Обожжённый

— Mein Gott! — вдруг вскричал Медик, и Скаут поспешил заглянуть за медицинскую ширму, но рука в перчатке решительно оттолкнула его. — Что там такое?! — отчаянно вскрикнул парень. — Теперь у меня есть великолепный экземпляр для исследований! — как-то жутковато, но весело ответил врач. Вообще, Медик казался хладнокровным и даже жестоким. Он всегда был строг и сдержан, всем своим видом требуя того же от собеседника. Однако при близком общении в нём открывался замечательный человек с доброй душой. За эти три недели никто этого так и не понял. За исключением одного. Хэви был самым частым пациентом, приходившим к доктору каждый день. Дело было даже не столько в проблемах со здоровьем, коих русский имел не так много, сколько в удивительном взаимопонимании друг друга. Они могли ночь напролёт беседовать, обсуждая всё на свете, начиная от методов борьбы с чумой в Средневековье и кончая политическими партиями на Кубе. Кроме того, Пулемётчик неплохо владел немецким языком, что не могло не радовать Медика. В последнее время дошло даже до того, что Хэви мог помогать доктору в лазарете как ассистент: например, отгоняя голубей от операционного стола и внутренностей пациента. — Чувак, это не смешно! Он в порядке? Немец положительно кивнул головой, стягивая перчатки. В данный момент он пребывал в некой прострации, осознавая широту своих возможностей. Подумать только, всего один человек, а сколько патологий! Да на нём живого места не было! Медик восторженно составлял планы будущих экспериментов. Возможно, ему даже удастся вернуть лицензию, если никто не узнает о системе Респауна, конечно, ведь смерть пациента недопустима, но, в данном случае, неизбежна. Из-за вороха мыслей, быстро копошащегося в голове, сон как рукой сняло. В лазарете находился небольшой звоночек, который сигналил при нажатии на кнопки вызова Медика, расположенные по всей базе. Это был один из таких случаев. Доктор сорвался с постели и побежал в столовую, откуда ему и звонили. Оказалось, что в приступе маниакального смеха новый тиммейт начал задыхаться, а потом и вовсе потерял сознание под действием принятого морфия. Пиро быстро доставили в лазарет, где Медик без промедления осмотрел его. Оказалось, ничего серьёзного. Ничего, да. — Это всего лишь хронические обмороки, вызванные систематическим приёмом некоего психотропного вещества, — прояснил ситуацию врач, вглядываясь в расширенные, не реагирующие на свет зрачки бессознательного Поджигателя. — Эдан говорил, что употребляет морфий, — вдруг вырвалось у Разведчика, тут же прикрывшего рот руками. — Ничего страшного, герр Скаут, я и так знал его имя. Более того, я вообще всё о вас знаю, — хладнокровно проговорил немец, не отрываясь от осмотра. Джим коротко переглянулся со Снайпером, который вызвался помочь дотащить Пиро. — Вы можете идти, он скоро придёт в себя… — начал было спокойно говорить доктор. — Или не придёт, посмотрим, — со странной ухмылкой добавил он. Австралиец широко зевнул, прикрывая рот ладонью. Маленькая стрелка часов близилась к десяти вечера, а отбой был в половине одиннадцатого. Каждую неделю назначались два дежурных наёмника, которые были обязаны следить за общим порядком и соблюдением дисциплины на базе. Однако можно было вызваться и по собственному желанию. Именно поэтому Солдат значился постоянным дежурным. Нынче в паре с ним был Инженер, поэтому можно было рассчитывать на пощаду в случае неповиновения. — А я, пожалуй, и правда пойду, — усталым голосом проговорил Снайпер, вставая с кушетки. — Доброй ночи, приятель, — как-то обобщённо бросил он, закрывая дверь. — Вы можете идти тоже, — уже настойчивее проговорил Медик, делая акцент на слове «тоже». — Точно всё в порядке? — неуверенно переспросил Разведчик. — Alles ist gut, — небрежно ответил врач, выталкивая мальчишку за дверь. Заперев её, доктор взял кровь на анализ у вынужденного пациента и вколол ему снотворное. Поместив одну из пробирок в центрифугу, он уселся за стол, протирая уставшие глаза, и чуть задремал. Непонятно, зачем в жилом корпусе было обустроено все девять спален (даже десять, но одна была всегда заперта), ведь те же Снайпер, Инженер или Медик неделями могли ночевать у себя в фургоне, мастерской и лазарете соответственно. Глухие удары в дверь заставили доктора быстро подскочить, надевая очки. — Ja! — отозвался он сонно, но с раздражением. Когда стук повторился, Медик вспомнил, что запер дверь. — Отбой! — выкрикнул Доу, вламываясь в лазарет. — Сейчас-сейчас, — отмахиваясь, ответил немец, доставая пробирку из центрифуги. — Сейчас же! — громко перебил Солдат. — Ну, что ты, он же работает, пошли, ляжет, как закончит, — успокаивающим тоном начал Инженер. Он, как никто другой, понимал стремления Медика к научным исследованиям, а потому считал последнего коллегой и хорошим приятелем. Доброжелательно улыбнувшись врачу, Делл толкнул вояку к выходу, и они покинули помещение, хотя за стенкой ещё было слышно чертыханья Солдата.

