Игра в молчанку

Ранним майским утром меня разбудил лёгкий поцелуй в лоб. Мой отец широко улыбался. Вместо привычной фразы «С добрым утром», я узнала – война закончилась. И тут мы с вами снова вернулись к этому слову «свобода». Возможность уехать обратно в Англию меня привела в состояние паники. Так долго ждала и наконец-то получила желаемое. Мне было немного страшно: я боялась вживую увидеть то, что осталось от Хогвартса. Колдографии в газетах по-прежнему посещали меня в кошмарах. Желание явиться в школу на последний курс обучения я приняла незамедлительно. Мне нужна была передышка. Мне было просто необходимо снова почувствовать себя внутри этой атмосферы. Хотя я не сомневалась в том, что школа после нападения ещё длительное время будет выглядеть иначе. Самой удивительной новостью стало возвращение статуса двойного агента Северусу Снейпу, который, как оказалось, весь прошедший год был директором. Профессор зельеварения выполнял приказ Дамблдора, смерть которого, между прочим, по его же просьбе была спланирована. Я совершенно запуталась во всей этой истории, но ясно было одно: Снейп остался «своим человеком» до самого конца битвы. Саму битву, кстати, он едва пережил. Тёмный Лорд решил избавиться от него одним из противнейших способов. Он сделал это чужими руками, точнее - с помощью своей мерзкой змеи. Зельевару повезло неимоверно: его нашли в воющей хижине и доставили в больницу. Снейп потерял много крови. Позже выяснилось, что он принял какое-то зелье собственной разработки. Сейчас директором назначили Минерву МакГонагалл, которой я отправила сову с просьбой принять меня на седьмой курс. Судьба оказалась благосклонна, и я получила положительный ответ.

***

Хогвартс-Экспресс неспешно ехал в сторону школы, за окном сменялись пейзажи и даже погода. Когда мы выезжали, на улице радостно светило солнце. Сейчас оно сменилось на тучи и приближающуюся грозу. В вагонах было удивительно тихо. Даже слишком. Большинство старшекурсников молчали. Все вспоминали погибших. Поговаривали, что в школе установили мемориал, и теперь в замке было нечто вроде своеобразной стены скорби. Осенний дождь крупными каплями падал мне на лицо, когда я шла от повозок в сторону Хогвартса. Школа сохранила своё прежнее величие, она словно феникс испытала перерождение. Некоторые башни находились на реконструкции, а в целом обстановка ничем не отличалась от привычной. Огни, горевшие в большом зале, были видны издалека. Внутри потолок, как подобает, украшали тысячи свечей, они парили на фоне чистого звездного неба. Единственным различием было то, что на стенах не висели факультетские символы, вместо них был герб Хогвартса на чёрном фоне. Было немного непривычно видеть Макгонагалл на месте Дамблдора, пусть она и ранее частенько его замещала. Я мельком рассматривала преподавательский стол. Практически весь коллектив был одет в чёрные одежды. Не считая профессора Трелони (с её чудаковатостью - это простительно) и Хагрида, видимо лесничему, ныне – преподавателю, было просто нечего надеть. Мимо моих глаз не могла проскользнуть фигура мужчины с тёмными волосами. Северуса выписали из больницы, и теперь он вновь был среди преподавателей. Министерство магии посчитало, что Минерва Макгонагалл лучше справится с должностью директора, поэтому Снейп вернулся на пост преподавателя защиты от тёмных искусств. Зельеварение ныне преподавал некий профессор Слизнорт, его, как оказалось, ещё застали мои родители в годы своего обучения. - Мы прошли через много испытаний в стенах нашей школы, - начала Макгонагалл. – Этим летом был установлен мемориал в честь памяти павшим. Вы можете посетить его в своё свободное время, - махнув рукой в ту сторону, в которой предположительно находился мемориал, продолжила директор. - Хогвартс всегда учил вас храбрости, мужеству и доблести. Те из вас, кто принял участие в битве за школу, могут гордиться собой. Благодаря вам ученики вновь получат знания в этих стенах в новом учебном году. В этот момент мне захотелось вжать голову в плечи. Чувство стыда заставило покраснеть до самой шеи. Подавляющее большинство в том зале - участники войны. Практически каждому из них пришлось рисковать жизнью, глядя в лицо взрослым волшебникам, пожирателям смерти. Тем, кто был намного старше, опытнее и кровожаднее, чем эти беззащитные дети. Многие даже не достигли совершеннолетия, а уже пополнили списки погибших на войне. Школьники участвовали в самой грандиозной битве, в то время как я отсиживалась в северной глуши, попивая глинтвейн, сидя у камина. Какой позор! Я полностью погрузилась в свои мысли, что и не заметила, как директор закончила свою речь. В реальность меня вернула соседка рядом, дернув за рукав. Первокурсников в этом году было намного больше, чем в прошлые года моего обучения в школе. В газете я читала, что Снейп не допустил присутствия магглорожденных учеников в школе в прошлом году. Удивительно, что он сделал это для их же безопасности. Очень жаль, что я поздно узнала про смену должности преподавателя зельеварения. Именно между этим предметом и защитой от тёмных искусств стоял мой выбор. Не скажу, что я испытывала отвращение к Снейпу. Нет. Мне было всё равно. Однако мне действительно не хотелось лишний раз видеться с ним. Дело скорее в моём отце и его одержимости безопасностью. Папа, как только узнал, что бывший пожиратель снова будет преподавать в школе, хотел запретить мне возвращаться в Хогвартс. Грозился, что ляжет под колёса Хогварс-экспресса. Такое поведение отца начинало пугать. Он всё чаще срывался на крик, и ежедневные перепалки стали обыденным делом. Порой казалось, что после возвращения из Норвегии он стал более безумным. Папу полностью поглотила идея дать нам полную безопасность. Мне пришлось перечислить уйму причин, по которым он мог довериться мне и отпустить на последний курс обучения. Я собрала все газеты с интервью про войну от лица преподавателей и учеников. У меня даже была идея написать очередное письмо Макгонагалл с просьбой лично объяснить отцу истинные мотивы всех действий зельевара. Самой смешно стало оттого, как я яро выгораживала Снейпа. Ведь раньше я его особенно недолюбливала.

