Палитра для желаний

Когда-то давным-давно группка инициативных испанцев, именуемая инквизицией, придумала различные способы пыток, одним из которых была учёба в последние недели мая, когда теплу ласковых солнечных лучей становится плевать на хлипкую преграду в виде стеклопластиковых окон. Тяжело вздыхаю и падаю головой на руки, сложенные на парте. Васька что-то усердно чертит в своей тетради. А, ну да, ему же физику сдавать. А я что? А я знаю в какую сторону ток течет. Урок протекает сухо, скучно и неинтересно, и я уже жду следующую по расписанию Историю искусств, как наркоман дозу. Администрация нашей школы, конечно, объявила посещение уроков в конце года для одиннадцатых классов делом сугубо добровольным, но, как выяснилось, исключительно на принудительных началах. Физика же - вообще для меня верх уныния. Физика, она ведь даже не химия, тут и подорвать толком ничего нельзя. Бросаю взгляд на пару небрежных записей в тетради. Создается впечатление, что они были сделаны курицей хромающей не только на обе лапы, но еще и на голову. Наконец, звенит звонок, торопливо собираю вещи, желая поскорее добраться до другого кабинета. Но не тут-то было, ибо нечего забывать, что в корпусе младшей школы сегодня проходят какие-то ремонтные работы. Резвящаяся малышня, носящиеся за ними с угрозами преподаватели и старшеклассники с пересдачами, бегающие уже в свою очередь за преподавателями, едва позволяют мне пробраться в класс. Родная парта кажется спасительным оазисом. Вообще, в конце одиннадцатого класса становишься излишне сентиментальным. Вон, Яшин два урока назад с доской целовался, к слову, тот факт, что виной тому была Васькина подножка - это уже никому неинтересные формальности. - Всё, я так больше не могу, достал, - шипит мой сосед по парте и отчего-то звучно знакомит экран мобильника с партой. - Расслабься, ты чего так разнервничался? Шоколадку хочешь? - тихо интересуюсь я, потому что звенит звонок, и уверенной походкой в класс входит Кай. - Хочу, - расстроенно вздыхает друг. - Вот и я хочу. Может, сгоняешь в буфет, а? - Злая ты, Яська. Хоть бы посочувствовала, - обижается парень. Вот подождал бы недельку, у меня б как раз эти сочувственные дни начались. - Ладно, выкладывай, что там у тебя случилось. Друг, кажется, только и ждал этого вопроса. - Да понимаешь, тренер переносит соревнования по боксу уже третий раз подряд. Задолбал. - Васька для пущей убедительности скрещивает на груди руки. - Но. Ведь. Это. Значит. Что ты останешься с неразбитой физиономией. Бедненький. Какой кошмар. Вот это не везёт так не везёт. Я правильно сочувствую? - Больше трагедийности. - Как? За что? Не увидит Васькиной кровушки Землица русская, не отведает головушка многострадальная силушки богатырской! И не будут соперники биты, да челюсти попереломаны. - Мою высокопарную тираду, организованную с целью развеселить приятеля, бессовестно прерывает неопознанный летающий объект, прицельно запущенный мне в голову. Который при более подробном рассмотрении оказывается обычной губкой. - Романова, прошу к доске, - раздраженный бархатный голос метателя губок выводит из ступора. Бурчу что-то про гороскопическую несовместимость с прямоугольными зелеными предметами, особенно с досками, но покорно плетусь в указанном направлении. - Надеюсь, ты удосужилась прочитать биографию Санти? Всё же в школе нам удаётся сохранить привычную дистанцию, хотя, по мне, это своего рода изощренный вид мазохизма. - Что, вот так сразу? Никаких прелюдий? Публичного осмеяния? - Я вскинула брови. Эти школьные перепалки стали уже какими-то болезненно родными. - Романова, не