Бесстыжий рыжий кот

Он стрелял опьянелыми глазками направо и налево, так и приманивая к себе, так и нарываясь на неприятности, как и всякий раз. Делая глотки из высокого бокала с каким-то жгучим коктейлем, он облизывался и снова скользил взглядом по танцующим телам, по тем, кто смотрел на него с вызовом, вызывая ураган мурашек по телу. Но никакой зримой реакции. Казалось, что он ни в чем и ни в ком сегодня не заинтересован, ведь все, зачем он здесь – желание уйти и спрятаться от реальности. Уже было все равно, что за музыка долбила по ушам, плевать было на мерцающий свет. Краем уха он услышал чей-то диалог: - Ты думаешь, сможешь добиться его внимания? – удивлялся кто-то. - Смогу. Я в этом уверен. - Черт возьми, Чонгук, драть тебя за гриву! Стой, куда попер?! Но тот, кого звали Чонгук, смело направился к восседающему на одном из диванчиков рыжеволосому демону, державшемуся так аристократично. Таких как он здесь наверняка много. Они имеют все в жизни, чтобы, насытившись, зарабатывать еще и телом, просто удовольствия ради. Поэтому Чон знал, на что шел. Пусть в него и вперился похотливый оценивающий взгляд Ким Тэхёна – клубной знаменитости и одного из самых талантливых товарищей по части минета, Чон не дрогнул. - Привет, - Гук улыбнулся и помахал рукой. Тэ не ответил, только вяло кивнул головой. Может быть, у него что-то стряслось? Гукки не впервые здесь, но знал о прелестях местного обихода из рассказов, в одной только теории. И его колотило от одного осознания, что он пробует подкатить к парню. С парнями у Чона никогда не клеилось, в отличие от его друзей, на совести которых и лежит частичное развращение его богатого внутреннего мира. По слухам известно, что Тэхён старше на два года, разносторонне развит и безумно привлекателен, настолько, что у Чонгука сразу же возникло безудержное желание узнать его поближе. Ким продолжал пить и молчать. Он знает себе цену и обычно сам выбирает тех, кому может украсить ночь или кого разукрасить, скажем, засосами. И Чонгуку вовсе не нравилась мысль, что его ни во что не ставят. Тэхён не выглядел возмужалым мужчиной, особенно сейчас, когда его покачивало из стороны в сторону, как милую рыжую куколку. - Плохой день? – поинтересовался Гукки. - Плохая жизнь, каждые триста шестьдесят пять дней в году, плюс еще один в високосный, - почти без запинки ответил Тэ и хохотнул. Не так уж он и пьян: больше притворяется. – Как твое имя, дружище? - Чон Чонгук, - и младший позволил себе подсесть ближе, вплотную прижаться к ноге Тэхёна, ощутить жар его кожи. - Чонгук… - протянул Тэ, притягивая его за голову. Пусть. Уже неважно, что там кипит на сердце, все можно потерять в очередной ночи. Поцелуй случился донельзя неожиданно. Не то чтобы Чонгуку не нравилось, но горький вкус смеси коктейлей во рту начинал пьянить. Ким предавался страстному влечению, желая только одного – забыться, как это всегда ему удавалось раньше, он обводил языком очертания чужого нёба, задевал зубки и кусал оказавшиеся столь аппетитными губки. Руки блуждали по спине младшего, задирая его футболку и впиваясь ногтями в линию позвоночника. Прижимаясь к хёну, Гук возбуждался и льнул к его губам, шее, прошелся губами по изящной ключице, восторженно вздохнул. Приторно-сладкий вкус смуглой кожи, легкий запах муската, увлажняющих кремов… Даже если бы Чон был абсолютно трезв – он бы захмелел прямо сейчас. В паху становилось теснее, он не понимал, что за чудодейственной силой обладал тот, чьи волосы горели ведьмовским пламенем. - Пойдем… - Тэ, закусив губу, схватил Чонгука за руку и повел за собой. Естественно, что