Неправильный гормон

Нил уже которую неделю не находил себе места. С самого появления Эммы, Генри и отца на пороге его квартиры Бэлфаер чувствовал себя так, будто судьба снова схватила его, как котенка, за шкирку, и быстро поволокла именно туда, откуда он всю жизнь стремился вырваться – навстречу магии. Магия когда-то отняла у него отца, как он сам считал. Затем она же отняла у Нила приемную семью Дарлингов. Из-за магии его сын рос у Злой Королевы. И, наконец, именно магия была повинна в том, что Эмма превратилась… стала… На этой мысли у Нила всегда переклинивало мозги, и дальше он думать уже был не в состоянии. Это была просто катастрофа! Кошмар и ужас! Полнейшая жесть, слет со всех катушек и трындец вселенского масштаба! По крайней мере, именно так Нил все это воспринимал. Что касается остальных, то тут, к его великому возмущению, наибольшую тревогу и озабоченность высказала даже не сама Эмма, а ее мать. Разумеется, та не была в восторге от происходящего, мягко говоря. Но даже Белоснежка начала успокаиваться спустя месяц ежедневных «воспитательных» бесед с Дэвидом. И не только бесед, конечно… Но это лучше опустить. Остальные же вели себя так, будто все в порядке. И хуже всех была именно Свон. - Привет, Нил, - хрипло говорила шериф Сторибрука при встрече, криво улыбаясь своему бывшему. Бэлфаер каждый раз впадал в ступор, завидев неподалеку этого высокого, широкоплечего длинноволосого парня, одновременно так похожего и так непохожего на Эмму. Надо сказать, Свон приспособилась к своему новому телу удивительно быстро. Если в первые недели можно было увидеть неловкость в движениях и скованность, особенно в компании, то теперь Спасителя все чаще можно было заметить то в кафе «У Бабушки», то в парке с сыном, то еще в каком-то людном месте. Некоторые сторибрукцы не знали, как к ней обращаться, и тогда Свон просто укоротила свое имя до «Эм». У всех отлегло. Кроме Нила. Радости не добавляло и то, что Генри, хоть и интересовался своим отцом, все же предпочитал проводить больше времени с Миллс и Эммой. Мальчишка так долго втайне ждал, когда же, наконец, эти двое перестанут ругаться из-за него, что теперь наслаждался каждой минутой, проведенной вместе. Нил чувствовал себя одиноким и обиженным. Даже отец, который вообще-то всю жизнь положил на то, чтоб найти его, почему-то не спешил вымаливать прощение на коленях. Вместо этого он, кажется, был полностью поглощен своей Бэль, которая вначале снова потеряла память, а затем каким-то чудесным образом обрела ее (видимо, папаша Бэя и тут постарался с каким-то зельем или заклятьем). Чего доброго, Румпельштильцхен и его амнезийная принцесса еще возьмут да поженятся, родят себе ребенка, и тогда все напрочь забудут про Нила. Ну, кроме разве что Тамары. Но это, скорее, был негативный, нежели позитивный фактор. С некоторых пор невеста стала странно смотреть на него, особенно когда рядом оказывалась Свон. Иногда она задавала непонятные вопросы вроде «Ты ничего не хочешь мне рассказать, дорогой?» или «У тебя все в порядке, милый?» Нил не понимал, в чем дело, но подозревал, что это какая-то очередная женская придурь. Сам же он неизменно продолжал пожирать глазами шерифа Сторибрука при любой возможности. Вот и сейчас он с тоской глядел, как Эмма на пару с Генри тащили пакеты с продуктами к машине, о чем-то весело переговариваясь. До Бэлфаера долетали лишь отдельные обрывки их разговора. - А это мясо – для ростбифа? – спросил Генри. - Да, Реджина просила купить, так что сегодня будем есть его с картофелем. - Мама классно готовит, правда? Я обожаю ростбиф, - мальчик деловито запихнул пакет в багажник «жука». - Точно, - согласно кивнула Свон, ставя свой пакет туда же. – У меня так никогда