Палитра для желаний

Я с каким-то нездоровым воодушевлением, как у патологоанатома, которому привезли нового клиента, бежала на Историю искусств. Кай не появлялся в школе уже два дня. И вообще не подавал никаких признаков жизни. Со звонком разношёрстная масса моих одноклассников плавно втекает в класс. В учительским кресле, развалившись, сидит Ледяной принц, который даже не удостаивает нас своим взглядом. Заняв своё место рядом с Васькой, замечаю, что вместо темы на доске каллиграфическим почерком выведен набор цифр. По их количеству догадываюсь, что это телефонный номер. Наконец, учитель всё же обращает на нас внимание и нехотя произносит: - Так, поймали тишину. И чтоб я не слышал ни одного шороха сегодня. - Кай как-то недовольно морщится. - Скидываем мне доклады о художниках-портретистах двадцатого века и молча сидим. По невыспавшемуся выражению лица Кая вижу, что за своё отсутствие он времени зря не терял. От трезвости, как говорится, не умрёт. - Давайте облегчим друг другу жизнь: вам проще копировать из Википедии, а я не читаю ваших орфографических ошибок. Но предупреждаю сразу: если кто-нибудь решит пообщаться со мной на отвлечённые темы, придушу на месте, а потом влеплю два. Хотя порядок действий может быть произвольным. Недоучитель садится на своё место, приложив к виску два пальца. У него такое мученическое выражение лица, что мне почти становится его жалко. Хотя злорадства по поводу этой ситуации явно больше. Нет, я не злопамятная, я... Ну ладно, злопамятная. В классе раздается шушуканье, и тут неожиданно встает Денис и громогласно произносит: - Смирнова, ты че, тупая? Сказано было молчать, вот и уткнись в книжку. Яшин, не заткнешься - станешь мечтою стоматолога, усёк? Все удивленно глазеют на качка, но возразить ни у кого не хватает духу. Кай кривится от громкого звука, но то ли снисходительно, то ли одобрительно кивает парню. Судя по тому, что Денис сегодня весь день ходит с бутылочкой воды, печень они губили в одном месте. Не утруждая себя лишними заморочками, фотографирую несколько страниц из учебника и отправляю на указанный номер. Ответ приходит незамедлительно: «Романова, я как тебя должен был вычислить? По почерку?» Нахожусь в легком шоке. Действительно, как он понял, что это я? Наверняка видел, что фотографирую. Значит, он наблюдал за мной... От этих мыслей настроение становится какое-то до глупости веселое и шутливое. Быстро захожу в интернет в поисках подходящей картинки. Через пару минут отправляю ему красочное изображение банки с рассолом, емко подписав «По запаху». Поднимаю взгляд на Кая, на лице которого отражается крайняя степень возмущения и недоумения. Пытаюсь прочитать по губам, о чем он там бормочет. Выходит что-то похожее на «Лангуст» или «Бибер». Пожалуй, мне стоит больше практиковаться. Телефон противно вибрирует, и на экране высвечивается надпись: «Романова, не переживай, ради твоего убийства я даже готов устранить двадцать два свидетеля. И да, не вздумай свалить со звонком». Я обреченно вздыхаю. Ну что мне спокойно не жилось? Когда раздается заветный звуковой сигнал, все мои одноклассники разом испаряются. Как зайцы Деда Мазая, ей Богу. Хотя стоп, они, кажется, из другой оперы. Там, вроде, собаки были. Но не суть. Пытаюсь смешаться с толпой и тоже по-тихому исчезнуть, потому что даже мое генномодифицированное чувство самосохранения понимает, что похмелье требует исключительно ювелирной толерантности, и не мне сейчас лезть со своей бульдозерной прямолинейностью. Но мой маленький побег пресекают на корню одним требовательным призывным жестом. Нехотя плетусь в сторону учительского стола, уныло провожая взглядом последнего выходящего. - Ты в курсе, как это называется? - немного охрипшим голосом осведомляется Кай. - Ага. Алкоголизм на ранней стадии. - Не угадала. Неуважение к учителю, повлекшее за собой внеурочное наказание. - Какое ещё наказание?! - Заслуженное, с целью повышения профессиональных навыков. - Чего-о? - Романова, почему голова болит у меня, а плохо соображаешь ты? Рисуй иди, говорю. Молча. По