Forbidden Fruit

Вас никогда не интересовало, чем руководствуются люди при поиске своей так называемой «второй половинки», какие критерии учитываются при выборе? Внешность? Социальное положение? Интеллект? Характер? Если попробовать по этим пунктам разобрать личность девушки, похитившей мое сердце, картина становится все мутнее. Она всего лишь школьница, которая, к тому же, старательно забивает на учебу, матерится, и ведет себя, словно уличная гопота. Хотя, после более тесного знакомства, мне довелось открыть довольно неожиданные и милые стороны этой мелюзги: именно благодаря ним я дал слабину и позволил себе впервые в жизни испытать светлое чувство любви. И сейчас, по сбегу обстоятельств, объект моих воздыханий лежит у меня на груди, тихо посапывая, слегка ворочаясь и хмуря брови сквозь сон. И как можно оставаться собранным и спокойным в такой момент? Не выдержав, крепко обнимаю Эрин, нежно целуя ее в макушку, и тихонько шепчу, дабы не нарушить грезы моего маленького сокровища: - Я люблю тебя… - Я тебя тоже, - аккуратные пухлые губки слегка изогнулись в улыбке, и сонное лицо мягко уткнулось в подушку. Мое же сердце словно остановилось, а после забилось так быстро, как никогда раньше. Эти три слова были для меня бальзамом на душу, но в то же время опасным ядом, отравляющим все нутро. Аккуратно проведя по сбитым русым волосам, я окончательно убедился в том, что девчушка крепко спит, а фраза, сказанная ею, не более чем бессознательная реакция организма. С одной стороны, было до боли обидно, что мое признание так и не услышали. Но если взглянуть на ситуацию под другим углом, то становится очевидным то, что отношения с ученицей с самого начала были бы обречены на провал, так что лучше их и не начинать. После выходных моя жизнь возвратилась в прежнее русло: я снова стал ворчливым учителем, продолжая изо дня в день ходить на работу, которой после злополучного происшествия изрядно прибавилось. Все эти встречи с родителями провинившихся учеников и воспитательные беседы, скажу я вам, та еще головная боль. Но больше всего меня, как педагога, расстраивал тот факт, что ни один из оболтусов так и не понял серьезности своего проступка: найди я Эрин пятью минутами позже, и все могло бы закончиться не так радостно. Сама же девочка, кажется, стала еще более отчужденной, чем раньше: вот уже две недели она не ходит в школу. Конечно, после каждой смены в баре, я, как обычно, встречаю Кит, мы болтаем о всякой чепухе, и она изо всех сил старается показаться беззаботной, но где-то в глубине души кричит от боли и одиночества. Откуда я знаю? Это видно по ее глазам, которые стали выглядеть еще более печально, чем раньше. По правде, меня даже немного удивляет то, насколько сильным может быть это хрупкое создание: то, как она старается жить и бороться с жестоким миром просто впечатляет. Наверное, будь я на ее месте, то давно бы сдался, но Эрин продолжает свой путь, гордо расправляя маленькие неокрепшие крылья, бесстрашно глядя в лицо всем трудностям. Время быстротечно, и ход его настолько неумолим, что не успел я заметить, как теплый солнечный октябрь сменился мрачным ноябрем, каждое утро которого встречало сыростью и холодом. Стоя у черного входа в бар, под порывами стылого ветра с мелкими каплями дождя, я закуривал очередную сигарету, ожидая, пока закончится воскресная смена Эрин. Заходить в помещение я не стал, чтоб в очередной раз не нарываться на любопытного Джейка, который и без этого начал что-то подозревать. Появись я перед ним, и этот хитрый гад устроит мне допрос с пристрастием; под его напором я точно не выдержу и сдам всю правду с потрохами. Задумавшись, я крепко затянулся, наслаждаясь горечью табачного дыма, который, казалось, обжигал мои легкие изнутри. Я знаю, что эта вредная привычка однажды меня прикончит, но бросить очень сложно. Почти такая же ситуация сложилась и в отношениях с Эрин: когда ее нет рядом, мое тело буквально ломит, и чем дольше я терплю, тем сильнее становится желание. Но стоит мне дать слабину и поддаться искушению – и хорошего исхода не жди. Она, как и едкий дым, заполнит меня изнутри, и тогда уже ничто не сможет спасти мою жалкую душу. И пока я перекручивал в голове эту мысль по сотому кругу, чьи-то холодные