не получится. Скорее, я спалю всю кухню, - хмыкнув, добавила она. Переглянувшись, они рассмеялись. Нил тяжело вздохнул, не замечая, как напряженно следит за ним стоящая рядом Тамара. Они как раз шли по улице в сторону кафе, намереваясь пообедать, когда им на пути попались Генри с Эммой. Проводив взглядом удаляющийся желтый бампер «жука», Бэлфаер тяжело вздохнул. Из прострации его вывел резкий голос невесты: - Нил, так ты ничего не хочешь мне сказать? Вздохнув еще раз, мужчина обратил, наконец, внимание на свою спутницу. - Что ты имеешь в виду, милая? - Я имею в виду, что ты себя в последнее время странно ведешь, сладкий, - подозрительно сузив глаза, холодно ответила Тамара. - Что-то не так, малышка? - Да вот, зайчик, не знаю, - если бы голосом и взглядом можно было замораживать, Нил бы уже превратился в ледяную скульптуру. Но следующий вопрос, заданный прямо и без обиняков, его просто ошарашил: - Нил, скажи мне честно… Ты гей? - Что?! – Бэлфаер даже рот раскрыл от удивления. Он гей? Что за нелепая мысль? Последний вопрос он озвучил. - Ну а что еще я могла подумать? – скрестив руки на груди, обиженно прошипела женщина. – Всякий раз, когда поблизости появляется этот парень, ты начинаешь пялиться на него. Разве что слюна изо рта не капает! Ты на него запал, да? - Что? – тупо повторил Нил, пытаясь понять, как ей вообще подобное пришло в голову. Он, что, действительно пялился на Свон? Но тогда… О боже… тогда понятно, почему Тамара так взбесилась. Должно быть, он, и правда, производил впечатление типичного пид… гм… - Так ты голубой? – продолжала настаивать на своем невеста, гневно сверкая глазами. Правда, на долю секунды в них Бэлфаеру почудилась искра… чего? Облегчения? Но это было натуральным бредом, так что ему, наверное, просто показалось. - Нет! – почти выкрикнул мужчина голосом, полным негодования. – Я не гей. Как ты вообще могла подумать подобное? И я не пялился на Э… гм… шерифа. Я просто… - он пытался найти оправдание, и тут очень кстати припомнилась только что увиденная ими сцена. – Я просто зол, что мой сын все время проводит с каким-то парнем, которого я даже не знаю. - Значит, в тебе вдруг проснулись отцовские чувства? – все еще недоверчиво, но уже более спокойно спросила Тамара. - Ну сколько можно объяснять… - устало выдохнул мужчина. – Я десять лет понятия не имел, что у меня вообще есть сын. А потом выяснилось… такое… В общем, я просто запутался. - Бедняжка, - сменив гнев на милость, проворковала невеста, обнимая Нила. – Извини, что предположила подобную ерунду. Просто я уже не знала, что и думать… Сначала приехала эта твоя бывшая, да еще и с ребенком… - Эмма тут вообще не причем, - быстро проговорил Бэлфаер на всякий случай. – Она даже не в Сторибруке. Я приехал к сыну. - Прости, что сомневалась в тебе, - повторила женщина с улыбкой, а затем запечатлела на его губах легкий поцелуй. – Ну что, пойдем? - Угу… - он дал увести себя в сторону кафе. «Гей? Ну надо же…» - крутилось у него в голове. – «Какой бред». * * * Приближались очередные выходные, и на этот раз Эмма планировала немного изменить их обычные планы. Стояла замечательная погода, так что грех было проводить законные дни отдыха совершенно обычным образом. Хотелось развеяться. На следующее утро спустившись пораньше и выпив предложенный кофе, Свон решила, что называется, взять быка за рога. - Реджина, я тут подумала… В общем, как вы смотрите на то, чтоб завтра устроить пикник? Миллс пожала плечами. - Делайте, что посчитаете нужным, Свон. Это «ваш» день с Генри, так что… - Нет, я имела в виду, - перебила ее Эмма, - что мы могли бы провести завтрашний день все вместе. Помедлив, она зачем-то уточнила: - Втроем. - Я полагала, Генри