Бесстыжий рыжий кот

Этот странный мост. Одной чудесной осенней ночью ровно полгода назад, когда Чонгук стоял в полной безнадежности, решаясь на отчаянный шаг в никуда, за его спиной появился Тэхён. Было достаточно темно, да и Гукки был в капюшоне. Тогда Ким возвращался с очередного кутежа, проходил по мосту и остановился, чтобы подышать свежим влажным воздухом. Он встал рядом, устало и громко вздохнул. Было страшное и неопределенное времечко. Гукки, еще ничего не познав, слишком устал от жизни, от бесконечной суеты, от родителей, твердивших вечно о важности учебы, от школы, в которой не хотелось ничего делать. То был тупик перед самым выбором вуза, море пустоты, которое Гук и не надеялся переплыть. В прямом смысле он собирался утонуть. Уйти на дно навсегда. Тэхён не решался заговорить, он плел какую-то бессвязную чушь, и Чонгука это даже раздражало. Даже этого ему спокойно сделать не давали… - Куда собрался? – прозорливо спросил Тэхён, покачивая тогда еще не рыжей головой. - Никуда. Просто гуляю. - Я много раз так «гулял», как ты. И знаешь что? Как сейчас думаю – надо было, пока не перехотелось. А что? Берешь и делаешь. Шагаешь, прыгаешь, падаешь, а потом… нирвана. Гук не отвечал. С какой стати ему разговаривать с незнакомцами? - Но я недавно понял, что так легко уйти нельзя. По-вселенски нечестно получается. Надо доигрывать до конца, понимаешь? У тебя нет сил сейчас, но это не значит, что их нет вовсе. Все получится, - Тэхён поаплодировал самому себе. - Если ты жалуешься на то, что не можешь найти долбанный смысл жизни, я скажу тебе – да на нашем земном шарике тех, кто нашел: раз-два и обчелся. Остальные – тонут. Вот так же, как ты сейчас собираешься это сделать. Только они не подыхают даже, пузыри пускают и снова выныривают. Да, я мизантроп, да я ненавижу человеческие слабости. Да, я презираю твое желание испортить мой вечер. Я ведь вовсе не собираюсь выступать свидетелем по твоему делу, парень, мне это нафиг не надо, пойми. Так что, если что-то задумал, то давай когда я уйду, договорились? Такое безразличие и неприкрытый цинизм вызвали в Гукки негодование. Правильно – если он «уйдет», ничего здесь не изменится. А шанса изменить уже не будет у него лично. - Ничего такого я делать не собирался, - вяло парировал Гук. - Да-да, конечно, - пропел Тэхён, кривляясь, и, похлопав младшего по плечу, отвесил полупьяный поклон. – Всего доброго. - Добра нет, - вслед бросил Чон. - Ну… на дне его точно нет, можешь не искать, - нашелся Тэ. - А тебе откуда знать? - Я там живу. Чонгук тихо рассмеялся. Незнакомец тогда хоть и говорил странно и забавно, но попадал в самое яблочко: Гук верил ему. И, провожая взглядом ночного спасителя, он молился о том, чтобы увидеть его когда-нибудь вновь, разглядеть получше, понять, что же движет им и какой он из себя вообще. Так уж вышло, что Гукки, выбравшись из затянувшейся депрессии, понял, что ни в какой такой депрессии он и не был. Просто тух от безделья, от незнания куда себя приткнуть и чем занять. Вышло спонтанно… В желании проявить себя, он начал рисовать на улицах и подружился с пареньками, которым свобода на скейтбордах в подворотнях, с баллончиками в руках – была единственной милостью. Через тех же друзей он однажды сошелся с теми, кто вынырнул из глубин зажиточного океана, из любопытства стал посещать иногда клубы. Университет принял Чонгука на художественное отделение, его радовали происходящие вокруг изменения, новые знакомые, новые впечатления. Жизнь налаживалась. Ровно до тех пор, пока Гук не увидел Тэхёна в одном из самых дорогих