Палитра для желаний

Попрощавшись с Каем, поднимаюсь домой по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, и улыбаюсь, как наркоман после стоматолога. Всё настолько замечательно, что словно и не со мной. Хочется громко смеяться и полной грудью вдыхать дурманящий весенний воздух, перенасыщенный озоном. Открыв дверь, натыкаюсь на странное оживление. - Где ты была? - с порога накидывается мама. - Ну, если «Гугл» не врёт, то примерно на пятьдесят пятом градусе северной широты и на тридцать седьмом восточной долготы, - отвечаю я, неведомым даже для самой себя образом выуживая эту информацию из закромов сознания. - Ярослава. - В голосе появляются угрожающие нотки. - С Диснеем гуляла, мам. - Три часа? Нет, ну что нельзя просто так поверить ребёнку? Я ведь даже почти не соврала. - Не знаю, за мной физрук с секундомером не бегал. - Увидев перекосившееся лицо родительницы, поспешно добавляю: - Прости. Я просто решила ответственно подойти к твоей просьбе, а ты сразу обвиняешь. Решаю воспользоваться беспроигрышным приемом всех девушек: заставить поверить окружающих, что твои косяки - их косяки. - Хорошо. Мама как-то подозрительно быстро соглашается. Странно. Расстёгиваю ошейник Диснея, когда в коридор входит папа. - Колонну он захотел! Ещё бы лепнину в минимализм запихнул. Смотрю, как он раздражённо хватает свой кожаный дипломат и накидывает плащ. - Па, ты куда? - Прости, дорогая. - Он мимолётно целует меня в лоб. - Нужно вразумить заказчика. Они там без меня и стул нормально передвинуть не могут. - Тяжела и неказиста жизнь российского... ты знал, что архитектор какая-то нерифмующаяся профессия? Подожди. Но это же в другом городе? А как же мой день рождения? - Голос взволнованно подрагивает. - Обещаю, сразу, как вернусь, мы его отпразднуем ещё раз. - Папа треплет меня по волосам. - Проси любой подарок. Уныло угукаю ему в спину. От хорошего настроения не остаётся ни следа. - Не расстраивайся. Сходим с тобой на массаж, потом в салон, пройдемся по магазинам, а на вечер я забронирую столик в каком-нибудь ресторане. Выдавливаю из себя улыбку. Надеюсь, на массаже мне свернут шею, и продолжения этого «праздника» я уже не увижу. Бреду к себе и, вставив наушники в уши, заваливаюсь на кровать. Когда у меня практически получается убедить себя в том, что в сложившейся ситуации всё же есть пара плюсов, входит мама. - Ярослава. - По её извиняющемуся тону я понимаю, что что-то не так. - Мне завтра нужно быть на показе одного нового дизайнера. - Ладно, мы можем отпраздновать до него. - В Японии. - Что?! Пошли туда этого, ну как его, эльфа ушастого! - Это очень важное мероприятие. К тому же, мой стажёр сломал руку. - Нет-нет-нет, так не бывает. Ты же редактор, пошли ещё кого-нибудь! Ну почему все ломают руки и впихивают колонны прямо перед моим днём рождения? Это нечестно! - Ну прости. Знаешь, это всё равно не повод унывать. Подумай, вы с Ритой прекрасно проведёте этот день. Следующий час я наблюдаю, как мама в спешке собирает вещи. Это будет худший день рождения в жизни. Я знаю, эта череда ужасных праздников началась с того Нового Года, когда я узнала, что Деда Мороза не существует. Проводив вечно занятого главного редактора, открываю фабрику по производству эндорфинов. Шкафчик со сладким, в смысле. И выгребаю оттуда всё, что могу унести, начиная от арахисовой пасты и шоколадок и заканчивая разноцветной посыпкой для торта. Затем согласно правилам правильного питания, съев все имеющиеся в доме углеводы, иду спать. Проснувшись, как и ожидалось, не обнаруживаю у себя никакого праздничного настроения. Сначала хочу открыть страничку в бело-голубой социальной сети и почитать поздравления от мифических друзей, но вместо этого минут пять, безо всякого философского замысла, пялюсь в потолок. Выспаться мне так и не удалось, потому что какой-то уникум всю ночь орал, как ненормальный, на что, на удивление, отзывались все окрестные коты. Раздавшийся звонок заставляет вспомнить все известные ругательства, половину из которых я, кстати, узнала от того самого ночного уникума. Оголтело ношусь по квартире пару минут в поисках телефона, пока не осознаю, что звонит домофон. Причем, уже