Knockout

Огромное спасибо всем за пожелания хорошего отдыха и за ожидание. Действительно очень ценю это. <3

Вопреки здравому смыслу, я вернулась снова. После выполнения обязательств перед Джеймсом и Тиф, которые заняли пятницу и субботу, я выторговала себе воскресенье, чтобы вернуться домой. Тиф хныкала, говоря при этом, что моя мама устанет от меня. Но это была бы не моя мама, которую я собиралась навестить, если бы это было так. Мое колено безостановочно дергается, подрагивает от возбуждения и опасения. Это довольно странное сочетание чувств, бабочки в моем животе растеряны, так же как и я. Их крылья бьются о мои внутренности, когда задняя дверь открывается и Гарри выходит оттуда. Он на задании, невозмутимый неприятными насмешками, которые выкрикиваются из хорошенько промытых алкоголем ртов. — Урод! Сегодня он другой: более бдителен, более осведомлен о своем окружении. Я сижу, сложа руки на коленях, наблюдая за ним через мимолетные пробелы между людьми, стоящими впереди меня. Здесь не видно выхода на ринг, возбужденный комментатор представляет Гарри, не давая ему никакого времени на то, чтобы взойти на ринг. Черный капюшон опущен, Гарри слишком заинтересован в толпе. Обычно он не обращает внимания на своего соперника, но сегодня он даже удостаивает его мимолетным взглядом. Мой желудок сжимается, словно горячими тисками, это чувство схоже с тем моментом, которые предшествует страху быть пойманным, играя в прятки. Взгляд Гарри скользит по лицам, пока комментатор удаляется с поля боя. Он время от времени останавливается, разглядывая людей, перевесившись через канаты, чтобы увеличить диапазон зрения и подтвердить личность. Он кого-то ищет. К сожалению, я не могу четко видеть его лицо, если бы только я могла, я надеюсь, это позволило бы мне понять, кто пленит его мысли. Я сижу погруженная в себя, в то время как начинается борьба, восторженные возгласы перемежаются с безобразными оскорблениями. Он не должен слушать этого. Он словно загнанное животное, люди тыкают и кричат, в них играет жестокий умысел, они хотят получить агрессию, услышать зверский рев. Гарри не собирается быть натравленным на этот раз. Краска, покрывающая его левую руку, словно пачкает и растягивается, когда он использует кулак, чтобы блокировать атаки и противостоять сопернику с помощью своих собственных. Он должен защищаться не только от кулаков, локтей и упругих плеч, Гарри так же осознает опасность ударов от колен. Он уклоняется от правого хука, агрессивно бросая вызов вместе с резким ударом в бедро парня. Я все еще поражена комбинацией ударов, отказ от любых правил, любых принципов. Остается лишь цель, ваш противник должен быть повергнут, любыми способами, очевидно. Гарри может постоять за себя, он довольно продвинут в этой новой форме борьбы, которая не включает в себя никакого защитного снаряжения, несмотря на однозначную потребность в нем. Каждый удар подогревает аудиторию, жаждущую увидеть, как чемпион обеспечит им новую зрелищную победу с нокаутом. Гарри валится, завязывая новую мощную потасовку на полу, после того как замахивается правой ногой и роняет бойца, зацепляясь за заднюю часть колена. Он падает вперед, ударяясь подбородком о твердый ринг, прежде чем перекатывается на спину. Я чувствую его. Язык его тела отражает полное понимание ситуации. Предплечья вскидываются вверх, чтобы защитить его лицо, когда Гарри неоднократно замахивается на него. Его волосы забраны банданой, чтобы меньше отвлекаться на смахивание их с лица. Но это не спасает его от других помех. И Гарри и я, наряду с другими, отвлечены шумом возле бара, где добровольцы уже наводят порядок. Тем, кто устроил драку, должно быть стыдно. Мания величия четко отображена в действиях, когда один человек берет на себя смелость утверждать, что он одержал жалкую победу над пьяным, толкнув его на пол. Я неодобрительно качаю головой, пока он создает все более скептическое мнение о себе. Вернемся на ринг: Гарри несколько раз принял удары от соперника, который уже принимал довольно устойчивую позицию. Гарри на коленях и я не могу вполне смириться с тем, насколько быстро ситуация может измениться. Никакой пощады, я заметно отшатываюсь, когда боец готовиться нанести удар в плечо Гарри, который уже сжимается от боли. Нападение прерывается в последний момент с помощью правой руки Гарри. Я соскальзываю с места, сердцебиение отчаянно отдается у меня в ушах, когда я пробираюсь через людей, стоящих впереди. Четыре секунды, пять? Я не уверена, но это всего несколько считанных секунд. Гарри – все, что существует сейчас. Мерзкие слова снова летят в его адрес, люди разочарованы итогами боя и потерей ставок. Он, кажется, не принимает этого во внимание, наклоняется через канаты и прыгает вниз. Озадаченный диктор остается на ринге с окровавленным бойцом и без поднятой руки победителя. Мой взгляд следует за Гарри, в то время как он держится за плечо и вынужденно следует к задней двери.