заведений, сидящим рядом с каким-то парнем и что-то щебечущим со сладким придыханием тому на ушко. Тот миг стал для Чонгука потрясением, лишившим дара речи. Он не мог оторвать глаз от рыжего знакомого незнакомца. Тот был восхитителен в своей хмельной распущенности, изящен в движениях, до горечи порочен. Сначала Гукки подумал, что его недавний знакомый подрабатывает весьма изощренным образом, но его товарищи просветили его чуть позже, что Ким Тэхён – избалованная рыжая сучка, которая знает толк в постельных развлечениях и имеет некоторое влияние в сих краях… Чем данное объяснение отличалось от мнения самого Гукки – на тот момент было неясно. Все. Закоротило. Гукки не мог найти покоя, постоянно мусоля одну и ту же идею. Его до дикого возмущал образ жизни Тэхёна. О да, какое имя, какое прекрасное, нежное! Такое бы шептать по утрам на ушко, горячо выдыхать в танце страсти или утешительно вздыхать, притягивая к себе обладателя. Как он мог себя так опустить? Неужели то и было «дном», о котором он говорил? Насколько Чонгук знал, у Тэ вряд ли было счастливое детство – с достатком денег, но без достатка любви. Израненный зверек, заперший себя в тесной конуре и пробующий медленно сгноить. Ким не знал, что он небезразличен кому-то до такой степени, что тот был готов пожертвовать и честью, и всем, что имеет. Гукки желал во что бы то ни стало вызволить Тэхёна из пут его собственных страхов. И когда он решился действовать – спустя месяц наблюдений и дум, он понял, что поспешил. Потому что он ни грамма не знал настоящего Ким Тэхёна. Потому что был самонадеян до невозможности. Человек, спасший его в ту роковую ночь, единственный, кого вообще следовало спасать. *** Та необыкновенная ночь, проведенная с Чонгуком, оставила в сердце Тэхёна необъяснимый след. Он хотел звонить и писать ему глупые сообщения, он хотел напомнить, как был прекрасен рассвет, который они встречали вместе в стенах круглосуточного кафе, он хотел так много ему рассказать, что сам себя боялся… Потому что это старое-новое чувство ломало его изнутри. Он снова стал обращать внимание на переживания, на что-то детально мелкое, но неважное в его привычной повседневности. Не посещая клуб вот уже неделю, он старательно пытался сказать себе, что завязал с сомнительными удовольствиями. Но его привычное прошлое оказывалось на порядок сильнее, беспощаднее и жалило так, что Тэ приходилось просыпаться от кошмаров по ночам. Он сам запретил Чонгуку связываться с собой, сказав, что напишет первым. Гукки доверял. Маленький наивный ягненок… И ждал чего-то день ото дня. Вырасти в состоятельной семье, где собственное я – очередной предмет мебели, такова была участь Ким Тэхёна. Он рано понял, что такое безразличие и следование правилам и поздно узнал о прелестях истинных чувств. Только лишь благодаря няне он мог кое-как адаптироваться и не зачерстветь. Будучи ребенком он никогда не шумел и вел себя тихо, держась поодаль от остальных возможных приятелей, в школе он показывал хорошие результаты, прилежно исполнял все, что говорили, но дойдя до уровня подростка – взорвался изнутри. Тоже как-то тихо и неприметно поначалу. Поэтому и родители не сразу заметили, что Тэхён увлекся всем тем, до чего раньше его не допускала крепкая цепь контроля. Ребята постарше всего лишь показали ему, как курить. Он курил не для того, чтобы получать удовольствие, он делал затяжки затем, чтобы почувствовать что-то другое, что-то кроме вечного повторения одинаковых дней, беспросветной учебы и массы однотипных людей, репетиторов всяческих наук и музыки, от которых уже