третий раз. Такой настойчивой может быть только Рита, которая, наверное, как всегда решила сделать мне сюрприз, но при этом забыла ключи. Не глядя на черно-белый экран домофона, впускаю девушку. Каково же оказывается моё удивление, когда на пороге появляется высоченный детина. Не знаю, что смутило меня больше: два метра роста или огромный букет сиреневых пионов у него в руках. А цветами можно убить? - Романова Ярослава Евгеньевна? - Киваю. Его басом можно крушить стены. - Распишитесь. Безоговорочно ставлю закорючку на протянутом бланке. Клянусь, если какой-нибудь банк найдёт этот самородок, то у него не останется неоплаченных кредитов. Закрыв за бугаем дверь, отправляюсь на поиски сосуда под цветы. В итоге, после того, как две вазы и одно ведро в силу своей невместительности с треском провалили кастинг, букет находит своё пристанище в аквариуме. Только собираюсь мысленно поблагодарить отправителя, как раздается очередной звонок. Колеблюсь пару секунд, но всё же беру с собой вилку. Так, на всякий случай. Ну не люблю я трёхметровых амбалов, хоть ты тресни. Вместо четырёхметровой глыбы на пороге стоит Кай. И да, плевать, что в моём подсознании размеры курьера растут в арифметической прогрессии. За спиной парня огромная игрушка Микки Мауса, к которой привязано с полсотни разноцветных гелиевых шариков, а в руках он держит коробку со сладостями. Я машинально отодвигаюсь, позволяя Каю войти, что он, собственно, и делает. - Поздравляю, малыш. - На последнем слове он делает особый акцент. - Теперь нас разделяют всего восемь лет. - Его губы приподняты в улыбке. - Спасибо, Карлсон, - смеясь, затаскиваю игрушку в квартиру. - Но как ты узнал, что я хотела? - Уговорил школьного психолога отдать мне анкету, которую ты заполняла в третьем классе. И, зная тебя, с тех пор мало что изменилось. Не школа, а собрание анонимных ЦРУшников, ей Богу. - Проходи, располагайся, в общем, чувствуй себя, как в гостях. Я сейчас. Указываю парню куда-то в сторону гостиной, а сама поспешно иду в ванную почистить зубы и привести себя в божеский вид. И почему в его присутствии я начинаю так переживать из-за своей внешности? Кошмар, это же так...по-женски? Бр-р. После выполнения всех водных и не водных процедур, обнаруживаю Кая в своей комнате. И как он сюда-то забрел? Топографический кретинизм, вестимо. Вот блин, мне же вчера было настолько лень, что я даже лифчик бросила куда-то на стул. Надеюсь, он ничего не заметил. Мелкой поступью подхожу к месту преступления в надежде убрать все улики. - Не это ищешь? - На лице парня насмешливая улыбка. - Отдай, придурок. - Я пытаюсь отобрать деталь гардероба, которую он деликатно держит двумя пальцами. - Успокойся, Романова, никто не сомневался, что у тебя 2B. Покраснела ли я? Нет, просто попунцовела, потом помалиновела, поалела, побордовела... А вообще, я не зря проучилась одиннадцать лет и ещё долго могу перечислять оттенки красного, но суть вы уловили. - Я не люблю повторяться. Может, сам назовешь себя придурком? - Мне наконец удаётся выхватить желанный объект. - И кто тебя учил хорошим манерам? А как же накормить гостя, напоить и дальше по сценарию? - Ну, если по братьям Гримм, то дальше я бы тебя либо отравила, либо задушила, либо отдала на растерзание злобным троллям. Так какой сценарий тебе больше нравится? - Клоун. - Парень наиграно вздыхает. Кай начинает с любопытством разглядывать обстановку в моей комнате. От этого становится некомфортно, создаётся ощущение, что меня просматривают насквозь. Цепкий взгляд серых глаз плавно скользит по деталям интерьера, то и дело задерживаясь на каком-нибудь предмете. Решаю хоть как-нибудь завладеть его вниманием. - Откуда ты вообще узнал, что у меня дома не будет родителей? - Однако, хороший вопрос. - А я и не знал. Я поперхнулась воздухом. А как же «серьёзность и ответственность», ну, или как там мама обычно характеризует взрослых людей. Пока я придумываю, как бы покрасноречивее и поцензурнее выразить своё отношение к столь халатному безрассудству, Кай неторопливо расхаживает по комнате и с невозмутимым видом разглядывает мои фотографии в белых рамочках. Я и не подозревала, что в моей комнате сосредоточено