их дальнейшая деятельность выходит за рамки приличия, да и Тэхён достаточно убедился в том, что малыш Чон ему подходит на сегодня. Идеально. Специально для таких случаев в клубе имелось крыло для VIP-персон, где только самые особые люди могли развлекаться так, как пожелают. Отдельная комнатка с прехорошенькой кроватью, застеленной ярко-красным бельем, под кровавой зарей приглушенных ночников приглашала раствориться в себе, вкусить греха. И больше не нужны были слова. Чонгук подхватил старшего за бедра и алчно впился в его губы, затем бросил на кровать и налег сверху. Тэ сдавленно выдохнул, второпях протягивая руки к ширинке чужих джинсов, ему не терпелось получить нечто, способное спасти его и исцелить, по крайней мере, на сегодня. Несмотря на то, что происходящее для Гука было первым опытом, он справлялся на отлично, прикрывая волнение поцелуями, он обходился с Тэхёном, как умелый герой-любовник, он был одним из тех, кто ласкал от всего сердца, не забывая ни об одной мелочи. Тело Тэхёна – само по себе, как произведение искусства, все еще по-юношески привлекательное и утонченное в линиях, скромно украшенное мышцами там, где это необходимо. Чонгук стягивал с него рубашку на удивление неторопливо, потянул его за галстук, вынудив присесть и вслед осторожно расстегиваемым пуговицам, целовал открывавшуюся грудь, что часто вздымалась по велению жаркого дыхания. - Сколько тебе лет? – облизнув губы, спросил Тэхён и погладил младшего по плечам. - Разве это так важно? – выдохнул тот в ответ. Его губы добрались до сосков Тэ, который запрокинул голову и промычал что-то нечленораздельное: больше он не будет задавать глупых вопросов. Сняв с себя футболку, Чонгук подмял под себя Тэ, сокрушил жадным поцелуем и, расстегнув его ширинку, скользнул рукой под трусы, провел по твердеющему бугорку и с вызовом посмотрел в неземные глаза… Выгнувшись и вздрогнув, Тэхён окольцевал младшего руками и ногами. И почему-то Гукки тронула эта мнимая беспомощность, слабость старшего, его дозволение обращаться с собой на равных. Как же так он может пропадать каждую ночь, как такое робкое и милое существо могло опуститься так низко, чтобы вставать на колени и делать… то, что обычно делают в таких ситуациях, сколь скромно мог припомнить взволнованный Чонгук. - Давай я кое-что покажу тебе, - предложил Ким, сладострастно протягивая гласные и выкатываясь из-под Гукки. Вообще-то, тонсен не хотел бы торопиться, но перед рвением и обольстительностью Тэхёна невозможно устоять. Добравшись до краешка кровати, Гук свесил ноги и с благоговением принялся наблюдать за тем, как Тэхён медленно проводит руками по своим плечам, груди, задевает соски и, игриво стреляя глазками, облизывает пальцы, снова возвращается к соскам, покручивает их и устремляет ладони еще ниже. Гукки приоткрыл рот от восторга. Он видел много чего красивого в своей жизни, но никогда не думал, что тело парня, освещенное пламенем ночников, будет выглядеть настолько эротичным, эстетически совершенным, что захочется кончить даже не прикасаясь к нему, к божеству, что уже пленило сердце. Массируя бедра легкими движениями рук, Тэ не сводил глаз с очарованного Гука, он норовил снять свои джинсы, игрался с ширинкой, но приспуская – снова натягивал их обратно, смел дерзко ухмыляться. Он двигался в ритме одного ему ведомого танца, будто слыша сквозь стены нечто небесно-мелодичное. Поскольку только так Чонгук мог воспринимать гибкие движения, порхание рук, волны плеч. Таинство первого раза. Все это превращалось в сказку, которую мог сотворить только Тэхён. Теперь уже не кажется