ладони закрыли мои глаза. - Угадайте кто? – радостный мягкий голос раздался прямо у моего левого уха, из-за чего я невольно одернулся. - Не делай так, - вероятно, я сказал это раздражительным тоном, учитывая то, что девочка сразу же убрала свои руки, извиняясь. – Прости, это было слегка неожиданно, вот я и испугался немного. Как на работе? Устала? - Да, немного. Но мне даже нравится. После работы всегда крепче спится, - голос Эрин звучал уже не так весело, как раньше. Скорее, ее обидели мои слова, но так даже лучше: пусть привыкает к такому общению между нами. В любом случае, то, что я собираюсь сказать, безусловно, приведет к этому. - Знаешь, я поговорил с учителями, и они согласились, чтоб ты училась дома. Они дадут тебе все нужные темы и задания, а от тебя же потребуется являться на контрольные работы. Как ты смотришь на это? - Благодарю за беспокойство, - Эрин легко улыбнулась, и эта улыбка разбудила во мне нежные трепетные чувства, которые я силой воли загнал в самый дальний уголок души, - но не стоит. Я решила, что завтра пойду в школу. Пора взглянуть реальности в лицо, а не прятаться от нее в четырех стенах. - Вот как, - ее слова звучали так сильно и непоколебимо, что теперь никто не смог бы усомниться в мужестве этой девчонки. На секунду у меня даже появилось то чувство гордости, которое испытывают родители по отношению к детям. Моя малышка выросла, и теперь сможет справиться сама со своими проблемами. Именно сейчас и нужно сказать ту фразу, которую я неоднократно повторял про себя. Вдохнув глоток сигаретного дыма, и задержав его ненадолго в легких, я медленно выдохнул, и, набравшись мужества, произнес: - Сегодня последний день, когда я встречаю тебя после работы. Понимаешь, одна знакомая попросила подтянуть ее сына по математике, так что отныне, начиная с завтра, каждый вечер я буду занят репетиторством, - я попытался сказать это максимально спокойно и правдоподобно, чтоб даже проницательная Эрин поверила в эту тупую ложь. А правда же состоит в том, что я больше не могу находиться рядом с этой девушкой. Пусть я и питаю к ней некие чувства, они, скорее всего, не более чем временный порыв, и потом мне обязательно надоест играть в учителя, влюбившегося в свою ученицу. Но чем дольше я буду тянуть с «расставанием», тем сложнее будет все закончить потом. И даже если наши отношения сложились бы более удачно, я не смог бы защищать ее, не смог бы находиться рядом, когда она будет нуждаться в этом. С какой стороны не посмотри, запретные отношения никогда не приведут ни к чему хорошему. По крайней мере, я себе настраивал именно так. - Ну и чудно, - с улыбкой произнесла Эрин, - мне даже спокойней будет. К тому же, это была исключительно ваша инициатива, забирать меня после смены. А до этого я несколько месяцев обходилась без эскорта. Так что не стоит волноваться, со мной будет все в порядке, - заверила она, и подняла вверх большой палец левой руки. Это заявление даже немного огорчило меня: Эрин не выглядела разочарованной, а даже наоборот, из чего напрашивался вывод о том, что один только я, как глупый подросток, погряз в этих чувствах. Домой мы шли молча, изредка обмениваясь рядовыми вопросами. Кит шумно выдыхала белые клубы пара, пытаясь согреть озябшие ладони. Я же, как истинный джентльмен, предложил ей свои перчатки, но она отказалась, поспешно пряча руки в карманы куртки. Единственным, что пришло мне в голову в этот момент, была идея отдать ей хотя бы свой шарф, что я и сделал. Девчонка упрямо протестовала и отнекивалась, но я насильно укутал ее плечи и голову. Смутившись, Эрин заерзала, а после зарылась покрасневшим от холода носом в мягкую ткань. - Дымом воняет, - она повернулась ко мне лицом и расплывалась в хитрой улыбке. - Умолкни, малявка. И что за дети нынче пошли, а? Никакой благодарности! - Ворчишь, как старик какой-то, - девчушка рассмеялась, еще глубже зарываясь в шарф. Её звонкий смех эхом заполнил пустые улицы, скрашивая неловкое молчание, которое еще минуту назад, казалось, мешало мне даже дышать. - А ты – глупая малявка! – поспешно ответил я, так же заливаясь смехом. - Старик! - Малявка! Как дети, мы выкрикивали эти нелепые прозвища, которые дали друг другу миг назад, и я отчетливо понимал, что ее