столько компромата. Раздавшийся телефонный звонок отвлекает его от столь интересного занятия. И кто ему постоянно звонит? Он бросает небрежный взгляд на дисплей сотового и сбрасывает. - Собирайся, буду ждать тебя внизу. Не успеваю даже спросить, куда мне, собственно, собираться, потому что он поспешно уходит, уткнувшись в телефон и что-то печатая. Захожу в гардеробную и обнаруживаю два чехла для одежды, к каждому из которых прикреплен стикер. Прочитав «Ярослава. Вечер» и «Ярослава. День», обнаруживаю еще одну бумажку на зеркале с надписью «Ярослава. Не перепутать стикеры». Закатываю глаза: в этом вся мама. Со вздохом отрываю бумажки. Ну как вообще можно запутаться в двух чехлах? Стоп, а розовая записка на каком была? На левом же, да?.. Быстрым шагом несусь вниз по лестнице. Это вообще возможно, опоздать не договариваясь о времени? Да пока я разбиралась с этими стикерами, «Титаник» бы успел десять раз затонуть и два раза самоэкранизироваться. - Прости-и, - первое что я выпаливаю, когда сажусь в машину. - Мне кажется, - Кай укоряюще смотрит, - ты должна была родиться первого апреля. Наверное, просто опоздала. Знаешь, это бы многое объяснило. - Вот скажи, ты можешь хоть сегодня быть не таким противным, м? - А вдруг ты успеешь привыкнуть? - Он театрально вскидывает брови. - И что мне тогда остальные триста шестьдесят четыре дня в году делать? Я фыркаю. Позёр. И почему нет никакого научного трактата о том, как вести себя с противными преподавателями, от которых у вас сносит крышу? Вот про происхождение вселенной читай не хочу, нет бы что-нибудь дельное написать. - Ты завтракала? Я поглощена изучением его идеально правильных черт лица - мечту любого портретиста, отчего не сразу улавливаю смысл. - Яся... если ты уже налюбовалась, то ответь, пожалуйста, на вопрос. - Его вкрадчивый голос приводит меня в чувства. - Что? Нет. И вообще, смотри на дорогу. - Насупившись, скрещиваю на груди руки. - Знаешь, - чуть помолчав, вздыхаю, - как-то это всё неправильно. - По-моему, совместный прием пищи - это как раз самое нормальное из того, что мы делали. - Он не поворачивается в мою сторону, прямой взгляд направлен на дорогу. - Да я в целом. Ну, я почти ничего не знаю о тебе, твоих интересах. Черт, я даже фамилии твоей не знаю! - Здравствуйте, меня зовут Чигиринский Кай Александрович, и на на данный момент мой главный интерес сидит в нескольких сантиметрах от меня. Может, на этом окончим душевный стриптиз? Или тебе еще мой размер одежды сказать? - Его губы трогает лёгкая улыбка. «Главный интерес» - словно эхом отдается в голове. И кто вообще придумал поселить в животе бабочек? Теперь я чувствую себя ботаническим садом. - А почему... - Яся, я тебя сейчас придушу. - Его низкий голос, который обычно заставляет умолкнуть весь класс, прерывает мой вопрос. Не обращаю внимания: - ...почему именно я? И почему ты сорвался и уехал из Англии? И почему, нет, нафига ты стал учителем? - Не свожу с него моляще-заинтересованный взгляд. - Не смотри на меня так, ты напоминаешь персонажа из «Шрека». - Кота? - Осла. Я поджала губы. Ну и пусть уходит дальше от темы. Вообще не буду с ним разговаривать. Дуюсь, всем видом имитируя обиженный чайник, но, кажется, его это абсолютно не волнует. Неужели нельзя просто ответить? Ладно, как говорила моя любимая средневековая инквизиция: «Если человек вам не отвечает, а четвертовать его нельзя, не расстраивайтесь, всегда найдется охапка сухих дров и добрые люди со спичками». - Пошли, - отрывисто кидает фразу Кай и, не дожидаясь ответа, выходит. Хочу возразить, но замечаю, что мы заехали в какую-то подворотню. У меня что, на лице написано, что я нежно и трепетно люблю всякие непонятные места? Шумно втягиваю воздух, пытаясь восстановить дыхание. Нет, зачем так быстро ходить? Меня вполне устраивает моя обычная скорость среднестатистической улитки. Да он определенно издевается! Обещаю, если у меня из-за него разовьётся какой-нибудь комплекс неполноценности, то я этому бегуну тоже в отместку моральную травму устрою, вот, скажем, этим симпатичным красным кирпичом. - Раз уж ты зачем-то решила покопаться у меня в душе, - говорит Кай, резко останавливаясь, отчего