Не разгадывай мои загадки. Люби их.

На узком подоконнике сидеть совсем неудобно. И горячую кружку кофе держать тоже неудобно, придерживаясь одной рукой за рядом стоящий стол. А ещё неудобно попадать под утренние лучи солнца, потому что они, с*ка, всегда любят лезть именно в глаза. Вообще какая-то неудобная неделя, а вчерашний день самый неудобный. Мы с Биллом в моей комнате только и делали, что как-то остервенело целовали друг друга, прокусывая губы, царапали, шипели. Я не спорю, конечно, это был лучший вариант завершения вечера, но во всех этих поцелуях было столько наигранности, столько оправданий. Мы будто оправдывались перед друг другом непонятно за что. А потом попрощались, договорившись встретиться как обычно у нашего дерева перед школой. Никакой радости у меня от прихода Билла не было. И во всем я обвинил незваного гостя. Ну не себя же? А он ушёл намного позже Билла. Сестра демонстрировала перед родителями своё умение готовить, а Адам беззаботно так разговаривал с моей мамой о каких-то глупостях. Он понравился моим родителям, что меня удивило больше всего. Обычно они всегда негативно реагируют на любые посторонние лица в доме. На Билла они очень долго косо смотрели, когда он проходил мимо гостиной, и часто ворчали себе под нос. А с этим странным парнем сразу стали любезничать и делать ему комплименты. Необычно всё это. И неважно, что он старше моей сестры на 4 года. Неважно, что они познакомились по интернету и видятся впервые, о чём сестра упомянула(!). Неважно, что у него накрашенные ногти, выбеленные волосы и испирсованное лицо. Моих родителей словно подменили. Ну ладно, нравится он им – пусть нравится. Мне он не нравится, и плевал я на мнение моей сестры, которая так вздыхала вчера, рассказывая как здорово она провела с ним время. Со стуком поставив пустую кружку на стол, я поднялся с узкого подоконника и с шипением размял затёкшие ноги. Не хочу в школу, не хочу вообще выходить из дома. Всё бесит. Такое ощущение, что всё тело от злости чешется, хочется залезть в кокон и сидеть там до следующего дня. Или недели. Или месяца. Просто сидеть там. Я собрал дреды в хвост, натянул дюрягу с кепкой и, не переодевшись со вчерашнего дня, чертыхаясь, поднял с пола рюкзак и пошёл вниз. Совсем раннее утро, спит ещё всё семейство. Да что там семейство? Спит весь город. Точнее нормальная его часть. Всё же есть некоторые смельчаки-«жаворонки» пожилого возраста, которые любят совершать утренние пробежки по прохладным слякотным улицам. А я иду в школу, как-то совсем не вписываясь во всю эту картину. Раздражает. Когда ничего не хочется, всегда стараешься сделать всё как можно быстрее, чтобы, наконец, уйти. Поэтому скорее бы прийти в школу, чтобы весь этот день превратился в секунду, и я мог спокойно уснуть на час. Дойдя до нашего дерева, я стряхнул с кроссовок мокрый снег и достал и кармана пачку сигарет. Пусть близко к школе – плевать. Всё равно все ещё спят. Огонь совсем не поддаётся мне. До жжения большого пальца и, рыча что-то матерное себе под нос, я всё щёлкаю колёсико. Ветер. Больше никогда такую зажигалку не куплю. Рядом раздаётся похожий щелчок. Кажется, я дёрнулся. - Твою мать… - по-моему у меня глюки от недосыпа. - Не надо мать. – Хихикнул он и крепко затянулся сигаретой, сильно сжимая губами фильтр. Протягивает мне огонёк и я, с ох*евшим лицом, подкуриваю. - Ну и что тебе в полшестого утра не спиться? - Аналогичный вопрос. - Я Билла жду. – И какого хрена это я отчитываюсь перед ним? - А я гуляю. – Ожидал подобного ответа. Зачем спрашивал? Теперь лучше молчать. Мне неприятно с ним разговаривать. Курю. Курю. Курю… Выпускаю последнее облако дыма, огонёк дошёл до фильтра и жжёт пальцы. Достаю новую сигарету. Подкуриваю старой. Курю. А он стоит рядом и раздражает меня своим присутствием. Но я ничего не скажу. Рот занят сигаретой. Пусть лучше лёгкие портятся, чем настроение. – Чего ты сегодня такой негативный? Молчу. Подкуриваю новую сигарету старой. В пачке ещё две. Чёрт, надолго не хватит. - Зря ты так. – Скалится, дотрагиваясь до моего