будь эгоисткой. У тебя ещё двадцать два одноклассника. Не могу же я на одну тебя шутки переводить. - Кай, как обычно, непринужденно сидит на краю стола и бессовестно взглядом гипнотизирует. - Так ты прочитала биографию? - Это ту, в которой полторы тысячи страниц? - По глазам вижу, что ту. - Я, пожалуй, экранизацию подожду. А то проспойлерю ещё кому-нибудь ненароком, обид не оберешься. Кай собирается что-то ответить, ну или ещё губку метнуть, кто ж его знает, но тут открывается дверь, и в кабинете показывается белобрысая морда с лучезарным оскалом. - Здрасьте, - изрекает Ян. - Можно мне экспроприировать Ярославу на пару минут? Кай, кажется, удивлен не меньше моего. - А Вы кто, позвольте спросить? - А голос-то нехороший. Я бы даже сказала - яноубийственный. - Брат, - нагло заявляет белобрысый. Я едва не хрюкаю от смеха. - А придурь у вас, видимо, семейное, - Кай говорит это так, что могу разобрать только я, потому что стою ближе всех, и уже громче добавляет: - Романова, что стоишь? У тебя три минуты. Я, подгоняемая любопытством, пулей вылетаю из класса, мысленно поблагодарив блондина за то, что мне не пришлось воспроизводить биографию Санти в гоблинском переводе. И что ему могло от меня понадобиться? Да ещё и так срочно. - Привет, мелкая. - И тебе привет, - улыбаюсь парню, несмотря на столь пренебрежительное отношение то ли к моему росту, то ли к возрасту. - И это всё? А как же поблагодарить своего спасителя? Если бы не я, ты бы и дальше терпела этого садиста, - самодовольно заявляет парень. - А теперь мне придется объяснять одноклассницам, откуда у меня появился брат, где я его семнадцать лет прятала, и почему не делюсь таким добром с коллективом. - Я всеми мышцами лица изображаю какой тяжкий груз свалился мне на плечи. - Ладно, проехали. Что случилось-то? Ты же не просто так меня с урока дергал. - А может, я альтруист? - Ага, альтруистее не придумаешь, - скептически хмыкаю я. - Ну вот, никто нынче в благотворительность не верит. - Ян картинно вздыхает. - В общем, мелкая, нужна твоя помощь. Сегодня соревнования по скейтборду, а у нас в команде девчонка руку сломала. Нужна замена. - А я тут каким боком? И с чего ты взял, что я соглашусь, если мой единственный опыт знакомства с доской закончился мультяшными звёздочками? - изумлённо распахиваю глаза. - Я с нашей первой встречи заметил, что ты немного того... В хорошем смысле. - А, ну если так, тогда конечно. - Я иронически развожу руками. - Да ладно, тебе почти ничего делать не придется, это предоставь нам. За два часа научу тебя паре элементарных прыжков, у тебя явно есть способности. К тому же, за большее мне Кай голову оторвёт. - Ну кто же отказывается исчезнуть с уроков, причем так эпично? Через пару минут мы уже сидим в машине, а ещё через некоторое время за окном начинает виднеться уже знакомая площадка, на которой парни и девушки вытворяют на бордах какие-то совсем немыслимые штуковины. Я с легкой завистью пялюсь на всё это действо. Ян держит своё слово, потому что у меня действительно начинает получаться. И, как бонус, я узнаю множество интересных фактов. Например, что у слова «неуклюжая», оказывается, есть столько синонимов. Преимущественно нецензурных, конечно. Когда начинаются соревнования, я мысленно ликую, потому что палящее солнце и импровизированная тренировка уже успели порядком вымотать. Оставляю скейтборд возле машины Яна. Пытаться ездить на этой штуке - это одно, а вот таскать её повсюду я точно не подписывалась. К тому же, я тут вообще исключительно для массовости, чтобы команду не дисквалифицировали. Несмотря на то, что я ни черта не