***

Полночи Снайпер ворочался на жёсткой софе в своём фургоне. События последних двух дней слишком обеспокоили его разум и даже всколыхнули чувства. Он и заметить не успел, когда вдруг потерял приятеля, с которым неплохо общался последние две с половиной недели. Как теперь разговаривать со Шпионом? С чего он вызвался помогать этому болтливому мальчишке? Как жить и работать с этим сумасшедшим Пироманом? Слишком много вопросов. Слишком много событий. Привыкший к тихой и размеренной жизни, австралиец судорожно проматывал в голове свои последние слова и действия. Например, как он умудрился позволить Шпиону поцеловать его в обмен на молчание? Зачем французу это было нужно? Однако если эти вопросы требовали лишь построения логической цепочки, с чем стрелок легко справлялся, то один вопрос мучил его сильнее. Почему же он вызвался помогать Скауту? Они почти не общались все три недели… Или общались? Он в упор не замечал парня, даже на миссиях, даже в столовой или гостиной. Так как же вышло, что он без колебаний поддался ему и пошёл против своего же друга. Но друга ли? Разве можно считать Шпиона другом… «Пожалуйста, прошу тебя, просто поверь мне, Снайпер, неужели я похож на лжеца?» «Так что же? Неужели ничего нельзя сделать?» «Манди, спасибо!» Стрелок с усилием пытался вспомнить свои мысли. Что же сподвигло его так легко помогать этому мелкому надоедливому пацану. Но как только он выходил на верный след, мысли тут же в страхе разбегались, уводя его подальше, прячась поглубже. Он так и уснул: в измученной позе и холодном поту, когда сил, как ему казалось, искать ответ не осталось. Но ответ уже был на поверхности, плавал прямо перед глазами, нужно было только признать его, а это оказалось в тысячу раз сложнее.

***

Скаут тоже не мог уснуть. Но не по этой же причине — помощь Снайпера он воспринял как должное, просто не придал этому особого значения, возможно, потому что думал, что тот, как и раньше, продолжит общаться со Шпионом. Теперь Джим понял, что Спай имел в виду. Кажется, понял. Мысль о том, что его единственный друг — псих, не давала покоя. Теперь он боялся, что Медик может что-то с ним сделать, или что француз не успокоится на этом и продолжит шантажировать их. Ведь Эдан так ничего и не рассказал о себе команде. Страхи чёрными тенями заполняли его душу и разум, рисуя в воображении страшные картины. Что, если Пиро выйдет из-под контроля и сделает что-то ужасное? Что, если Медик будет экспериментировать с ним и сделает что-то ужасное? Что, если Шпион продолжит издеваться над ними и сделает что-то ужасное? Что, если? .. Панический страх вновь остаться одиноким заполнял мысли Разведчика снова и снова. Теперь он уже не мог рассчитывать на Эдана. Пока что не мог. Возможно, Медик вылечил бы его, но пока… Острое холодное чувство одиночества пробирало до костей, заставляя натянуть одеяло повыше и сжаться в калачик. Все детские страхи выползали из-под кровати, опутывая чёрными щупальцами. Он снова видел себя одного, сидящего на траве в парке и утирающего слёзы. Видел себя в ту рождественскую ночь, когда отец ушёл, так и не вернувшись. Или в тот Хэллоуин, когда ему не досталось костюма, потому что матери не хватило денег на всех сыновей. Парень давно не чувствовал себя таким беспомощным, как в эту ночь. Только сейчас он осознал, что фактически сам себе выдумал друга. «Ложь! Это всё ложь!», — колотилось у него в голове. И некому было его утешить.