***

Он склонился над барной стойкой. Вокруг него только трезвые люди, что не волнует пьяниц. Гарри был вырван из своей обычной рутины: борьба, победа, уход. Он потерпел чудовищное избиение на ринге сегодня и когда он вышел через заднюю дверь в коридор — это было последним, что я видела. Это немного озадачивало — видеть его возвращение в бар и то, как он занял место среди качающихся людей. Абсолютный шок, который заставил меня занять свое место позади в кресле снова, это неутолимое желание появляется в любое время, когда я нахожусь рядом с ним. Его одежда не сильно изменилась, хотя он определенно следует за тенденцией: что-нибудь черное, линявшее, рванное. Вряд ли в его гардеробе можно найти еще какой-нибудь цвет, и я не могу не чувствовать уныния из-за этого. Обычные узкие джинсы — изношенные черные, соответствующие верху — клетчатой рубашке. Я могу сказать, что его плечо все еще является проблемой, так как он дает предплечью отдохнуть, располагая его на коленях. Мак опоздал, я не видела его весь вечер, так что я заказала столик и напиток самостоятельно. Многие ушли после последнего боя за этот вечер. Обстановка в баре охладилась до того, что он не был узнаваем как арена боя. Прошло совсем немного времени, прежде чем я заняла столик. Я не против компании, это приятно — слышать фрагменты беседы и веселый смех. — Он нравится тебе? Я повернулась к девушке, сидящей возле меня. Ее глаза специально подведены нечетко, а маленькое серебряное колечко украшает губу. Ее стрижка — потрепанный боб. — Кто? — хотя мне понятно, кого она имеет в виду. Видимо, я была менее скрытна в своих любованиях. Это не должно было быть чем-то большим, чем несколько взглядов, и я не представляла, что кто-то отметит это. — Гарри. Я покачала головой, находясь в смущении от того, что была поймана. Это довольно странно — слышать его имя, большинство людей обращаются к нему по фамилии, будто бы «Гарри» — слишком личное. — Ты красила волосы? Разговор принимает слишком резкий оборот, которого я определенно не ожидала. Она задумчиво потирает губу указательным пальцем, когда она принимает роль следователя, задумываясь о моем природном цвете волос. — Да. — Позор, — ее пальцы легко заправляют прядь моих волос мне за ухо. — Я слышала, что он любит маленьких брюнеток, — она дразнит меня с улыбкой. Я полагаю, ее намерение быть дружелюбной, но я все еще обременена немного зловещими подозрениями. — Ты должна поговорить с ним. — Лучше оставить эту затею. Я не думаю, что это будет самым мудрым из всего, что я могла сделать. Тем более что он просто рявкнул на человека, который попытался завести с ним разговор. Он не заводит разговоров даже со своими «поклонниками». — Я пойду с тобой. Моя рука схвачена, и она уже тащит меня с места вслед за собой в бар. Я едва успеваю перекинуть свою сумку через плечо, и у меня не хватает времени на то, что бы захватить мое пальто. Оно осталось с группой людей, чьи лица я не распознаю по отдельности под Холистеровским* освещением. Я чувствую себя ребенком, впавшим в истерику, возражаю любому дальнейшему движению, упираюсь пятками в пол и поднимаю визг. Я вижу, куда она ведет нас, свободное пространство с правой стороны от Гарри. Это достаточно большое место, чтобы нам не пришлось никого расталкивать, и она принимает безапелляционное решение в вопросе моего размещения. Ее тело является барьером между мной и Гарри. Она пытается подсказать мне что-то, поворачивая свою голову ко мне и немного кивая, но я понятия не имею, что она от меня хочет. Нет ни секунды времени сбежать, потому что она уже поворачивается, все еще сжимая мою руку. Мое тело — словно без костей. — Хочешь выпить, красавчик? — спрашивает она, и ее голос буквально тонет в знойной привлекательности. Вполне возможно, это самое худшее начало разговора, которое я когда-либо слышала. Отвратительно. На мгновение осознаю, что она играет передо мной, и вынужденно подавляю желание закатить глаза. На смену этому чувству приходит укол ярости, пронизывающий меня, я чувствую неловкость, отдающуюся в моем животе. Мое сознание идет в ногу с вихрем мыслей вплоть до