подташнивало. Ким сорвался так, что его ловили долго и упорно. А когда поймали, пригрозив ссылкой заграницу и лишением всяческих доступных благ, Тэхён немного присмирел, остепенился. Его поймали снова. И он уже не отпирался: бросил курить, завязал прежний круг знакомств и стал настолько избирателен в своих вкусах, что невольно обнаружил – он млеет от парней, не каких-нибудь, а таких, из-за которых у него внутри все сжималось, а в глазах начинали плясать чертики. Такое открытие послужило порцией новых самоистязаний. Тэ не стал бы отрицать, что избалован. Да, он привык к тому, что располагает средствами в каком угодно количестве тогда, когда ему нужно. Он знает, что его образование покупается, а сам он, увлекаясь всем, к чему влечет, может делать что пожелает. Его досуг – его прерогатива, и только. Он не отличался постоянными связями и привязанностями, разбрасываясь людьми, как пешками, что отслуживали свое. Все потому, что его малый, но насыщенный жизненный опыт научил его простым истинам и позволил познать достаточно для того, чтобы выверять тех, кто интересуется его душой и тех, кому он нужен в качестве возбуждающего витамина. Такой вольный образ жизни ничем не обязывал. Тэхён искал что-то настоящее в тех, кого встречал и не раз обжигался. Прикипая душой к кому-либо и не получая ничего в ответ кроме: «Может сегодня повторим?», Тэ пропадал, иссякал и злился… Он разочаровался в жизни так рано, что не будь рыжим – стал бы седым. Он и мыслил зачастую, как старик. Ни один из его партнеров не любил его разговоры и заумные монологи, мало кто поддерживал, потому что кому интересно слушать про тленность бытия после обалденного секса? Почти никому. Те, кто все-таки оставались на стороне Тэ, позже все равно уходили к тем, кто не имел такой репутации, кто был другим, кто имел что-то, чего не было у него… А Тэхён не понимал, что делает не так, почему он постоянно видит спины уходящих. Никто не осмеливался сказать ему в лицо, что он просто закопался в своей ненависти к обществу, зазнался, как несчастная жертва и своим положением смиренной овцы вызывает только жалость, даже не сочувствие. А все-таки Тэхён до дрожи боится ответственности и взвешенных решений, ведь его жизнь – ясная колея, с которой трудно свернуть. Трудно или не хочется? Он делает правильные выводы, но судит чаще предвзято, опираясь на людские пороки, как престарелый маг на посох, он удивительно остр на язык, проницателен, пессимистичен до омерзения и циничен, как стократный вдовец, хотя потерял только одну деву – меру. Кстати, была одна неприятная решающая история, которую Тэхён запомнил под заголовком «Моя первая несчастная влюбленность». Ему нравился мальчик, подрабатывающий у них дома уборщиком. То ли сын одной из горничных, то ли племянник дворника… уже не так важно. Но тогда Тэхён настолько боялся потерять того хрупкого милого парнишку, что нечаянно решил привязать к себе способом, которым обычно удавалось сражать наповал остальных. Однако, роковая ошибка разбила Тэ не только сердце, но и оставила синяки на руках, спине, следы от укусов на плечах. Тэхён думал, что так нужно выражать любовь. И его шокировала та боль, что пришла после физической, неприятной, лишенной и грамма той нирваны, которой Тэ насыщается в VIP-комнатах… Последовала затяжная бездна колючей депрессии, опустошенность, первые позывы выброситься из окна. Парень ушел, и Тэхён больше никогда его не видел. И не забыть ему тех разочарованных испуганных глаз, тех дрожащих покусанных губ. А когда пришло странное последнее сообщение, Тэхён впервые, пожалуй, рыдал