Мальчик-зима

Царил конец ноября. На улице за окном подал самый первый снежок. Жутко хотелось вырваться наружу из душного здания института-интерната. Оставалось высидеть еще один лишь одну пару, и домой, если можно было назвать домом выделенную отдельно тебе после долгих войн комнатушку в старинном общежитии, принадлежащем институту. - Иван, брат, давай, поднимайся. Открыть глаза и с трудом разглядеть сквозь темноту густой челки пепельно-серого цвета обеспокоенное лицо Маркуса – лучшего друга, почти что брата по крови, ближе которого у меня и не было. Блондинчик такой, с зелеными глазами, симпатичный малый – за ним все женское население общаги бегает. Хотя назвать человека ростом 190 с чем-то сантиметров «малым» - это надо богатое воображение иметь. - Да, да, сейчас. – я выплюнул истлевшую сигарету изо рта (плохая привычка, ничего не поделать) и, тяжело поднявшись и потянувшись, направился в аудиторию – присутствие на классном часу обязательно. Всегда всем что-то обязан… Так и проходит почти каждый мой день. Скучно и однообразно. До рвоты серо. Но этот ноябрь я не забуду никогда. - Дети, садитесь. – с напущено важным видом скомандовал учитель. Студенты второго курса, добродушно названные «детьми», послушно уселись по местам. - Сегодня новичка представят. – с парты позади меня шепнул на ухо Салвахе, мой второй «брат», человек, с которым я с радостью разделю душу, так же, как и с Маркусом. - Ты снова покрасился? – перебив его, тихо зашипел я, заметив контраст между красновато-рыжей челкой и самими волосами цвета шоколада с молоком на его голове. Салвахе надулся. Признаю, шоколадный с рыжим смотрятся очень весомо. Но не у парня же на башке?! - Да оставь ты его. – толкнул меня под локоть Маркус, сидевший рядом. Я фыркнул, но промолчал, ибо сам носил незаурядную прическу: вечно взъерошенные волосы до плеч и длинную, закрывающую глаза челку. Почему закрывающую? Они ярко-желтого цвета. Истовых христиан, из коих в основном и состояла общественность в старшей школе-интернате имени святой девы Александры, они попросту пугали – некое время меня даже считали порождением Сатаны. О моих глазах, которых никто, кроме Маркуса и Салвахе, не видел, ходят чуть ли не легенды. - Третья-четвертая парта, тишина! - Ну да, конечно, как всегда: Смоук, Аррепентидо, Спирит. – буркнул Салвахе, подперев ладонью щеку. - Студенты, внимание. – продолжал тем временем учитель. Класс замер. – Я хочу представить вам нашего новенького. Я тоскливо опустил голову на сложенные на парте руки, даже не подняв взгляда на того, кто входил в аудиторию. Мало ли, каким ботаном новичок окажется – ходил слух, что ему всего семнадцать, он нагнал два года и сдал экстерном сразу на второй курс, к двадцатилетним. После меньше разочарования от увиденного будет. В гудевшем и жужжащем до этого классе повисла тишина. Очень странно… - Иван, Иван, смотри… - Маркус начал теребить меня за рукав куртки. Какая у Маркуса реакция. Я поднял голову, и в тот же момент меня словно обдало легким морозным ветерком. У доски, лицом к аудитории, кротко теребя длинные рукава светло-синего свитера, стояло некое чудо со снежно-белыми волосами, которые будто светились на свету позднего осеннего солнца, чьи лучи проникали через окно. Это чудо взирало на мир смышлеными голубыми глазами, такими огромными, что, казалось, они занимали половину еще по-детски наивного личика. Они были цвета декабрьского неба – такие же глубокие, бескрайние, добрые. - Колин Ниеве. – поздоровался он с коротким поклоном. Ребята снова загудели, приветствуя нового члена большой студенческой семьи. Этот мальчик получит прозвище «зима». Мальчик-зима. И он изменит жизнь заядлого «подлеца» Ивана Смоука в скором времени.