я едва не врезаюсь ему в спину, - то, пожалуй, это самое подходящее место. Ага, конечно, самое подходящее. Например, если я слишком закопаюсь, можно будет потом отдать меня гопникам на растерзание. Хотя это было бы слишком жестоко... В конце концов, бедные гопники ни в чём не виноваты. Но тут я замечаю разноцветные граффити на стенах. И как можно было сразу не увидеть это буйство красок? Да я просто сама внимательность! Рисунки были не похожи на простую мазню или обычные надписи, в каждой картине присутствовал какой-нибудь подтекст. Их явно рисовал один человек, потому не составляет труда проследить единый стиль, и судя всё по тому же стилю, рисовал далеко не дилетант. - Это ты нарисовал? Я завороженно провожу рукой по холодной кладке кирпичной стены, на которую нанесена краска. Такое впечатление, что это нехитрое действие поможет более детальному изучению. Кай отрывисто кивает. Его спина напряжена, уголки глаз прищурены. Дискомфортно от того, что я разглядываю его картины? Так ведь для него это должно быть привычно. Или он никому не показывал свои граффити? - Хочешь попробовать? - Кай подходит к низкому железному ящику и, небрежно поддев крышку ногой, открывает его. - Если, конечно, маленькая девочка не испугалась. - Он демонстративно ухмыляется. Не хочу! Это же противозаконно! - Хочу, если, конечно, большой мальчик не испугался, что у меня получится лучше. - В голосе напускное бесстрашие. Может, лучше с парашютом прыгнем? Кай заинтересованно наклоняет голову в бок, уголки губ приподняты в полуулыбке. - Вот и проверим. - Он протягивает мне черный пакет, внутри которого позвякивают баллончики, жаждущие наконец вырваться из своего заточения. Я встряхиваю несколько раз баночку с голубой краской. Поначалу каждый штрих у меня получается с характерными подтёками, но через некоторое время мне всё же удаётся приспособиться. Я решаю нарисовать слона, похожего на тех, что изображают в индийских храмах. Во-первых, я люблю слонов, во-вторых, мне всегда казалось, что эти животные олицетворяют мудрость, а в-третьих, я совершенно не уверена, что смогу похоже изобразить с помощью этой штуковины что-то, что меньше самолёта, причем в натуральную величину. Кай внимательно смотрит, вальяжно облокотившись на стену. Делать что-либо под таким пристальным взглядом просто невыносимо. Я закусываю нижнюю губу, когда дорисовываю хобот, чтобы одним резким движением не испортить всю картину. Вдруг боковым зрением я замечаю подъезжающую полицейскую машину. Кидаю испуганный взгляд на Кая. В этот момент у меня перед глазами, кажется, пролетает не только своя жизнь, но и жизнь всех предыдущих реинкарнаций. - Бежим. - как он может говорить так спокойно и уверенно, будто это привычное дело? Но изображать заевшую пластинку не требуется, потому что я понимаю всё с первого раза. Кай берет меня за руку, и от этого становится чуть-чуть спокойнее. Хотя нет, показалось. Дома, дворики, узкие улочки - всё сливается в единую серую массу. Да с такой скоростью я никогда не бегала, что ж за невезение-то. Когда я окончательно выбиваюсь из сил, этот спринтер всё же решает остановиться. Страх всё ещё стоит где-то в горле, а сердце, выбившись из привычного ритма, стучит с бешеной силой. На улице, кажется, нет никого, кроме нас. Поднимаю взгляд на Кая и замечаю усмешку на его лице. Серьёзно? - Что... ты... ржёшь, - пытаясь отдышаться, не сильно пихаю его в грудь. - Нас чуть не поймали! А тюремная решётка визуально полнит, знаешь ли. - Яся. - Его улыбка становится ещё шире, - это была машина ДПС. Сволочь. - А ты не мог это километром раньше сказать? - Бросаю на него испепеляющий взгляд. - И лишить тебя таких ощущений? Чувствую рваное дыхание на своих губах. И сердце, только что вернувшее свой привычный ритм, снова начинает биться учащенно. Беру его за воротник футболки и встаю на носочки, чтобы казаться выше. - Только перед тем, как ты меня поцелуешь и я тебя прощу, у меня одна просьба. - Смотрю в его околдовывающие глаза. - М? - Расскажи, сколько я тут с тобой отмотала, нашему физруку. Ну, пожа-алуйста. Нет, серьёзно. Он же мне, ну, ни в жизнь не поверит. Кай насмешливо выдыхает, закатывая глаза.