Вторая первая любовь

Вновь наступило утро, которое куда-то спешило вместе с людьми, бегущими на работу, отводящими детей в детский сад, быстро мчащимся на своих автомобилях к огромному офису. Наверное, только у него в квартире было невероятно спокойно и подозрительно тихо. Только звук тикающих часов на прикроватной тумбочке, будто разрезал это напряженное молчание. Морозов медленно поднялся с постели, держась руками за голову. И сколько уже времени прошло? Который сегодня день? Какой год на дворе? Казалось, что уход жены выбил парня из колеи безвозвратно. И эти полторы недели без нее казались просто адом, медленной смертью, которая подступала с каждый часом все ближе и ближе. На полу валялись уже давно пустые бутылки из-под виски или же коньяка. Он сам не помнил сколько и когда выпил. И не до работы сейчас было тоже. Говорят, что труд поглощает тебя полностью, со всеми мыслями и проблемами, но вот для Морозова это было совершенно иначе. Почему же он так страдает без Лизы, которую еще меньше, чем две недели назад ни во что не ставил? Стало ясно, что жизнь холостяка совсем не такая сладкая и манящая, которой казалась ему раньше. Зеленоглазый не понимал, почему ему сейчас было так плохо и паршиво в душе. Может, он просто заболел? Или же он на самом деле до сих пор любит свою ласточку, которая когда-то была для него всем миром. И ничему его жизнь все-таки не учит. Когда-то он уже чуть ли не потерял ее из-за своей глупости, но все же ему хватило сил, чтобы вернуть ее. А что сейчас? Похоже, что его поезд ушел и больше не вернется на свою станцию. Звонок мобильного телефона заставил его отогнать от себя все эти странные мысли и все-таки поднять трубку. — Алло, — хрипло ответил брюнет, заваривая себе кофе. — Алло, Максик, привет. — послышался женский голос, — Куда пропал? Не появляешься у нас. А я скучаю. — Марин, это ты? — будто бы еще не до конца осознал с кем говорит, спросил парень. — Нет, я Света! — возмутилась собеседница, — Ты что, издеваешься надо мной? — Совсем нет. Просто всех вас так и не запомнишь сразу, — совершенно спокойно произнес Морозов. — Я все поняла, — грозно воскликнула девушка, — можешь мне больше не звонить! — Я и не собирался, — ответил молодой человек и сбросил вызов. И что это сейчас было? Неужели это тот Максим, который и недели не мог прожить без ночных тусовок, новых знакомств с весьма развязными и откровенными дамочками? Почему-то сейчас ему совершенно не хотелось думать о ком-то другом, кроме его Лизы. Даже не хотел смотреть, не то, чтобы спать с какой-то другой девицей. Может, он действительно сошел с ума или же ему это все только снится? В последнее время слишком часто ему стали приходить в голову такие странные мысли. Наверное, он все же осознал свою ошибку, взглянул на мир не через розовые очки, если такое выражение уместно. Принимая холодный, бодрящий душ, парень пытался сообразить, что же ему делать дальше. Разводиться с женой ему не хотелось, все-таки он ее любит, и сейчас он понял это совершенно точно. Нужно было вернуть Лизу, снова заполучить ее доверие, убедить в том, что он изменился. Но правда ли его привычки окончательно исчезли? Может, он еще сам не до конца разобрался в себе? Но не было времени на то, чтобы проводить для себя психологические сеансы. Ему нужна его жена, но она теперь уж точно не поверит ни единому слову, произнесенному Морозовым. Максим решил, что будет стараться вернуть все обратно, пока у него хватит на это сил, он будет бороться до конца. Только вот нужно ли теперь это Лизе?

***

Потерявшись во времени, Морозова уже который день не выходила из комнаты, просто лежала и смотрела в белый пустой потолок. На нем начинали вырисовывать какие-то образы, понятны только ей, будто фильм проносились картинки из прошлого, такого родного и такого, казалось бы, счастливого. За окном шел дождь, светило солнце, но для блондинки все было одинаковым, серым и мрачным, неинтересным и тусклым. Наверное, ей было бы удобно пролежать вот так вот всю свою жизнь, не выходя на улицу и не общаясь с людьми. Только лишь Дарья пыталась хоть как-то развеселить ее, растормошить, но на все была одна реакция, точнее — ее не было вообще. Как был больной и отстраненный взгляд, таким он и остался. На мобильном целая куча пропущенных от матери и от Максима. Старкова успокоила Елену Викторовну, сказав, что они с Лизой затеяли в ее квартире ремонт, и совершенно нет дела до чего-то другого. А вот с Морозовым сейчас не хотелось говорить никому, только Андрей звонил ему и узнавал как дела, или же приезжал к нему, и отнимая очередную бутылку спиртного, отправлял спать. Голубоглазая за это, не слишком долгое время, перестала верить людям и верить в то, что когда-то что-то будет лучше. Она, будто выстроила вокруг себя непробиваемую стену и решила за ней спрятаться, никогда не показываясь огромному и жестокому миру. Дверь в комнату приоткрылась, и в помещение прошла брюнетка, которая вновь печально посмотрела на свою подругу. Ей было больно видеть ее такой разбитой и такой растоптанной, но ничем помочь она не могла, да и Морозова не собиралась принимать какую-либо помощь и поддержку от других. Ей, будто было безразлично все, что ее окружало. — Лиз, ну хватит страдать, — Старкова присела на кровать и попыталась стащить оттуда девушку, — ты уже полторы недели из комнаты не выходишь, сколько можно пребывать в своей депрессии? — Даш, пожалуйста, оставь меня, — прошептала та, отворачиваясь к стене. — Ну уж нет! — решительно настроилась подруга и вновь потянула Морозову к краю кровати, от чего они вдвоем, из-за не рассчитанных сил, оказались на полу, — Знаешь что, моя дорогая? Хватит тебе здесь киснуть. Тебе всего лишь двадцать два, ты не должна как старая тетка лежать здесь и бездумно смотреть в потолок. Начни новую жизнь, слышишь? Без этого козла! Начни все с чистого листа, забудь о том, что было раньше, того уже не вернуть. — Ты права, я знаю, — произнесла блондинка, — но я не могу все забыть. Это, будто бы у тебя просто стерли половину твоей жизни, зачеркнули, понимаешь? — Я тебя понимаю, Лиз, — обняла голубоглазую, брюнетка, — но так нельзя, слышишь? Найди в себе силы сейчас быть превыше всего этого, просто попытайся быть сильной, даже, если очень больно. Потом это все окупится, потом будет лучше, я тебе обещаю. — Я постараюсь, правда, — впервые за все это время улыбнулась Елизавета, — я начну все с самого начала, без Максима и без своей прошлой жизни. — Ты говоришь правду? — пристально посмотрев на Морозову, спросила Старкова. — Правду, — подтвердила девушка, и в следующую минуту в комнате раздался радостный визг Дарьи, которая уже чуть ли не до потолка прыгала. Это будет слишком больно и слишком непривычно для нее, но она все же постарается быть другой. Быть сильной, независимой и гордой, как она всегда мечтала. Нужно меняться, никогда не нужно останавливаться на чем-то. Если плохо, сделай так, чтобы было хорошо. Нельзя опускать руки, нужно всегда идти только вперед!