счастлив, проводя время с вами. - Да, но, мне кажется, он был бы куда более счастлив, если бы там были и вы, - Эмма обезоруживающе улыбнулась. – Ну же, Реджина, хотя бы на один день забудьте о вашей ненависти ко мне. Ради Генри. В кухне повисла тишина. Миллс смотрела в чашку, немного нервно сжимая ее пальцами. - Хорошо, - сказала она. – В конце концов, это ради Генри. - Да, ради него, - все еще улыбаясь, подтвердила шериф. «Читать» Миллс становилось все проще. Та бы лучше дала себя пытать, чем призналась, что ей тоже хочется иногда простого человеческого общения. * * * Наверное, судьба на этот раз была вполне благосклонна к сторибрукцам и конкретно троим обитателям белого особняка Миллс, потому что с самого утра суббота выдалась солнечной и теплой. Легкий ветерок лениво трепал верхушки деревьев, создавая идеальную погоду для пикника. Реджина сидела на покрывале в широкую шотландскую клетку в тени раскидистого клена и, наверное, впервые со времен своей почти беззаботной юности предавалась вот такому обыкновенному и упоительному ничегонеделанию. Неподалеку Генри и Эмма устроили игру в бадминтон. Этим двоим вечно не сиделось на месте, поэтому сразу после распаковки они принялись носиться по траве с ракетками. Наверное, еще пару месяцев назад Реджина бы смотрела на их возню с ревностью и даже злостью. Но сейчас подобных чувств не было. Они растаяли под действием таких простых и обыденных вещей, как ежеутренний кофе на двоих или вечера пиццы раз в неделю, которые вполне могли превратиться в традицию. Семейную традицию. Миллс даже себе не признавалась, что всю жизнь, по сути, желала именно этого – обычной, размеренной жизни рядом с людьми, которые ей дороги… Но разве Свон тоже дорога ей? Эта мысль была неожиданной, но почему-то не казалась уже такой странной. Реджина внимательнее присмотрелась к смеющейся Эмме, убегавшей от Генри. Эти двое уже пятнадцать минут носились по полю кругами, для полноты картины не хватало лишь золотистого ретривера, бегающего за ними вслед. Даже выглядя, как парень, Эмма умудрялась оставаться собой. Наверное, в ней и раньше было что-то мужское, но это никогда не делало ее мужеподобной или грубой. Вот и сейчас за внешней оболочкой проглядывал привычный характер Свон. Она оставалась все той же порывистой, порой по-детски наивной, даже глупой, но все равно надежной и сильной Эммой Свон, готовой броситься на защиту Генри и своих друзей. Или даже врагов. У нее было широкое, доброе сердце, несмотря на все, что ей довелось пережить. Иногда Реджина поражалась, как Свон удалось сохранить в себе доброту и понимание к другим людям, учитывая ее историю. Выросшая с Корой Реджина могла представить себе, что такое расти в сиротском приюте. Те же холод, отстраненность, равнодушие… И все-таки, даже пройдя все круги ада, Эмма пыталась завязать отношения с людьми. Привязалась к Генри. Пыталась найти общий язык с родителями. И даже пробовала отыскать подход к самой Реджине, которую в этом городе боялись все, кроме, разве что, Голда. Королева была не такой. Не получив в детстве душевного тепла, а затем потеряв любимого, она боялась обжечься снова. И теперь, когда Свон явно была не прочь подружиться с ней, Реджина попросту боялась опять поверить в чудо и разочароваться после. - Реджина, давайте с нами, - прозвучал над головой низкий, мягкий голос. Подняв глаза, Королева встретилась глазами с Эммой, которая стояла, уперев руки в боки, и широко улыбалась. На шерифе были серые шорты-бермуды, оголяющие немного тощие волосатые ноги в сандалях, и клетчатая рубашка. Реджина подавила в себе улыбку. - Нет, спасибо, - сухо ответила она, покачав головой. – Мне кажется, я вам только помешаю. - Глупости какие, - решительно