***

Эдан очнулся в незнакомом ему помещении. Судя по всему, уже было утро, но он не слышал никакой сирены, о которой говорил Джим. Здесь было холодно и пахло лекарствами. Поджигатель осознал себя привязанным к кушетке и одетым в белую, с застиранными бурыми разводами сорочку. Это могло бы напугать его, если бы не было так знакомо. Он тут же вспомнил ту Нью-Йоркскую клинику, тех врачей, те препараты… — А, вы уже проснулись, герр Пиро! — из ниоткуда вдруг появился Медик, возвышаясь над пациентом. Он был в хирургических перчатках и маске. Теперь парень испугался, осознав, что лежит без противогаза, а это, кажется, его тиммейт. Он начал дёргать руками и вертеть головой, пытаясь хоть как-то спрятаться. — Лучше не дёргайтесь, — сосредоточенно произнёс доктор, выбивая пузырьки воздуха из шприца. Обнаружив испуганный взгляд Поджигателя, Медик поспешил его успокоить, по крайне мере, ему так казалось: — Я собираюсь внутримышечно ввести вам трифлуоперазин, это не больно. Эдан затих, чтобы не мешать доктору, пусть уж лучше вколет, раз ему так надо. Однако вопреки обещанию, инъекция оказалось болезненной и до ужаса неприятной. Через несколько секунд сознание начало плыть, обрывая нити реальности, и Пиро вновь провалился в забытье. В дверь лазарета постучали, и Медик, сняв перчатки и маску, открыл её. — Доброе утро, доктор! — с лёгкой улыбкой проговорил Хэви, но, заметив озадаченность Медика, тоже сделал серьёзный вид. — Что-то случилось? — Пока не знаю, но, кажется, я вколол ему больше, чем нужно… — потирая подбородок, сосредоточенно ответил врач. — Кому? — непонимающе посмотрел на него Пулемётчик. — А, ты не знаешь, это наш Поджигатель, — немец подвёл друга к кушетке, указывая на бессознательного молодого человека. Прочитав немой вопрос в глазах товарища, он поспешил ответить: — Он такой и был, это не я, — и тут же рассмеялся.

***

Скаут проснулся в разбитом состоянии, с ужасом вспоминая свои ночные кошмары. Ревущая сирена звоном отдавалась в ушах, рассекая голову, словно в неё попала пуля, выпущенная из снайперской винтовки. Позабыв об Эдане, парень кое-как сполз с кровати, мешком плюхнувшись на пол. — Миссия начнётся через час! — прогремел грозный голос Администратора. — Ну отлично, блин, — Джим рывком поднялся, пытаясь удержаться на ногах, поскольку у него внезапно потемнело в глазах, а голова пошла кругом. В столовой он обнаружил лишь Солдата, Демо и Инженера: Доу увлечённо рассказывал Конагеру тактику сегодняшнего боя, а Подрывник сидел рядом, с мученическим видом держась за голову. «Как будто я с ним вместе вчера пил», — подумалось Разведчику, и, улыбнувшись собственному сравнению, парень сел за стол, оставив печальные мысли. Люди стали подтягиваться на завтрак. Все, кроме Пиро. — А где Эдан? — шепнул Скаут Медику. — А, Эдан? Он ещё спит, сегодня он не выйдет на миссию, — как ни в чём не бывало проговорил тот. — Что с ним? — уже тревожнее спросил парень. — Я немного попрактиковался, но вышло небольшое недоразумение, я сегодня же поставлю его на ноги, — уверенно сообщил немец, поправив очки. — А что случилось-то? — с настойчивым любопытством поинтересовался Джим. — Ничего страшного. Эдан умер от передозировки трифлуоперазина.