того, чтобы ущипнуть эту безымянную девчонку за бедро, и я осознаю — это не ярость, это ревность. Я не хочу, чтобы она подходила к нему, в некоторой несовершеннолетней части моего мозга я пометила Гарри как свою вещь. Только свою. Руки прочь от него. — У меня уже есть что выпить, — грубо отвечает он. Несмотря на затрудненный обзор, я вижу его жест: он прижимает стакан с янтарной жидкостью к виску. Тающий лед стекает по стеклу, и я цинично довольна тем, как он отшил ее. — Я могу принести тебе еще. Я слышу, как стекло не слишком мягко соприкасается с панелью стойки. Это до боли ясно: он просто хочет, чтобы его оставили в покое, но она собирается доставать его, втягивая в нежелательные интрижки. Посмотрим, как ты запоешь. — Нет, — прямолинейно отвечает он. Я пытаюсь вырваться из ее хватки, но костлявые мизинцы имеют больше влияния, чем я могла подумать. Дерни я сильнее, и мы обе окажемся на полу, я на самом деле не в восторге от идеи быть осмеянной пьяницами. — Отлично, тогда ты мог бы купить мне что-нибудь. Сучка. Гарри резко поворачивает голову, и мое тело рефлекторно подается в другую сторону. Я молюсь, чтобы он не обратил внимания на удары, которые эхом отдаются в моей груди. Это музыка. Это музыка. Повторяю свою мантру. Рука девушки сжалась, словно питон, внезапно извещенный о какой-то допущенной ошибке, возможно, этому причиной послужило то, что все его внимание теперь обращено на нее. Они не говорят, в то время как я прикидываюсь, будто жду, что меня обслужат, оглядывая бар и делая вид, что ее пальцы обхватывают мои не слишком сильно. Но вся моя независимость испаряется, когда я ловлю ее жест своим периферическим зрением. Ее рука нежно касается лица Гарри. Я ошеломлена. Я ожидаю, что он закричит или оттолкнет ее, но он не делает этого. Я хочу, чтобы он сделал это. Его глаза закрыты, когда я осторожно смотрю на него. Его лицо в тени от недостаточного освещения. Розовый полумесяц искривляет левую глазницу, я предполагаю, что это долгоиграющее следствие уклонения от удара кулака по лицу. Я видела незначительные травмы и раньше, не о чем беспокоится, поскольку это пройдет через несколько дней. То, что действительно распаляет мой интерес, представляется более определенно — это шрам. — Это не волнует меня, — тихо произносит она, вырывая меня из моих грез взглядом. Есть большое количество вещей, которые могли касаться ее, но то, как быстро он окунается в омут ее нежных ласк, буквально сбивает меня с ног. Я не понимаю. Ее предложения были отклонены. Гарри совершенно ясно дал понять это и настаивал на своем, но теперь он стоит здесь, совершенно беззащитный против ее приемов. Ее рука буквально падает с его лица, спускается по груди и находит пристанище на верхней части его бедра. Это неприятно — находиться здесь, видеть, как она трогает его так фривольно. Гарри не двигается, но я спокойно могу наблюдать за ним, потому что все его внимание адресовано ей. Я не поднимаю взгляд выше плеч, поскольку не хочу видеть небольшую соблазнительную ухмылку, которая ранее предназначалась лишь мне. Мои губы плотно сжаты, независимо от ее успешного улова, она по-прежнему висит на мне, будто ее жизнь зависит от этого. Она почти на коленях Гарри и я испытываю необузданное желание ударить ее в живот и убежать. Что, черт возьми, она творит? Я смотрю с неприятной гримасой на лице, когда она наклоняется ближе к нему, а он не отказывает ей в этом. Его глаза остаются закрытыми, он наслаждается ее вниманием. Бар погряз в пьянящей атмосфере. Люди слишком близко, это давит на меня. — Ты можешь взять нас обеих, — чувственно бормочет она ему на ухо. И я теряюсь. Небольшое пламя разжигается и проникает до самых пальцев ног, сжигая все на своем пути и заставляя бабочек в животе биться в агонии. Это то, чего я никогда не чувствовала с Джеймсом, и вероятно никогда не почувствую, потому что он — не Гарри. Джеймс не волнует меня так, как я взволнованна сейчас, он не получит меня, задыхающуюся в милосердии или молящую о мимолетном прикосновении. И я чувствую себя виноватой, потому что по-прежнему испытываю эти эмоции к мальчику, которого должна