белугой, пугая прислугу в большом холодном доме. «Пожалуйста, не ищи меня. Ты ни в чем не виноват, Тэхён-а, просто я не был готов. Может быть, так суждено? Запомни меня таким, каким я был в нашу первую встречу, а я навсегда запомню тебя мило улыбающимся и озорным, таким, как моего любимого рыжего кота». Чернь бессмысленных дней и ночей. Тэхён с радостью смертника окунулся в мир разврата, вернувшись туда еще более вдохновленным по вине избитой и выпотрошенной душонки. Почему бы и нет, думал он. Пока в один вечер не наткнулся на парня, стоящего на мосту. Ким не знал, что он там делал и не собирался подходить, но в той опущенной голове под капюшоном словно было спрятано его собственное лицо, напрочь лишенное эмоций. Завязался разговор. Незнакомый парень собирался в «никуда». Тэхёну подумалось, что им, в общем-то, по пути. Но потом вспомнил, что ни в чем не виноват. Так что, с чего бы вдруг? И он забыл того парня уже на следующий день. А спустя какое-то время… он стал замечать краем глаза чье-то лицо, бесспорно привлекательное, чьи-то внимательные глаза, пылающие искренним беспокойством. Тэхён еще не знал, что скромный парень Чон Чонгук станет тем, кто понравится ему однажды. Когда же это случилось, Тэхён не мог осознать, что его покорило, что заставило сердце биться чаще. Чонгук приказывал ему оставить весь этот бредовый график развлечений, он звал за собой, протянув руку. И он вел, сдерживая обещание быть рядом. Они ушли в ночь и кто бы мог подумать, но Тэ понравилось путешествие с якобы тем, кому он нравился. Можно было бы списать их встречу на удачный бросок костей самой Судьбы. И Ким поражался тому, что его действительно меняют чьи-то чувства. Только не знал, надолго ли оно, такое чарующее заклинание… *** Чонгук терпеливо и упорно шел к цели. Он забирал Тэхёна с собой, не позволяя ему ударяться в минутные флирты и ненужные разговоры, он узнал его место жительства и посещал его, не давая скучать, он показывал ему город и пригород, набирая ленту новых фотографии и впечатлений. Формально - они встречались. Гипотетически – Тэхён даже начинал по-настоящему влюбляться, а Гук строить планы на совместное будущее, но в реальности Тэхён оставался собой… Они сняли домик в деревушке неподалеку от Тэгу, в рамках своей романтической поездки и как раз вернулись с рынка. Пакеты полетели в стороны с примечательным шорохом, выкатились купленные яблоки. «Бом»… - одно долетело до плинтуса. Тэхён… Жаркий, пропахший специями и солнцем, прижимался к Чонгуку и пытался завоевать его внимание, прикасаясь к губам и прикладывая его руки к своим ягодицам. - Тэ… - простонал Гук этак в перерыве между поцелуями. - Что? – удивился Тэхён и облизнулся. – Я всего лишь хочу… Чонгук не мог отказать. Обаяние Тэ еще ягодки по сравнению с его сексуальностью, он мог просто стоять и не шевелиться, а Гук уже понимал, что хочет его. Магия. Такой особый сорт наркотика – Ким Тэхён, сдирал с себя и партнера одежду и медленно опускался на пол, утягивая его за собой… Они рухнули, прижимаясь друг к дружке и дрожа от нетерпения. Тэ чуть ли не мурлыкал от счастья оказаться, наконец, в закрытом помещении наедине с Гукки. Тот показывал себя с лучших сторон, щипая за соски и неумолимо одаривая поцелуями. В спешке отыскался лубрикант, в спешке Тэхён прикусил Чону губу и, оттянув, снова скользнул языком в его рот, пряча стон в поцелуе. Чонгук вошел достаточно резко, чтобы Тэ получил то, чего так хотел, опалил кожу о горячее тело. Выгнувшись младшему навстречу, хён оцарапал ему спину и утробно застонал, двигая бедрами в такт. Его