раздраженному выражению лица Кая понимаю, что он абсолютно серьёзен. Это несправедливо! У него что, своих дел нет? Даже нам в честь праздников отменили последний урок, коим была физкультура. Кидаю на парту рюкзак и достаю из него лист и карандаш. - Что рисовать-то? - выдавливаю сквозь стиснутые зубы. Кай раздумывает пару секунд, а потом невозмутимо произносит: - Меня. - С этими словами он демонстративно закидывает ноги на стол. От негодования, по традиции, едва не ломаю карандаш, но вовремя вспоминаю, что он у меня последний. Решаю, по-быстрому закончить и, последовав примеру моих одноклассников, отправиться домой. Но не тут-то было. Постоянно отвлекаюсь то на птицу, маячащую за окном, то на зашкаливающее раздражение, которое вызывает у меня сложившаяся ситуация, то на фантазии о вкусной еде, не покидающие моё сознание последние два урока. Мало того, что нарисовать его - признать своё поражение, так он ещё и вертится постоянно. Вспоминаю про дом и отменённый урок физ-ры. Ладно, хочешь рисунок - получишь. Кажется, я торчу тут уже третий час. Даже Кай периодически бросает на меня сочувственные взгляды. Ага, так я тебе и поверила. В седьмой раз точу карандаш и дорисовываю последние штрихи. Не могу оставить сей шедевр без подписи, поэтому вывожу небольшую закорючку в нижнем правом углу. - Готово. Гордо подношу работу Каю и удовлетворённо наблюдаю за его вытянувшимся лицом. Даже если это апогей моей творческой карьеры, я умру с чувством выполненного долга. Нет, ну зачем так белеть? Это же всего-навсего рисунок. Подумаешь, изобразила полуголым, вытворяющим с физруком всякие непотребства. Да тут же почти всё цивильно! За исключением поз, ракурса и наличия, пардон, отсутствия одежды. Стою, ухмыляясь и кусая нижнюю губу, приготовившись к шумным возмущениям. - Беги. - Это сказано таким загробным голосом, что комок страха застревает у меня в горле. Грех не воспользоваться дельным советом, ибо благотворительность в наше время - редкость. Я со всех ног срываюсь и выбегаю в коридор. Что-то мне подсказывает, что это было не просто предупреждение. Опасаясь встретить кого-нибудь, влетаю в кабинет английского, который, на моё счастье, оказывается пустым. Через пару секунд появляется Кай. Увещевания о том, что яой - это тоже, своего рода, гениальное искусство, совершенно не останавливают напирающего парня. В итоге оказываюсь бесцеремонно прижатой к одной из парт. - Что нужно сказать? - Тёмные, немигающие глаза смотрят угрожающе. Отрицательно качаю головой, показывая тем самым, что извиняться я не намерена. Кай усмехается и нарочито медленно проводит большим пальцем по моей ключице. Не знаю, почему его прикосновения действуют на моё сознание, как выключатель на лампочку, но сопротивляться этому решительно невозможно. Теплые губы оставляют на шее дорожку поцелуев, заставляя сердце учащённо биться. Ещё чуть-чуть и я буду готова извиниться не только за рисунок, но и за убийство Кеннеди, и даже за стервозный характер нашей математички, но в этот момент в коридоре раздаются приближающиеся шаги. Я сразу прихожу в себя, осознав плачевность ситуации. Если Кай и растерян, то мастерски это скрывает. Хаотично верчу головой, стараясь найти пути побега. - В шкаф. Живо. Все мои возражения, как, собственно, и меня, наглым образом запихивают в этот деревянный гроб, который выглядит настолько старым и дряхлым, что не удивлюсь, если для его создания использовались доски от Ноева ковчега. Из-за скопившейся внутри пыли, чей покой я бестактно потревожила, становится невозможно дышать. Неожиданно рядом слышится чей-то писк, отчего моё сердце звучно ухает вниз. Резко отдернув ногу, по повторному писку понимаю, что просто наступила на какую-то резиновую игрушку. Даже не хочу знать, как она сюда попала. Посторонние звуки заставляют меня замолкнуть и прислушаться. Хлопает дверь кабинета, раздаются несколько голосов, один из которых... мамин? Ну почему мы не в средневековом замке, и через шкаф я не могу попасть, скажем, в винный погреб? Или просто куда-нибудь подальше