плеча. А может это он так по-доброму улыбается? Одёргиваю руку, злясь ещё сильнее. Но, злясь уже не на него, а на себя, потому что в этот раз у Адама тёплые руки, что разбудило грёбаную совесть. *** Он ушёл как-то незаметно и быстро. Не попрощавшись. Хотя в принципе мы и не здоровались. Нервно глажу пачку сигарет через джинсовую ткань и протираю дисплей телефона большим пальцем. Билла ждать ещё больше двух часов. Выходя на улицу, я как-то совсем не подумал, что время мне не подчиняется. А так бы хотелось, чтобы оно пропустило лишние два часа для меня. Ненавижу жить по времени. Не выдерживаю и, быстро найдя номер Билла в контактах, звоню ему. Трубку долго никто не поднимает. И с чего бы её поднимать в шесть утра? Не все же такие идиоты, как я, чтобы всю ночь просидеть на окне, а потом заранее пойти в школу, ещё и злясь на нормальных людей, которые в такое время мирно спят. Наконец, гудки прекращаются. Слышится какое-то шипение, шуршание, а потом тихий хриплый ото сна голос. - Том, я тебя убью. – Совсем тихо, почти не напрягая голосовые связки. Но меня эта фраза совсем не обнадёживает. - Убей. Только сначала приди к нашему дереву, чтобы это сделать. Я здесь. – Усмехаюсь, продолжая дальше гладить пачку в кармане. - Мне лень в такую рань туда идти… - недовольно мычит. – Подваливай ко мне. - А твои родители не будут против моего раннего визита? - Их нет. Мать в морге, а отец в участке. - Чего? – у меня, кажется, глаза выкатились. - Да успокойся ты. У меня мама сегодня в две смены. Она – патологоанатом, а отца срочно вызвали ещё часа три назад. Он – следователь. - Ааа… Тогда понятно. – Выдохнул я. Повезло же ребёнку с семьёй… Хорошо, что сейчас он не слышит моих мыслей. – Скоро буду. К нему идти долго. Но зато я успею обо многом подумать. Оттолкнувшись спиной от дерева, я пошёл в сторону пустой дороги. Мысли идут как-то слишком медленно, а ноги несут быстро. А может мне только так кажется? В любом случае я понял для себя, что спать всю ночь необходимо… В голову приходит только противный Адам, которого моё сознание с большими усилиями старается вытолкнуть. Меня ведь ждёт Билл. Мой сонный, растрёпанный, любимый. А Адам тут не при чём. Поэтому ему нечего делать у меня в голове. Хотя бы из-за того, что Билл сможет меня услышать минут через пять. Переваривая свои не переваренные сном думы, я решил, что зря пошёл, наверное, к Биллу. Стоило просто заснуть там, рядом с деревом. Может, тогда бы моя голова стала легче, и раздражение спало. Но я ведь всегда действую не так, как надо. И даже не с точностью да наоборот. А просто никак. Из двух решений всегда выбираю третье. Какое-то совсем левое третье. И глумлюсь над этими двумя решениями, которые так точно что-то мне подсказывали… В его районе совсем тихо. Если на дороге я ещё слышал какие-то лаянья собак, хруст мокрого снега под ногами каких-то случайных прохожих, гудение моторов проезжавших неподалёку автомобилей, то здесь даже снег мягче и под ногами не хрустит. Наверное, ему здесь удобно засыпать, ведь из окна ничего не слышно… Потоптавшись немного у двери Билла я нерешительно надавил на звонок. Совсем мягко, чтобы даже самому не слышать глухо играющую мелодию. Голова гудит и без всяких мелодий. Я надеюсь, что с Биллом смогу хоть немного расслабиться. Дверь открылась. Передо мной стоит странное существо с мешками под глазами, сухими губами, взъерошенными волосами, которые местами слиплись в неаккуратные прядки. Стоит в домашних спортивных штанах, как-то криво натянутых на ноги и без какой-либо майки или футболки, что позволяем мне скользить глазами по его торчащим от холода соскам и любимой татуировке у бедренной косточки. - Холодно. Заходи давай… - хрипло выдаёт существо, после чего заносит в рот зубную щётку с намазанной на неё пастой и, закрыв за мной дверь, разворачивается. Идёт по коридору к ванной комнате. Улыбаюсь ему в след и, разувшись, прохожу на кухню. Из ванной доносится что-то нечленораздельное вперемешку с шумом воды. - Тебя не слышно! – кричу ему, устраиваясь за обеденным столом. На что