отрезала Свон, протягивая руку. – Пойдемте. Не будете же вы сидеть тут целый день. Ладонь Спасителя выжидательно раскрылась, позволяя Реджине вложить в нее свою руку. Но та колебалась. Такой простой жест… Однако, в сущности, он означал многое. Принятие. Доверие. Обещание чего-то нового. Неизведанная территория. - Не бойтесь, - тихо сказала Эмма. Ее глаза проницательно смотрели в глаза Реджины, видя, как та колеблется. «Я тебя не обижу», - говорил взгляд Спасителя, точно он был обращен к какому-то пугливому маленькому зверьку или ребенку, а не к Злой Королеве. «Я тебе верю». Пальцы Реджины легли в раскрытую ладонь, и тут же были заключены в мягкий, осторожный плен. Эмма потянула Королеву на себя, помогая подняться. На минуту они замерли на месте, стоя слишком близко друг к другу. Свон смотрела вниз в глаза Реджины, которые сейчас казались светлее и ярче из-за отражающихся в них солнечных лучей. В глубине радужки Эмма увидела маленькие золотистые крапинки, совершенно незаметные обычно. Это зрелище завораживало настолько, что не хотелось от него отрываться. Неосознанно Свон наклонилась чуть ближе, желая получше рассмотреть эти прекрасные глаза и одновременно вдыхая в себя запах, исходивший от Реджины: цитрусовый шампунь, легчайший аромат духов и что-то еще, заставлявшее все внутри Спасителя трепетать от непонятного чувства… Пальцы Миллс чуть дрогнули в руке шерифа, но она не отстранилась. Ее взгляд скользнул по лицу Эммы, останавливаясь на губах. Королева машинально облизала собственные губы, тем самым моментально приковав к ним внимание Свон. Шериф склонилась еще ближе, почти притягивая к себе Реджину за руку, а та также мягко подалась навстречу, чувствуя чужое дыхание на своем лице… - Эй, что вы там застряли? Мы играть будем или как? – голос Генри заставил их вздрогнуть и резко отступить друг от друга, расцепляя руки. - Экхм… - Эмма прочистила горло, ставшее внезапно сухим. – Да, конечно, малыш. Уже идем, - голос был хриплым и еще более низким, чем обычно. Свон отвернулась, чувствуя, как лицо заливает предательская краска. Все это было более, чем просто смущающим. Это было безумие какое-то. Но, черт возьми, как же в тот момент ей хотелось сделать именно то, что она едва не сделала… Когда она снова обернулась, то увидела, что Миллс рядом уже не было. Та предпочла ретироваться в сторону Генри, который нетерпеливо помахивал ракеткой. - Уже идем… - еще раз пробормотала шериф себе под нос, глядя вслед Реджине. Длинное летнее платье той развевалось на ветру, изредка оголяя полоску ног, обутых в белые босоножки. От этого зрелища почему-то перехватывало дыхание, и чаще бился пульс. Сглотнув ставшую вязкой слюну и криво улыбнувшись собственной реакции, Свон поспешила присоединиться к игре Генри и Реджины. - Как насчет тройного бадминтона? – преувеличенно весело спросила она, доставая еще одну ракетку из набора. И никто из них не заметил, что их пристально рассматривают сразу с нескольких точек… * * * Праздно прогуливаясь в очередной раз по окрестностям Сторибрука, Нил и его невеста услышали звонкий смех, доносившийся из парка. Открывшаяся им картина поразила, в первую очередь, именно мужчину. На поляне в окружении цветов, на клетчатом пледе восседала Злая Королева. Она задумчиво и даже с легкой, совершенно не вяжущейся с ее образом улыбкой наблюдала за игрой Генри и Эммы, которые со смехом бегали по траве. А потом произошло и вовсе что-то непонятное. Свон помогла Реджине подняться, а затем они странным образом замерли друг напротив друга. Еще несколько секунд и – Нил мог поклясться! – они бы поцеловались. К счастью, Генри им помешал. Нил наблюдал все это с отвисшей челюстью. Кажется, в последнее время лимит шоковых