иначе. Гук хотел его слишком сильно. С тех пор, как увидел впервые, скучающего и чуточку отрешенного от других, такого же, но ни на кого непохожего, и каждый раз в компании нового кавалера. Его отнюдь не величали похотливой «сучкой», потому что он имел деньги, влияние, потому что его родители сколотили достаточное состояние, чтобы их сын мог безбедно доживать эту жизнь так, как ему вздумается. …Животные инстинкты брали свое. - Хватит, Тэхён-а, иди сюда, - шепнул Гук и поманил к себе руками. – Все в порядке? Тэ кивнул и, состроив обидчивую моську, подошел и, усевшись на колени Чона, отхватил горячего поцелуя, ощутил его крепкие руки, сжимавшие ягодицы. - К черту эти джинсы, снимай их, - приказал Гук, разорвав поцелуй. - Ну хорошо, так и быть, - отстраняясь, пропел Ким. Ловкость рук и никакого мошенничества: через считанные секунды Гуку открылись стройные ножки, достойные похвалы, без единой волосинки, без единого изъяна. - Издержки профессии, - заметив смущение Гука, пояснил Тэ. - Профессии? – испугался Гукки. - Ну, я это так называю. Просто в других делах я весьма плох. Боксеры мягко облегали нежные очертания узких бедер Тэхёна и несмотря на всю трагичность мыслей, Чон не мог больше ни на чем сосредоточиться. Вся комната была заполнена Тэхёном и его сводящей с ума аурой. Падение на колени, шорох, чудесные пальчики у живота… Мягкое прикосновение теплых влажных губ к члену, эти первые впечатления хотелось собирать крупицами, запомнить каждую деталь - вплоть до вздрагивающих густых ресниц Кима.. Чонгук зажмурился и кротко вздохнул. Тэ понравилась эта невинная реакция, он догадывался, что перед ним совсем еще зеленый юнец, однако, с большими перспективами, большими даже вот так – физически. Слизав смазку с головки, Тэхён скользнул губами вниз и, помогая себе рукой, немного подразнил Гукки. Затем же он показал, на что способен. Он вобрал пульсирующий орган в рот, расслабил глотку и услышал стоящий стон. Чонгук вцепился ему в волосы и, двигая бедрами навстречу, познавал всю прелесть первого минета. Поразительно, как хорошо! Не нравилось только одно: Тэхён делает так не только для Гукки, он такой для многих, он такой потому, что сам того хочет. Кот, гуляющий сам по себе. Бесстыжий рыжий кот. Гукки боролся с тем, чтобы не разразиться громкими стонами: умения Тэхёна отнюдь не преувеличены в слухах. У самого Тэ уже давно все было в боевой готовности, и пока он ублажал Чонгука, другой рукой поглаживал свое достоинство, сгорая от нетерпения. Его нельзя пытать вечно. Чонгук, совладав с собой, освободил Тэ, стянул надоевшие джинсы и осторожно потянул его за руки на себя, прошелся руками по телу, с поцелуем в шею вдохнул запах бархатистой кожи. Катаясь по кровати в объятиях и поцелуях, они избавились от последних преград в виде трусов. Сегодня Тэхён хотел быть сверху, но так, чтобы тому, кто получает кого-то особенного в первый раз, не было обидно. Тэ лежал на Гукки и, купаясь в лучах его страстных осмелевших прикосновений, терся о пах, подсовывая руку, чтобы объединить их жаждущие приключений органы. - Сегодня ты запомнишь раз и навсегда, Чонгук-ши, - томно прошептал Тэхён на ушко и потянулся к тумбочке, из которой достал смазку. После сиюминутного холода, он сам разработал пальцами дырочку, разрешил присоединиться и Гукки. Тэ, прикусывая губу, с удовольствием отметил, что трахает себя на пару с мальчишкой пальцами и едва ли не кончает. Безумно хотелось продолжения. Вожделение, зависшее над кроватью туманом, опустилось ниже… Как и Тэхён, который выпрямившись, нашел рукой член Гукки и аккуратно ввел его в