была забыть. Пожалуйста, не надо. Не так, как сейчас. — Ты можешь трахнуть нас обеих. Я вижу, как она слегка отшатывается назад с помощью рук Гарри, но не поворачиваюсь. Его зоркий взгляд, должно быть, остался таким же, так как я слепо ощущаю то, что он оценивает меня. Он неохотно поворачивается в профиль, в то время как я рассыпаю по лицу волосы цвета темного золота. Свободной рукой девушка пытается убрать волосы с моего лица, но я не позволяю ей. Я почти слышу ее рычание, угрюмо уворачиваясь от ее прикосновений. Моя реакция искрит от внезапного проявления Гарри. Она была вытолкнута со своего места между его ног. От удивления она выпустила мою руку. Ее слабая попытка взять его за руку тут же зачахла. — Я здесь не для твоих больных развлечений, — выплюнул Гарри. Девушка настолько опешила, что наткнулась на меня, пытаясь убежать. Глубина его голоса сообщала о том, как мало терпения у него осталось. — Нет, нет, я не… — ее попытки защититься были напрасны. — Я не собираюсь трахать тебя и твою подружку, так что просто сделай себе одолжение. Гарри невольно постукивает по стулу, на котором сидел, сейчас он уже встал на ноги. Он отталкивает зрителей, чьи глаза широко раскрыты. Травма плеча забыта, осталось лишь огорчение. — Давай, — спокойно и настойчиво произношу я, хватая ее за запястье и подталкивая. Я хватаю пальто, когда мы проходим мимо столика, за которым сидели, и я не останавливаюсь, пока мы не скрываемся в темноте ночи. — Что, черт возьми, это было? — требовательно спрашиваю я, отбрасывая ее руку. Снаружи стояли курящие люди, и они вдруг заинтересовались двумя кричащими девушками. Я делаю усилие, чтобы привести себя в состояние спокойствия. — Ну, он не собирался отвезти меня к себе домой, так? — горько отвечает она. — Была необходима небольшая квота, чтобы подсластить сделку. Просто в его вкусе. Она снова попыталась заправить прядь волос мне за ухо, но я отбросила ее руку. — Ты все испортила, — ее смех являлся чем-то вроде насмешливого раздражения. — Я уверена, что это не конец света. — Надо было просто отсосать у него в туалете, было бы меньше хлопот. Она толкает меня в плечо, пыхтя от раздражения, и я не могу вспомнить, чтобы я когда-либо разговаривала так с кем-нибудь. Я не осознавала, насколько плотно я сжимала кулаки, пока она не ушла.

***

Я должна была пройти через задворки клуба. Когда я приехала сюда сегодня, перед клубом не было парковочных мест, мне пришлось поставить автомобиль намного дальше, чем хотелось бы, но у меня не было выбора. На тротуаре было полно мусора, и мерцающий свет фонаря был устрашающим. Здесь были три парня немного навеселе, они развлекались, имитируя драку. Я не считала их опасностью, один из них только что упал, запутавшись в собственных ногах. Они громко хохотали, пока я маневрировала, обходя их. — Эй! — крикнул один из них. Я переставляла ноги намного быстрее, чем раньше. Моя машина через дорогу, если я побегу, я могу оказаться в безопасности и с запертыми дверями в течение десяти секунд. — Эй. Мое тело тревожно подрагивает, когда передо мной появляется усмехающийся человек. — Как ты думаешь? Я мог сделать его, не так ли? Его речь плавает отдельными отрывками, едкий запах алкоголя загрязняет воздух между нами. Противное пятно стекает по верхней части его туловища, благодаря сопровождающей его икоте, он качается словно круизное судно. — Кого? — спрашиваю я, пытаясь обнаружить местонахождения ключей от машины с помощью пальцев. Он не замечает этого. — Стайлса. Я почти кашляю, снисходительно смеясь. Ожидание в его стеклянных глазах велит мне согласиться с ним, но когда он поднимает брови, я блокирую все разумные мысли. Парень из бара: придурок, который провозгласил себя победителем на импровизированной площадке для борьбы, в то время как Гарри находился на ринге. — Сомнительно, что ты стоил хотя бы минуты его времени, — честно ответила я. Я не собиралась быть резкой, но румянец на его щеках и смех его друзей означали, что таковой я и была. — Это был чистый нокаут, — с вызовом ответил он. Самым умным было согласиться и уйти, но видимо я была не в состоянии прислушаться