состояний для него приблизился к критической отметке. - В чем дело, милый? – как-то чересчур ласково спросила у него Тамара, цепко беря под локоть. - Они… они же… - только и мог промямлить мужчина, все еще не веря своим глазам. Может, ему просто показалось? Или он уже сходит с ума? Эмма и Злая Королева, они… они ведь не могли быть… Ведь не могли же?! - Солнце, не заставляй меня снова ревновать, - в голосе женщины послышалась угроза. – Теперь я уже начинаю думать, что ты запал на эту брюнетку. Надеюсь, я ошибаюсь. - Что?! – нет, он точно скоро сляжет с нервным расстройством. – Конечно же, нет! Просто я… -…завидуешь, что Генри живет с ними, а не с тобой, - закончила за него Тамара, снова меняя злобный тон на сочувственный. – Ох, я понимаю, любимый. Они ведь одна семья, это очевидно. И этот парень, кажется, будет мальчику хорошим папой. Мне очень жаль, малыш. - Одна семья? Папа? – как-то пришибленно повторил Нил. Но Тамара уже тащила его дальше по тропинке, словно неумолимый рок. * * * Чета Прекрасных решила вспомнить былое и устроить поход по окрестностям Сторибрука, желая отметить такой чудесный день. Они встали в субботу с утра пораньше и, снарядившись рюкзаками, пошли по направлению к реке. Как назло, их путь пролегал именно через ту поляну, где решили устроить пикник Эмма, Реджина и Генри. Первым этих троих еще издалека заметил Дэвид. Чувствуя неладное, он придержал за локоток несущуюся на всех парах жену. - В чем дело?.. – только и успела произнести она, как в следующий момент на поляне перед их глазами разыгралась пантомима, которую одновременно с ними, но с другой точки наблюдали Нил и Тамара. - Это Эмма… и Реджина? – задушено пискнула Белоснежка, вытаращив глаза. – Что?.. Дэвид покрепче вцепился в Мэри-Маргарет, хотя и сам находился в предшоковом состоянии. Одно дело, когда Эмма превращается в парня, и совсем другое, когда она… В эти самые секунды дочь-которая-уже-нифига-даже-не-дочь Прекрасных медленно склонилась к Реджине с совершенно ясными, на взгляд посторонних, намерениями. И не сказать, что Королева имела что-то против подобных действий. Недовольный крик Генри, уже успевшего заскучать в одиночестве, спас ситуацию. - Вот же ведьма! – разъяренной гадюкой зашипела Белоснежка, порываясь бежать вперед и, как минимум, вцепиться Миллс в лицо – исключительно в качестве профилактики «добра». Но руки мужа держали ее мертвой хваткой, спасая Эмму от безобразной сцены, а Белоснежку – от участи получить файербол в лицо. - Я ее убью! – продолжала брыкаться женщина, но уже не так рьяно. – Я не дам ей совратить моего ребенка! Она делает все это специально, назло мне! - Мэри-Маргарет, пойдем, - чувствуя, как занемели руки, попросил Дэвид. – Пусть они сами разбираются. Эмма уже не маленькая. - Да, не маленькая… - Белоснежка вдруг перестала вырываться, и в ее голосе послышались слезы. – Она так быстро выросла… А я ведь так мечтала, что буду качать ее в колыбельке, петь песенки, менять пеленки… - Идем, - муж потянул ее в сторону от поляны. Кажется, выходные были безнадежно испорчены. * * * За Эммой, Реджиной и Генри наблюдала еще одна пара глаз сегодня. С самого утра этот человек следовал за ними, желая получше рассмотреть своих врагов и понять, куда и в какой момент удачнее всего ударить. Маскируясь с помощью заклинания невидимости, тайный соглядатай следовал за ними попятам вплоть до поляны, так что все дальнейшие события пронеслись прямо перед ним, как на ладони. - Так-так, Реджина, - прошептала пустота голосом Коры. – Не это я ожидала увидеть. Похоже, жизнь тебя ничему не учит, девочка моя. Но это ничего. Скоро мамочка снова будет с тобой и объяснит, почему не следует наступать дважды на одни и те же грабли.