Билл грозно рычит и заглядывает на кухню всё с той же щёткой в руках и белыми каплями на губах и подбородке. Ммм… А мне нравится такой его вид. - Я сказал, что убью тебя. Но перед этим ты мне расскажешь, какого хрена тебя носит по улицам с утра пораньше. – Он облизал головку щётки, пройдя к раковине на кухне, чтобы мог хорошо слышать всего меня, и продолжил чистить зубы. - Я не спал всю ночь, и мне приспичило пойти раньше в школу. -Ага. И поэтому ты решил вызвонить меня, чтобы мы помучились вместе. – Улыбнулся Билл, вытирая руки. - Так же интереснее. И разве ты не рад, что я пришёл? – достаю из кармана пачку сигарет. – Здесь можно? - Можно-можно. И мне дай, как раз кончились… - протягивает руку. Отдаю последнюю сигарету. Подкуриваю нам обоим. Чёртов Адам, из-за него пришлось выкурить чуть ли не полпачки… - Адам значит… - твою мать. Нельзя мне думать. – Ты что с ним всю ночь был? Иногда логика Билла меня поражает. Я же ещё даже додумать мысль не успел, а он уже за меня что-то себе выдумал. - Ревнивая жена, - я блаженно выдохнул дым на кончик сигареты, подняв её выше к свету и разглядывая красный кончик. – Он к нашему дереву подходил примерно в полшестого и курил стоял. - Ага. И ты решил составить ему компанию… - с Биллом что-то не так, он ведь даже не заметил, как я его назвал ревнивой женой. – Я всё заметил. И это тоже учту, когда буду тебя убивать. Но сейчас разговор не о том. – Он сильно затянулся сигаретой и, наклонившись ко мне, стряхнул пепел в блюдце. - Избегай общения с Адамом, если не хочешь неприятностей себе на голову. - Не ревнуй, солнышко… - сладко пропел я, притворно закатывая глаза. - Придурок, неприятности будут не от меня, а от тебя самого. – Он уже не улыбался, а серьёзно смотрел мне в глаза. - Не волнуйся, он мне всё равно не нравился с самого начала. – Поднимаю уголок губ и, незаметно для Билла тушу его сигарету о гладкую поверхность блюдца, дотрагиваясь до тёплых пальцев. Его тёплых пальцев. *** Школа казалась сущим адом, а Билл – чертом, который всё время толкал меня в плечо, если я засыпал, тем самым покидывая угля в огонь. Конечно, алгебра. Я же в ней ни черта не понимаю и поэтому не должен на ней спать. Также как и на немецком, биологии, истории. Даже на физкультуре, когда я забился в угол раздевалки на кушетку с твёрдым намерением закрыться там на весь урок и поспать. Билл вытолкал меня и потащил в зал, сунув баскетбольный мяч в руки и приговаривая, мол «сегодня нужно сдать штрафной бросок». Сейчас я ему, конечно, благодарен за то, что получил нормальные оценки, а не проспал весь день, но тогда готов был убить. Мы вышли из школы раньше остальных. Точнее он вышел, а я потащился следом, удерживая его за локоть. Ещё и погода на улице меня не радует. Всё тело морозит после физкультуры. Солнце висит в небе, но не греет… - Ты такой смешной, когда не выспался. – Улыбается чертёнок, стараясь идти как можно быстрее. А он садист. – Ещё какой. – Билл подмигнул мне и вставил в ухо наушник, поделившись со мной вторым. В мозг полилась какая-то попсовая песня, которую я часто слышал по радио. Странно, обычно он включает какие-то тянучие треки Bjork или Muse. Иногда Placebo... - Тебе не нравится песня? – спросил Билл, нежно проводя пальцами по моему уху с наушником. - Я не понимаю по-французски… - хмуро отозвался я, стараясь не закрыть глаза и не упасть прямо здесь. - L.O.L.I.T.A. – прошептал Билл, повторяя слова из песни, ближе придвигаясь ко мне и слегка пританцовывая под музыку. Или это с ним что-то не так, или у меня всё же глюки от недосыпа. Он сегодня с самого утра себя странно ведёт. Обычно он холодно разговаривает, постоянно умничает, не показывает на людях наших отношений, а сегодня… - Эй, хватит размышлять тут о моём поведении. Меня просто песня заводит… Останавливается посреди дороги, придвигается вплотную и горячо дышит мне в шею. - Билл… - мягко отталкиваю его. – Давай хотя бы ко мне дойдём. - Нет, сейчас. – Целует шею. Одними губами. Будто прощупывая почву. Проверяя мою реакцию. Кладёт руку мне на затылок и проводит