Бесстыжий рыжий кот

И, действительно, они сели и отпраздновали Рождество вдвоем за большим столом. Потому что родители Чонгука, потрясенные и молчаливые, развернулись после недолгого разговора и уехали восвояси. Тэхён вышел из кухни, снимая на ходу фартук, прекрасный и улыбчивый. Он хорошо запомнил тот момент, когда улыбки на лицах взрослых превратились в оскал. Гукки – их любимый сын, но как кто-то вроде Тэхёна мог испортить его, изувечить его взгляды и жизнь? Что и требовалось ожидать. Это покруче геометрии. ТэТэ тогда стоял биссектрисой между Чонгуком и его родителями и не знал куда себя спрятать. Ему не было стыдно, ему было горько за то, что реальность не балует чудесами. И, конечно, подарки… Они привезли Тэхёну косметику. Очень кстати. Чонгук сказал, что ему в общем-то все равно, что там подумали родители. Через какое-то время ему позвонила мать и попросила извинений. Она приехала одна в День Рождения Тэхёна, прошла в гостиную и уселась, скромно сложив руки на коленях. Чонгук отсутствовал: ТэТэ отправил его в супермаркет за провизией. - Он скоро вернется, - сказал рыжий и учтиво поклонился. - Хорошо, я подожду. Потом она спросила у Тэхёна, как они вообще познакомились с Чонгуком. И этот вопрос вогнал Тэ в ступор. Он умел сочинять на ходу, но не видел во лжи смысла. Поэтому выкладывал все, как есть, и про клуб и про то, чем занимался. Мама Чонгука попросила налить ей чего-нибудь покрепче, если найдется. Нашлось. Завязался разговор по душам. В итоге Чонгук по возвращению нашел Тэхёна в объятиях плачущей матери, она жалела его, гладила по голове и приговаривала: «Несчастный, несчастный ребенок». И у Гукки в горле встал неприятный ком. Потому что ТэТэ тоже плакал, как маленький. Ему не приходилось знавать материнской ласки. Чонгук же не мог дать таковой, потому что он мужчина. Пожалуй, мама появилась очень вовремя. Уезжая, она пожелала детям счастья, обняла их обоих. - У вас все будет хорошо, Тэхён-ни, Гукки. Не смейте бросать друг друга. И да, Гукки, отца прости. Он остынет и обязательно все поймет. Она поняла даже больше, чем ей могли бы поведать слова. В этом и есть женская суть. Чонгук проводил маму и вернулся домой. Тэхёна он не застал. Позвонив ему, он выяснил, что тот на мосту, любуется зимними красотами. - Вздумал простудиться? – Чонгук обнял его сзади. - У меня крепкое здоровье, а прогулка не помешает. - Я уже говорил тебе - с Днем Рождения? - Говорил, еще в полночь, - рассмеялся Тэ и тут же посерьезнел. – Я тут задумался над тем, что сказала твоя мама. Неужели я несчастный? - В какой-то степени это применимо к любому человеку, ТэТэ. Тебя ведь это не задело? – Чонгук встал рядом. - Нет, конечно. Просто как она поняла, насколько именно я несчастен? - Понятия не имею. Обычно это удается женщинам чуть проще, чем нам. Она посочувствовала тебе. - Твоя мама замечательная, я бы хотел, чтобы у меня была такая. Если бы так случилось, я… - Ты бы не был тем Ким Тэхёном, которого я люблю. А такого брата как ты я бы вообще не хотел по жизни, - ёрничает Чонгук и морщится, получает по макушке. – Эй! - Я мог бы стать идеальным братом, не возражай. - Ты идеальный любимый, Тэхён-а и хватит, - выдохнул Чонгук, закидывая руку ему на плечо. - Слишком много «бы» для таких потерянных как мы. - Кто это тут потерянный, а? – Тэ вскинул подбородок. – Я, возможно, лишь недавно обрел себя. А еще мне только что позвонил один известный редактор и попросил прийти к нему на собеседование. - О, похвально… - протянул Чон машинально и встрепенулся. - Редактор? - Ага. Он хоть куда. - Ты издеваешься? – процедил сквозь зубы Гукки. - Ему шестьдесят, просто серебро, а не мужчина, - рыжий прижал руки к груди и терпко вздохнул. - Вот дурак, - добродушно ответил на все выжимки Чонгук и чмокнул Тэхёна в висок. На мосту ветрено, и этот ветер пробирает до костей, вымывая прочь остатки сомнений, ненужную шелуху отброшенной кожи. И Тэхёну кажется, что он здесь как никогда свободен. Особенно – в объятиях Чонгука. Странно, но больше не хочется приключений без него, дней и ночей без его участия, чьего-то чужого