отсюда. Приход мамы в школу никогда не сулит ничего хорошего. Это как акция в магазине: получи четырёх всадников апокалипсиса в одном лице. Честно, если бы на дворе был две тысячи двенадцатый год, я бы всерьёз задумалась о правдивости предсказаний, пророчащих конец света. - Кирилл Андреевич, здравствуйте. Вы не видели Саймона? - раздаётся елейный голосок классной. Саймон - наш учитель английского, который якобы ни единого слова не понимает по-русски. Правда, однажды, зайдя в школу после уроков, потому что забыла тубус, я услышала, как высококвалифицированный педагог изъясняется по сотовому на таком отборном мате, что даже мои познания русского языка показались самыми что ни на есть скудными. Полиглот, что сказать. - К сожалению, нет. Сам надеялся его застать, - не смутившись ни на секунду отвечает Кай. - Диана Викторовна, Саймон каждое лето уезжает в Америку, поэтому не думаю, что он сможет в июне позаниматься с Ярославой. Но у нас есть множество других замечательных преподавателей. - Есть вероятность, что английский понадобится ей в больших объёмах, следовательно, я бы хотела, чтобы она преодолела остатки барьера через общение с носителем языка. Что значит «есть вероятность»? Да я каждое утро встаю в шесть часов, чтобы выгулять эту вероятность. - А знаете, ведь Кирилл Андреевич долгое время прожил в Англии, где и учился. Думаю, его кандидатура подходит идеально. На несколько мучительно долгих мгновений комната погружается в тишину, отчего даже собственное дыхание кажется неестественно громким. - Кирилл Андреевич, - обращается мама к Каю в своей привычной официальной манере, - буду признательна, если вы согласитесь позаниматься с моей дочерью в июне. Цена занятий значения не имеет, но мне необходим результат. Как всегда она пытается всех купить. Типичная мама. - Я согласен. Я громко давлюсь воздухом, совсем позабыв, что для детали интерьера подобные действия весьма неестественны. - Вы слышали этот звук? - Голос учительницы стал выше. - Наверное, кто-то в соседнем кабинете. Поражаюсь, как по-прежнему спокойно и самодостаточно звучит голос Кая. Обычно перед маминым напором и стремлением всё контролировать подавляющее большинство начинает мямлить и заглядывать в рот. - Какой кошмар! Это, наверное, последний павлин. Представляете, наши хореографы в одной из своих постановок решили задействовать этих экзотических птиц. А какие-то любители пошутить выпустили их бегать по всему спортивному залу! Первого, второго и четвёртого поймали, а третьего не нашли. Хорошо ещё, что у них на шее были номерки, и мы смогли понять, сколько их всего. Нужно срочно позвать сюда охранников. После того, как мама и Кай обмениваются парой фраз, в кабинете становится тихо, но я всё ещё не решаюсь вылезти. Спустя несколько минут всё же выхожу из своего убежища и начинаю отряхиваться. - В следующий раз сам в шкаф полезешь. И вообще, не мог сказать, что они ушли? - Я гневно зыркаю на парня. - Зачем? Без тебя было так тихо, - усмехается он. Очень смешно. Да можно уже создавать благотворительный фонд имени его наглости и раздавать её обездоленным. Глядишь, лет через сто и не останется. Обездоленных, в смысле. - И почему мне кажется, что ты причастна к инциденту с птицами? Кай выжидающе смотрит, лукаво прищуриваясь. - Знаешь, я думала, ты обо мне лучшего мнения, - обиженно фыркаю. - На будущее: я никогда не принимаю участие в подобных выходках. Я их устраиваю! Кай закатывает глаза, выражая тем самым своё мнение относительно инфантильных подростков. - Нет, ты бы видел в каких клетках их держали. К тому же, кто виноват, что они не знают такую бородатую шутку. Интересно, долго они ещё будут искать несуществующего третьего павлина? Как можно было не догадаться, что один номер попросту пропущен. Могли бы хоть поинтересоваться, сколько всего было пернатых. Из-за раздумий не замечаю, как Кай незаметно приблизился. Ощущаю ровное дыхание на своей правой щеке. Кай медленно наклоняется, почти касаясь губами мочки моего уха, и низким шёпотом произносит: - Так на чём мы остановились?