даже в такой ситуации. — Нет, — ожесточенно возражая, я потрясла головой, — ты просто толкнул пьяного, ты выбрал самую простую цель, он не собирался устраивать драку, ты знаешь это. Я хотела заклеить рот скотчем, чтобы держать его на замке, дабы не ляпнуть что-нибудь не подумав снова. Его друзья подошли ближе, и я пыталась проглотить свой страх, копаясь в сумке и теребя ключи между пальцами. Расфокусированный взгляд этого человека нервно скользит по моей фигуре. Время уходить. — Я бы не сказал, что он был самым простым. Путь к машине заблокирован. Я думаю о том, чтобы использовать ключи, ударив его по лицу и бежать. — Как насчет тебя? Могу ли я стоить твоего времени? – он буквально скрипит. — Пожалуйста, отойди, — произношу я, пытаясь говорить более авторитетно, чем могу. Металл жжет мне руку, сделай шаг ближе и я использую его. — Ой! Четверо из нас перемещают взгляды к пожарной лестнице, располагающейся на задворках клуба. Я не влюбленная девица и я даже не уверена, что новый Гарри будет играть в героя, но я не думаю, что его появление и выбор времени могли быть более уместными. Воздух наполнен новым напряжением, которое, надеюсь, вытащит меня из горячей точки. — О, смотрите, сам герой, собственной персоной, — парень ехидно улыбается мне, — у меня здесь одна из твоих поклонниц, приятель. Я попятилась в сторону Гарри. Он близко, ботинки хрустят, соприкасаясь с асфальтом. Он обходит меня, вставая между мной и моими мучителями. Я удерживаю себя от того, чтобы начать суетиться рядом с ним и остаюсь отчасти в элитном, на данный момент, месте позади него. — Почему бы тебе и твоим друзьям просто не отвалить, да? Она не сделала ничего плохого. Руки Гарри по-прежнему в карманах так, будто вся эта ситуация просто отнимает у него время. Я полагаю, короткие концы банданы щекочут его шею. Он не проявляет ни малейшего признака дискомфорта от того где я стою. — Она ранила мои чувства, - фальшиво оскорбляется парень. Я слышу, как Гарри хихикает, случайно подаваясь вперед, чтобы обратиться лично к нему. — Трудно поверить, что она смогла это сделать, тем более, когда мы имеем дело с таким толстолобым как ты. Запугивание происходит лишь от одного взгляда. Парни отступают слишком легко. Они делают из своего позорного бегства представление, пиная пустую банку, валяющуюся на земле, о стену. — Урод! Крик эхом разносится по дороге, но Гарри не обращает внимания на них. Я смотрю в землю, когда он поворачивается ко мне. Ладонь уверенно скользит на несколько дюймов выше моего плеча прежде, чем я позволяю себе думать о нем лучше и позволяю ему делать это снова. — Ты в порядке? — спрашивает он. — В полном, — залпом произношу я, — спасибо. Если он узнал меня из бара и не упоминает об этом, то я рада, мои ладони уже начинают потеть, и я могу услышать барабанный бой в моей груди. Я не планировала встречи лицом к лицу, как сейчас. Это вряд ли именно лицом к лицу, так как я по-прежнему не заставила себя взглянуть на него, он, наверное, думает, что я грубая и неблагодарная. — Хочешь, я провожу тебя туда, куда тебе нужно? Я мягко улыбнулась, все еще уклоняясь от того, чтобы он взглянул на меня анфас, прикрываясь волосами. Это был первый признак его прежнего, хоть и в новом виде, но он все же присутствовал. Не все из прежнего Гарри было потеряно. — Моя машина совсем… — я запнулась, указывая на серый автомобиль, — все в порядке, спасибо. И я оставила его. Краткая прогулка, которую я планировала, как спринт незадолго до этого, была довольно спокойной. До того момента, пока я не бросила мгновенный взгляд через плечо, тут же пожалев об этом. Гарри все еще стоял там. Он наблюдал за мной, пока я переходила дорогу. Почему он все еще стоит там? Это не вид расслабленного или слегка задержавшегося человека, это целенаправленно. Он оставался там по какой-то причине. Я суетилась с ключами, проклиная то, как неумело уронила их, а затем поспешно подняла. Мои руки тряслись. Он просто позволит мне сесть в машину. Я уеду, и у меня даже не будет искушения взглянуть на него в зеркало заднего вида. Пожалуйста, просто дай мне попасть в машину. — Бо.