голос сводил с ума, неповторимый низкий тембр, проворачивающий в сердце Гука алхимический опыт. Когда он так стонет и скребет ногтями по полу, кажется, что он слишком дорог и непостижим для Гукки… И так, с ревности, Чон ускоряет ход и иногда делает Тэ больно, просто потому, что ему все еще неспокойно за их союз. Шлепнув Чона по заду, Тэ с яростью что-то шепнул ему на ушко, и через пару секунд Гукки послушно стоял на четвереньках, приглашая Тэхёна сделать нечто прекрасное. Заботливо уделив внимание дырочке Чона, Тэхён вскинул рыжей гривой и, ухмыльнувшись, пристроился сзади. Прогнувшись в спине, Чонгук, мужественно закусил губу. Надо признать, что Тэ настолько же хорош сверху, как и снизу. Нет, снизу лучше. Для Чонгука уж точно. Тэхён умело справлялся с поставленной задачей и, вбиваясь в Гукки, водил рукой по его члену, целовал в позвонки и лопатки, оттягивал его за волосы. Младший… это еще не значит, что он слабее. В конце концов, он снова отвоевал себе место наверху и, уложив Тэ на живот, налег сверху. Союз влажных тел вновь был удачно скреплен. Из-за активных движений Чона сверху, жесткий ковер драл Тэхёну соски, живот, член, и от этих вспышек в глазах и под кожей Тэхён стонал и видел морскую пену из фантазий, хватался за сильные руки Чона. Только чуточку грубо – не больше. Ему нравилось даже то, как Гукки зарывал пальцы в его рыжие прядки и тянул их, выуживая из глубин глотки Тэхёна похабные нотки. Они всегда кончали друг за дружкой, с небольшими интервалами. И эти всполохи жемчужного счастья после тщательно отмывались в ванной. Ванна, конечно же, принималась вместе… *** Просто каникулы вдвоем, ради блага их отношений. Гук именно так это и описывал. После приема ароматической ванны со второй серией утех, после ужина, парни улеглись на широкой кровати. Гукки лежал на животе, читая книгу на ноутбуке, а Ви, устроив голову на его попе, листал бумажный экземпляр найденного в номере чтива. - Гукки, знаешь что? – Тэ положил книгу на живот и мечтательно улыбнулся. - Что же? - За вчера и сегодня мне пытались дозвониться только семеро моих знакомых. - Прогресс, - невесело усмехнулся Чон. – Это лучше чем двадцать позавчера. - О да, - согласился Тэ, присаживаясь. Он с тоской посмотрел на серое месиво сгустившихся туч за окном. – Кажется, если меня нет в Сеуле, то меня вообще нет. - Ты есть, пока есть я, - философски подметил Гукки и, захлопнув ноутбук. Он повернулся набок, приглашая Тэ лечь рядом. И тот лег, по-кошачьи устраивая свои нежные лапки. – Ну что, похоже это на нормальную жизнь? Вспомнив полтора месяца, что Тэ знает Чона, он кивнул. - Что-то есть. - И это все, что ты мне скажешь? – Чонгук чмокнул Тэхёна в висок, пригладил вихор на его рыжей челке. - Ну, пока да, - поморщился он. – Ты ждешь оды в свою честь? Нет-нет, ты же знаешь, что я не такой. Я просто бесстыжий рыжий кот, гуляющий сам по себе. Гукки знал. Независимый, избалованный и дерзкий Ким Тэхён. Угораздило же влюбиться и любить?! Именно поэтому он сжал его в объятиях и поцеловал на полном серьезе. Пусть Тэ лучше помалкивает о том, что чувствует, чем придумывает очередную сотню отговорок и лепит язвочки одну за другой. Хорошо и спокойно, если Гукки рядом... Как только его нет, Тэхён чувствует себя потерявшимся ребенком. И он отчаянно боится момента, когда их каникулы закончатся. Больше всего не хотелось возвращаться обратно в Сеул. Там живет оно - чудовище с миллионом шершавых лап и безумных голов, с завистливыми горящими глазами, там живет прошлое, что может легко растоптать настоящее, в котором так уютно и тепло.