себя, утробно простонал и жалостливо вскинул бровки. Чон держал его за талию, помогая, спасая и… млея от удовольствия. Нечто неописуемое. Словно зависнуть между седьмым и восьмым облаком счастья. Чертовски красив этот непознанный Ким. Гукки не уставал любоваться им, его глазами с поволокой страсти, его телом, он двигался навстречу и дергал его за соски, водил руками по прессу и, наконец, безо всякого стеснения стонал. Тэ ускорился, почти не вставая, он крутил задницей и доводил Гука до оргазма, он даже не воспользовался презервативом сегодня, потому что испытывал к Чонгуку нечто вроде доверия, хотя на самом деле, он занимался самоистязанием. Ему нравились близкие контакты, доходящие до… - Мн-н… - запрокинул голову Тэ, выгибаясь и оставляя красные тонкие следы от ногтей на животе Чонгука. Следуя за ним, Гукки приподнялся и завалился на него сверху, стал двигаться медленнее, увереннее, смахнул испарину с висков и поцеловал, толкаясь в разы, как никогда приближающие к окончанию сеанса, о котором никогда не будет сожалений. Прижимаясь маленькой коалой к младшему, Тэ похабно стонал и сжимал его в кольце рук и ног, кусал его губы и шею, пытался найтись, но понимал, что окончательно потерялся. Руки Чонгука владели им, а тело уже отзывалось первыми дрожащими позывами. А потом последовала вспышка, сопровождающаяся хриплым вскриком и горячими капельками на животе и груди: это Гукки… Он опустился на Тэ, часто дыша, нашел успокоение в его, как оказалось, трепетно-нежных объятиях. Но Тэ был безнадежно чем-то расстроен, еще больше, чем раньше. И это не давало Гукки покоя, солило его самолюбие и давило на сердце. Подтянувшись, младший скромно поцеловал Тэ в губы и, проведя пальцами по его подбородку, шепнул: - Ты прекрасен. *** - Почему ты считаешь подобное времяпровождение профессией? – одеваясь после душа, строго спросил Гук. – Хён, ты не должен заниматься подобными вещами. Тэхён лежал, подложив руки под голову и улыбался потолку. - И, тем не менее, ты трахнул меня, малыш. - Ну да… - согласился Гук и тут же замотал головой, краснея. – Но я сделал это потому, что ты мне нравишься. - Я так часто слышал это слово, что мне даже лень обращать на сей факт внимание, - сказал Тэ и, сладко зевнув, присел, прикрывая бедра простыней. – Ты большой молодец, Чон Чонгук. Теперь я могу отпускать тебя во взрослую жизнь. Только не забывай предохраняться. Видимо, Чонгук не рассчитывал на такую реакцию. Такое ощущение, что Тэ не так понял, что до него вообще не дошло ни значения, ни веса сказанного предложения. - Я имел в виду, что ты мне нравишься целиком, какой ты есть, - посмел продолжить Чон и, оправив футболку, опустился перед Тэ на колени. – Уходи отсюда, Тэхён-а. Хватит. - Что? – поморщился Тэ и, осознав, расхохотался. – Цыпленок, шел бы ты отсюда со своими советами. Я уже большой мальчик и сам отвечаю за свою жизнь. - Так нельзя. - Я так хочу, - парировал Тэ. - А я нет. - Ты совсем дурачок? – восхитился Тэхён, пожимая младшему руки. Этот Чон Чонгук отличался от всех, кого приходилось знать Тэ ранее. Он не просто просил или читал мораль, он… приказывал. И это странное чувство, что твоя персона интересна кому-то не из-за внешне сказочно-великолепной оболочки, поразило Кима. На самом деле Чон преследовал один ему ведомый план с истинными целями. Юный стратег не просто положил глаз на Тэхёна, он всерьез решил сделать его своим парнем. Сумасбродная идея, безумная, глупая до невозможности. - Я хочу показать тебе, как выглядит жизнь нормальных людей. - Ты только что обвинил меня в ненормальности, - заметил Тэ возмущенно. – Эй, не