки, точно надеясь, что спрячется от взгляда господина, зарывшись в них. Только от Забини не спрятаться нигде. Она пыталась работать, не попадаться ему на глаза, но тогда мулат пришел за ней сам. – Ай, – пискнула девушка, как только губы юноши неосторожно коснулись ее соска. Грязнокровка оказалась крепко прижата к кровати, прямо так, как снилось ей теперь в страшных снах. Вот она снова – беспомощная игрушка, вот снова она в его руках, не может сопротивляться, не может вырваться или убежать. Словно птица в клетке, Чарли лишь трепыхалась, тщетно надеясь, что ее выпустят, наигравшись. Забини крепко сжимал запястья девушки, не обращая никакого внимания на ее слабые протесты. Бордовое покрывало окончательно сползло вниз, упав на теплый пол. – Тихо, птичка, тихо. Ты же знаешь, что нам обоим будет куда приятнее, если ты не будешь так дергаться, – почти успокаивающе произнес Блейз. Как ни пыталась Чарли заставить себя лежать смирно, покорившись судьбе, она не могла. Когтевранка просто не могла не сопротивляться. Тело само заставляло ее пихаться, кусаться, точно дикая кошка. Ее бил озноб. Наконец, совладав с собой, девушка перестала вырываться и уставилась в потолок, точно ожидая, что на нее свалится что-то тяжелое, избавив от мучений. Забини нехотя оторвался от ее груди и опустился ниже, поудобнее устроившись между ног рабыни. – Что… Что вы хотите, хозяин? – спросила Чарли, стараясь не заплакать. – Не бойся, я только поиграю и все, – произнес мулат, улыбаясь, точно кот, укравший кусок мяса у соседей. Горячий язык скользнул по нижним губам когтевранки, заставляя девушку выгнуться, еще гуще залиться краской. Юноша еще никогда не творил с ней ничего такого. Волна новых ощущений прокатилась по ее хрупкому телу, заставив сердце рабыни забиться чуть чаще. Забини отпустил запястья девушки, позволяя той свободно орудовать руками. Он надеялся, что Чарли вцепится в него, но вместо этого, бледные пальчики зажали одеяло. Язык юноши все скользил туда-сюда, чувствуя, что жар внутри девушки ощущается все острее. Нащупав самый чувствительный участок, юноша принялся посасывать его, медленно, осторожно. Чарли и сама не заметила, как начала кричать так громко, что ее наверняка услышали домовики, работавшие на кухне. Забини чувствовал, что не может, не хочет больше терпеть. Что-то внутри предупредило его, что девушка слишком слаба. Слишком вымотана, чтобы принять его… Блейз поднялся, коленом раздвинул ноги рабыни чуть шире. Чарли всхлипнула, предвкушая новую порцию боли. Доктор обещал ей, что передаст свои слова Блейзу, и Чарли до безумия боялась, что он не сделал этого. Она зажмурила глаза, когда Забини двинулся вперед, но не почувствовала боли. Что-то скользнуло меж ее губ, задев чувствительный бугорок, и рабыня дернулась вперед. Блейз лишь улыбнулся, обрадовавшись ее реакции. Юноша решил не причинять ей боли, не доставлять столь острого дискомфорта, попросту не входить в нее. Его измученный долгим ожиданием член скользил меж девичьих ног, терся о горячие нижние губы девушки. У Забини не было и мысли о том, чтобы взять ее сзади, точно самую обыкновенную шлюху, или заставить ее прекрасный маленький ротик сотворить что-то мерзкое, неприятное… Нет, эти розовые губки должны говорить лишь приятные вещи, она не должна делать ничего подобного. Мулат продолжал двигаться, пристально следя за реакцией Чарли. Она открыла глаза и глядела лишь на свой живот, словно не веря собственным очам. Изредка из ее груди вырывался стон, а хрупкое тело сотрясалось от слабого удовольствия. Забини в очередной раз понял, как хороша, как мила его маленькая, хрупкая грязнокровка. Девушка почувствовала, что на живот ей выплеснулась теплая вязкая жидкость. Забини с жадностью припал к ее губам, стараясь быть как можно более нежным. Он погладил девушку по волосам, а затем резко схватил ту за руку. Не успев ничего ответить, Чарли вновь оказалась на руках сильного юноши. Она чувствовала его тепло, чувствовала, что он не насытился такими ласками. – Вот теперь ты была хорошей девочкой, птичка, – произнес юноша, ногой отворяя дверь в ванную. – Я почти простил тебя. Как обычно, домовики подготовили для хозяина воду. Это было давно, так что она уже успела остыть. Пена спала, превратившись в неприятного вида жижу, плавающую над поверхностью кристально чистой воды. В окне красовалась поздняя ночь, звезды любопытно глядели на хозяина и его рабыню, заставляя Чарли смущаться, словно она все еще невинна, чиста. Забини осторожно опустил девушку на пол, чуть подтолкнул ее к воде. – Помоги хозяину принять ванну. Мне с утра нужно будет уйти на работу. Может, мы еще немного поиграем? Не бойся, я сделаю все безболезненно… – произнес юноша, опускаясь в теплые воды джакузи.