понимаю в системе оценивания, всё, кажется, идёт по плану, и мы даже лидируем. Захотев узнать время, достаю телефон, но вспоминаю, что отключила его с целью сохранить популяцию своих нервных клеток. Убрав мобильник обратно, отправляюсь проверить не решил ли кто-нибудь умыкнуть мою доску, оставленную у машины. Вернувшись, обнаруживаю какое-то нехорошее оживление в рядах зрителей. Мои опасения подтверждаются, когда неподалёку я замечаю лицо Яна, выражающее крайнюю озабоченность. Пробираюсь через толпу, попутно одаривая всю мужскую часть населения плоскостопием и поводом откосить от армии. Через несколько секунд, плодотворно тараня всех и вся, потому что другого способа пройти просто не существует, я все-таки добираюсь до парня. Заметив мой непонимающий взгляд, Ян коротко поясняет: - Кира упала. Ничего серьезного, но продолжать не сможет. Придется снимать команду с соревнований. - В голосе слышится неприкрытое разочарование. - А ведь почти победили. - Так может я... - Нет! - обрывает парень, не дав закончить фразу. - Мелкая, даже не пытайся. - Но ты же меня научил, - как-то чересчур обиженно выдыхаю. - Яся, я научил тебя основам основ! Если ты один раз на ланч-боксе шею не сломала, это не значит, что второй так же повезёт, - Ага, так значит, речь идёт о той перевёрнутой арке, с которой у нас в предыдущий раз не срослось. - Я пойду отменю заявку. Жди здесь. И я покорно жду. Жду ровно до тех пор, пока спина Яна не скрывается из виду. Эх, каска для единорогов была бы сейчас очень кстати. Ладно, в прошлый раз же почти получилось. Стоять на краю даже не страшно как-то. И толпы не слышно вовсе, или затихли все? Только седалищный нерв явно против повторных попыток, уж у него-то мышечная память хорошо развита. Если простою ещё, то со всех сторон посыплются разочарованные возгласы. Эта мысль придаёт немного уверенности. В последний раз прокручиваю предыдущие ошибки и переношу вес вперед. Ветер не заставляет глаза слезиться, борд не виляет под ногами, и даже адреналин не очищает голову от посторонних мыслей. Поначалу я и вовсе не понимаю, что происходит, потому что впереди лишь темнота. Только спустя пару мгновений осознаю, что не смогла проехать и нескольких метров, зато провела детальное исследование всего покрытия. Лицом. Ну хоть какая-то компенсация пятой точке. И что я сделала неправильно? - Мелкая, как ты? - Подлетевший Ян помогает встать. - Не молчи, скажи что-нибудь. Рука, нога, что болит? Я бы и рада ответить что-то, да только из легких весь воздух выбило. Ян аккуратно нажимает на разные участки тела, сгибает и разгибает мои конечности, не переставая спрашивать об ощущениях. - Хватит из меня Пиноккио делать. - В сдавленном хрипе с трудом узнаю свой голос. - Язвительность - главный признак того, что пациент скорее жив, чем мёртв, - облегченно выдыхает белобрысый. Я дотрагиваюсь до лица ладонью, почувствовав какую-то тёплую жидкость. - Только не говори, что у меня кровь. - В глазах мольба вперемешку со страхом. - Не трогай. - Парень одёргивает мою руку. - Заразу занесёшь. Подожди, сейчас подойдёт врач, потому что у тебя и правда... радуга. - Ага, я тебе этой радугой всю футболку заляпала, - хмуро заявляю я. - Вот только врачей не надо. Жить буду. Может, просто домой меня отвезешь? Кажется, блондин настолько сосредоточен, высматривая кого-то, что мои слова даже не доходят до него. - Пиздец подкрался незаметно, - резюмирует белобрысый. - В смысле? - Парень твой, говорю, идёт. Одно высказывание, а как вдыхает в человека жизнь. Мне прям захотелось бегать, да как можно быстрее и на расстояния желательно далёкие.