позволяй себе больше, чем предписано. Мы просто переспали. Ты уходишь – я остаюсь. Законы бытия не объедешь. - Сейчас два часа ночи, верно? – у Чона загорелись глаза, он покрепче сжал руку рыжего растрепанного кота, милейшего в своей игривой озлобленности, и тот нехотя кивнул. - И что с того? - Пойдем со мной. - Боже мой, куда?! – Тэ вопил из-за того, что одетый Чон, подняв его с кровати, нечаянно оголил по вине спадшей простыни. Тэхёну стыдно. В обычных условиях он ни за что не любит светить телом. - Ну… - Гукки усиленно отворачивался. – Одевайся, я покажу. *** Еще никогда Тэхён не уходил из клуба так рано, никогда еще настолько глубоко не чувствовал к сему заведению отвращения. Он попросту ненавидел ту жизнь, что обрекала его на паразитизм за счет потребительства и удовольствий. Он чах на глазах и убивал себя, как мог. Кем, если не ангелом, мог быть мальчишка Чонгук, разглядевший в Тэхёне кого-то кроме талантливого интим-хоста? Благодарить ли судьбу за его появление? Все познавалось в сравнении. И цветная сеульская ночь, пахнущая свежестью прошедшего дождя, вместо душных комнат и ароматов коктейлей, и мягкий голос Чонгука вместо громыхания музыки. Одна из ночей, которую Тэхён хотел бы запомнить навсегда. Алкоголь выветрился прочь. Близость Чонгука согревала до сих пор. - Нельзя считать себя обреченным только потому, что внутри пустота. У тебя нет сил сейчас, но это не значит, что их нет вовсе, - сказал Чон. – Не издевайся над собой, хён. Они стояли на мосту и смотрели на поблескивающую бездну реки, говорили о всякой всячине, что лезла в голову. - Знаешь что, Чонгук-ши, если бы я тебе нравился, ты бы не переспал со мной, - цокнув языком, подметил Тэхён. - Я хочу быть последним, с кем ты переспал, как моральный самоубийца и первым, кто готов позаботиться о тебе и твоей жизни. - Усыновишь меня? – съязвил Тэ. Его рыжая шевелюра была облюбована ветром, он словно светился в магической полутьме собственного обаяния. - Дурак, - вздохнул Чон совсем по-взрослому. – Все то время, что я наблюдал за тобой со стороны показало мне только одно: ты достоин жить иначе, тебе необходима другая свобода, не в ущерб себе. Рассуждения Чонгука звучали убедительно. Но его мотивов Тэхён понять так и не смог. С чего бы это какому-то там мальцу так прикипать к нему душой? Любовь с первого взгляда? Ну, допустим, влюбленность на почве раздутого воображения – так и что, что это меняет?! Миллионы догадок не приносили ничего, кроме еще такого же миллиона беспочвенных сомнений. - Ты берешь деньги за то, что спишь с другими? – приобняв Тэ за талию, спросил Гук. - Нет, зачем. Все по обоюдному согласию, - выдохнул тот. – Я не прости… - Я знаю. Просто уточнил, - улыбнулся Чон и нашел губы Тэхёна. Поцелуй на мосту бог весть знает в какое позднее время, когда и звезды мирно спят на небосводе, покачиваясь в ритм песни беззвучно поющей Луны. И он был восхитителен, этот чарующий нежный поцелуй. И Чонгук, который показался неожиданно знакомым и родным, и новая буря чувств, которую он принес с собой – охватили целиком. Тэхёну больше не хотелось возвращаться к прошлому. Теперь он ясно вспомнил, что видел Чона много раз и много раз пересекался с ним взглядом, сидя на чьих-то чужих коленях. Почему раньше им не приходилось заговорить друг с другом? Немыслимое упущение. Обнимая Тэхёна и уберегая его от ветра, Гук бережно гладил его по волосам и спине, целовал с особой осторожностью. Он не может рассказать сейчас, что однажды Тэ спас его, а последний этого никак не вспомнит, пугаясь проснувшейся внутри чуть ли не детской наивности.