кончиком языка по кадыку. Я чувствую, как дрожит его тёплый язык, как напряжён он сам. Будто делает это не просто из-за того, что завёлся, а потому что что-то хочет доказать. - Билл, прекрати. - Поцелуй меня… - шепчет, прикусывая кожу на шее. - Билл, ты никогда так себя не вёл, ты… - Прекрати думать и поцелуй меня, идиот. – Шипит и сильно сжимает пальцами мой затылок. Поднимаю лицо Билла, отрывая его от лизания моей шеи, аккуратно убираю пальцами со щёк налипшие прядки и мягко целую. Он толкает меня вперёд, впечатывая спиной в чей-то забор и яростно кусает мои губы. Сталкиваемся языками. Закрываем глаза. Часто дышим. Прижимаю его к себе, забираясь холодными пальцами под его расстёгнутую куртку, и ласкаю кончиками пальцев ареолы торчащих сосков. Совсем тихо стонет и резко убирает мои руки, снова углубляя поцелуй. Обнимаю его за талию, а он кусает меня за язык и отстраняется. - Ладно, Том. Иди отсыпайся… - проводит пальцем по моим губам. Старается унять дыхание. - Что на тебя нашло? И мы разве не собирались ко мне? – я сейчас лопну от негодования и вновь появившегося раздражения. - Забей. – Коротко целует в губы. Так мы обычно прощаемся. – Пока. - И уходит. Я только успеваю уловить в поле зрения его, взметнувшиеся в воздухе, пряди волос, после чего перевожу шокированный взгляд на другую сторону дороги, где, опёршись о дерево и скрестив руки на груди, стоит Адам… *** Дома я устроил сестре, чуть ли, не истерику со всем своим накопившимся раздражением. Она только непонимающе смотрела на меня, делая мелкие глотки из чашки, наполненной горячим чаем. Я вылил из себя всё накопившееся со вчерашнего вечера до сегодняшнего дня. Хотелось задушить её за то, что она посмела привести в дом этого грёбаного наблюдателя. Он меня уже порядком достал, хотя знал я его всего день и близко с ним не общался. Думаю, бывает такое, когда человек раздражает всем просто так. Эллен виновато кивала, опускала глаза и потирала ладонями колени, но ничего не говорила. Наверное, она поняла, что мне нужно выговориться. Когда же я закончил свою триаду о том, как сильно ненавижу сегодняшний день и этого ублюдка, она вынесла приговор: - Он тебе нравится. – Сестра взяла кружку со стола и понесла её к раковине, включая противно журчащую воду. - Что?! – меня это взбесило окончательно. - Ты всегда так сначала относишься к человеку, который у тебя вызывает симпатию, - она спокойно гладила пальцами кружку, подставив руки под струю. – Помнишь Диану? Ты тогда был ещё в младшей школе. Каждый день ты приходил домой и рассказывал, как тебя бесит её причёска и громкий смех. Говорил, что ненавидишь её, и постоянно подстёгивал на переменках в коридоре. А потом привёл её домой и вы целовались в ванной… Когда ты перешёл в старшую школу, появилась Лина, которая оставляла нам записочки в почтовом ящике с признаниями в любви, а ты рвал их не дочитывая, после чего как-то ночью не вернулся, а на утро у тебя толстовка пахла её горьковатыми духами. Она очень любила выливать на себя чуть ли не полфлакона. Тебя это тоже раздражало… Дальше была Грета, Карина, Патриция, к которым ты сначала относился также… Мне продолжать? Что-то на пол упало с громким стуком. Кажется, это была моя челюсть. - И, наконец, Билл, которого ты считал психом, а теперь зажимаешься с ним в школьном туалете, целуешь при каждом удобном случае и говоришь, что любишь его. Это у тебя особенная черта характера такая, так что с Адамом всё и так понятно. Он симпатичный, загадочный, дружелюбный, улыбчивый и раздражает тебя. Всё сходится, Том. Признай, он тебе нравится… - она улыбнулась мне, проходя мимо и поднимаясь по лестнице в нашу комнату. Ну, вот теперь я окончательно запутан, раздражён и зол. В этот раз зол на себя. Этого не может быть. Неужели у меня всегда так складывались отношения? Не верю. Не верю в то, что моя сестра знает меня лучше, чем я сам себя знаю. Она засунула мне в голову массу вопросов, на которые мозг во время сна постарается найти ответ, и я надеюсь, что он его найдёт, потому что мне надоело беситься на пустом месте.