одобрения. Каждый раз, когда у них не было сил терпеть или прощать, сдерживаться или молчать, они появлялись словно ниоткуда. Потому что Чонгук любит Тэхёна, потому что Тэхён всегда на что-то надеялся. Рыжий наконец-то понимает, что привязался к Гуки и смог полюбить. Он обнимает его и втайне смотрит на кольцо, что прячется на безымянном пальце левой руки. Всего лишь символика любви, способ удержать и сберечь, побрякушка, на которую Тэ никогда бы не посмотрел раньше с таким волнением. Но не кольцо держит его теперь, не оно же стало причиной, по которой Тэхён смог разобраться с внутренним хаосом. Чонгук знал, что добьется, что его целеустремленности и упорства хватит на двоих. И любви тоже хватит, даже если вдруг Тэхёна когда-нибудь снова переклинит. Рыжий не несчастен – он драматичен, хрупок и немного странноват, много выдумывает и мало действует. И если ему так нравится писать о чужих историях, пусть напишет и о них с Чонгуком. *** Спустя пять лет. Солнечным майским днем Чонгук стоит у витрины книжного магазина и улыбается, разглядывая бестселлер, нашумевший, скандальный и с обложкой в духе одного хорошо известного художника. Гукки где-то видел эту рыжую шевелюру и может быть даже в своей гостиной. И, конечно, он уже прочел и получил автограф писателя, но ему до сих пор нравится приходить сюда и видеть читателей, жадно высматривающих на страницах потаенные глубинные мысли, будоражащие подробности, странные обстоятельства. У каждого найдутся свои секреты. - И все-таки это очень вычурно, - говорит Чон по телефону, прикуривая ментоловую сигарету. - Вот уже три месяца прошло, а меня все еще задевает твое обращение в начале книги. Как ты посмел назвать меня мышонком? Вернешься из своего Лос-Анджелеса и получишь по первое число. - Звучит многообещающе, - смеется некто любимым басом по ту сторону океана. - Я вернусь только в июле, Гукки, ты еще успеешь остыть десять тысяч раз. У Тэхёна какие-то там филологические курсы в Штатах, он занимается собой, образованием, карьерой. Чонгук владеет местной галереей и дела его идут в гору. Но это расстояние давит на грудь, им тяжело... - Я скучаю, мерзавец, - выдыхает Гукки вместе с дымом. - Я чертовски по тебе скучаю. - Я тоже. - Тэхён где-то там сидит в своей любимой позе, в кресле, вытянув ноги на низком столике. И наверняка стучит пальцами по крышке ноутбука, припоминает что-то. - Прости, что долго не звонил, тут куча дел. Вчера написал еще пару вещиц на английском. - Не смей их публиковать, пока не прилетишь в Корею, понял? - Хорошо. Как там Ви? - Набрал еще парочку килограмм, думаю, скоро я смогу затыкать им щели в окнах. - Ну и шуточки у тебя, Гукки, - изумляется ТэТэ, хохоча. - Ви ни разу не жирный, не выдумывай. Следи за ним хорошенько. - Он абсолютно непослушное сволочное животное, - пыхтит Чонгук, - без тебя он совсем распоясался. Знаешь, где я нашел связку ключей вчера? В твоем тапке. Этот прохиндей намекает мне на что-то. Он может меня и из дому выгнать желает, не исключено же. Тэхён заливисто смеется и отлично представляет себе, как их пятилетний матерый кот вытворяет воистину потрясающие шалости и как командует Чонгуком. Как же ему их не хватает... - Все с вами ясно, - ТэТэ вздыхает, кусает губы и прикрывает глаза. - Я люблю тебя, Гукки. - И я тебя, Тэхён-а. Береги себя. Так заканчивается один из сотни их разговоров сквозь время и пространство. ТэТэ редко говорит слова прощания, он этого терпеть не может. Даже когда Чонгук провожал его в аэропорту, он наскоро чмокнул его и помахал рукой, велев заткнуться и не усложнять ситуацию. Но в целом никто из них ни о чем не жалеет. Гукки прячет телефон и довольно обводит взглядом знакомое имя на твердом переплете, ему до ужаса хочется снова накинуться на кое-кого с обвинениями в отвратном пафосе. Но он этого не сделает, потому что писателям для работы нужна тишина, они питаются ею и в ней же заглядывают в самые потаенные места. Длинноволосая девушка выходит из книжного магазина, читая на ходу ту самую книгу. Чонгук провожает ее взглядом. Не девушку, конечно.

      «Ким Тэхён. Бесстыжий рыжий кот».