радостная улыбка – это все, что мне нужно для счастья. И как же горько было осознавать, что наше с ней время закончится с минуты на минуту. Уже практически стоя под крыльцом своего дома, Эрин тяжело вздохнула, и произнесла голосом, полным тоски: - Знаешь, мне определенно будет не хватать таких вот наших с тобою прогулок. А еще я буду чертовски скучать по тебе, Рей. Не по мистеру Томпсону, а именно по тому Рею, который бесчисленное количество раз провожал меня домой, по такому доброму и слегка чудаковатому человеку. Правда. - Я тоже… Я тоже буду скучать по той чертовке Эрин, которую знаю только я. Но, я думаю, рано или поздно это должно было случиться. Так что не грусти. И я не буду. Ну, пожалуй, пойду, ты вся уже дрожишь од холода, да и мне не так уж и жарко, - я развернулся и успел сделать несколько шагов, прежде чем девчонка робко вцепилась пальцами в рукав моей куртки. - Не уходи, пожалуйста. Просто побудь со мной еще пару минут. Прошу… - в глазах Эрин дрожали капельки слез; свет луны освещал ее лицо, которое сейчас казалось каким-то нереальным, сказочным, словно оно было работой искусного кукольного мастера, проработанным до каждой мельчайшей детали. Аккуратные пухлые губки дрожали, так, словно их владелица вот-вот заплачет. - Эй, ну чего ты? Не навсегда же прощаемся! – я как будто выдавил из себя эти слова; поперек горла стал тугой ком, который сдавливал меня изнутри. Видимо, я и сам проникся этой атмосферой расставания. - У меня никогда не было друзей. И только с тобой впервые за шестнадцать лет я почувствовала себя нужной. И сейчас мне кажется, стоит тебе только уйти – и я потеряю единственного близкого человека. Да, я знаю, что мы будем видеться в школе, но все же… - Да брось ты. Вокруг полно людей, которые приняли бы за счастье общаться с кем-то вроде тебя. Просто будь уверенней в себе, - я подошел к растерянной девчонке и погладил ее по голове, словно пытаясь утешить. – Можешь оставить себе мой шарф, как напоминание. Ах, да, пусть с завтрашнего дня мы перестанем общаться настолько близко и фамильярно, я всегда останусь на твоей стороне. И если тебе вдруг понадобится моя помощь – просто скажи. А сейчас иди домой, иначе простынешь. - Да, хорошо. Только могу я в последний раз попросить тебя о небольшой услуге? – она потупила взгляд в землю, застенчиво теребя рукой подол своей куртки. – Мне немного неудобно говорить об этом, но не мог бы ты меня поцеловать… - она на секунду замолчала, но после этого резко добавила, будто пытаясь выкрутится из неловкого положения, - на прощание. Просто, когда мы впервые познакомились ближе, ты поцеловал меня, и сейчас это было бы очень символично, если так можно ска… Эрин не успела даже договорить фразу, как я наклонил голову и легко коснулся ее теплых губ, немного обветренных и потрескавшихся, но таких сладких. Девочка дрожала, отчаянно хватая холодный воздух, а я, казалось, даже вдохнуть не мог: мою грудную клетку сдавливало так сильно, что эта боль пронзала стрелой все тело. Сложно было понять, какое чувство охватывало меня сейчас. Было похоже на облегчение, но какое-то сомнительное, словно наркоману, пытающемуся завязать, в состоянии ломки ввели очередную дозу. Вроде и спасает, но затягивает все глубже в омут, и так до самого дна. Спустя несколько мучительных секунд, я оторвался от ее губ; я прекрасно понимал, что Эрин плакала, я чувствовал соленый привкус ее слез, которые стекали по щекам во время поцелуя. Зная свою натуру, отвел взгляд в сторону: стоит мне хоть уголком глаза увидеть эту картину, и я дам слабину, пойду на поводу у минутных чувств, которые неподвластны даже мне. - Пока, Эрин, - собрав остатки воли в кулаке, я развернулся и просто пошел в сторону дома, всеми силами заглушая неистовый крик моего сердца, которое, словно взбешенный зверь, билось в грудной клетке и отчаянно протестовало. Было настолько противно, что я перестал ощущать себя, свое тело, тот холод, который еще минуту назад пробирал тело до самых костей, я не видел ничего перед глазами. И только еле слышные всхлипы, раздававшиеся за моей спиной, пронизывали душу и разум насквозь, и чем дальше я убегал от них, тем настырней они становились, тем болезненней отзывались эхом в моем естестве. - Пока Рей…