***

Спальные апартаменты нашего факультета пострадали больше всего, по сравнению с остальными. Треть комнат находилась на реконструкции. Из всех покоев Когтеврана осталась цела лишь факультетская гостиная. Гриффиндорцам и Пуффендуйцам тоже потрепало спальни. Целостностью апартаментов могли похвастаться только Слизеринцы. Первый раз в жизни я позавидовала обитателям подземелий. В каждой комнате прибавилось по две лишних кровати. Во-первых, из-за восстановления помещений, которые, как назло, оставили напоследок. Во-вторых, из-за возвращения в Хогвартс магглорожденных студентов, не имевших возможность обучаться в прошлом году. В тесноте, да не в обиде. Какое блаженство было вновь вытянуться на кровати и провести ночь в школе. Мерлин – свидетель, будь моя воля, и это мгновение растянулось бы навечно…

***

Самым первым занятием в учебном году стала защита от тёмных искусств. Когда-то давно Снейп замещал оборотня-Люпина на занятиях, и эти уроки были ни капли не расслабляющими, как это всегда было у тогдашнего профессора. Безумно жаль, что такой человек погиб. Из всевозможных преподавателей, которые за эти годы обучали нас этому предмету, именно подход Римуса Люпина мне нравился больше всего. Северус Снейп заметно похудел с того момента, когда я видела его последний раз. Декан Слизерина (эту должность ему также вернули) и так отличался своим оттенком кожи. Но кто бы мог подумать, что от значительной потери крови, он может выглядеть ещё бледнее. И подобную бледность отнюдь не назовешь аристократической, она скорее болезненная. В сочетании с его излюбленной чёрной униформой кожа и вовсе казалась серой. Мне даже стало немного жаль его. Он стоял у своего стола в классе и читал лекцию привычным «снейповским» тоном. Словно ничего и не изменилось. Разве что предмет другой. Но это мелочи. Мне нравилось слушать его голос. Спокойный, ровный, уверенный. Когда он не отпускал колкостей, а был сосредоточен на занятии, я буквально наслаждалась тем, как он выговаривал, выплавлял слова. В голове мгновенно возникали образы и действия, описываемые в учебнике. Голос профессора оживлял моё воображение. Порой информация усваивалась с первого раза. Я давно для себя отметила, что не особо понимала прочитанный материал с первого раза, но если его рассказал Снейп своим низким мягким голосом, то понимание приходило незамедлительно. Так чётко он расставлял акценты на словах. Интонации, которые он менял в зависимости от важности того или иного термина в читаемом параграфе. Этот баритон был создан для того, чтобы вести, направлять. Я тряхнула головой, сама не понимая того, причем же тут мысли о голосе Северуса Снейпа. Он же холодный, вредный и точно ни разу не привлекательный. Стыдливо смутившись, я посмотрела на мужчину у доски. Снейп, как Снейп. Такой же, как прежде. Разве что голову, наконец, помыл, видимо, жирной она казалась потому, что профессор ежедневно склонялся над десятками котлов. Он меня вообще никогда раньше не привлекал. С чего вдруг я могла обратить на него внимание сейчас? Нет! Глупости.

***

Просидев пару лет без магической практики как таковой, я решила наверстать упущенное. Мой досуг отныне представлял собой посещением запретной секции библиотеки, где я находила замечательные фолианты по тёмной магии. А также посещением запретного леса, где тайком можно было колдовать. Невербальные заклинания стали моим новым увлечением. Очень интересная сторона чародейства. Я всегда восхищалась силой мысли, а когда её можно применить в деле, то ей тем более не найти цены. Заполучить нужный учебник было не так-то просто, но как только у меня это получилось, я сразу приступила к занятиям. Порой ночью я спускалась в факультетскую гостиную, где наедине можно было поколдовать, не опасаясь, что за тобой будут следить любопытные однокурсники. Так как в моей палочке сердечная жила дракона, то подобные заклинания очень хорошо принимались ею. Сам Олливандер предупреждал, что эта «начинка» склонна к тёмной магии. Поэтому я ничуть не удивилась, когда чары из этого раздела у меня стали выходить практически с третьей попытки. Другой моей страстью стало перемещение по воздуху. Этому было невероятно трудно научиться. Каждое индивидуальное занятие сопровождалось синяками. Да, я понимала, можно ограничиться трансгрессией, но в таком перемещении было нечто… завораживающее. Вы ошибетесь, если заявите, что этим способом пользовался сам Тёмный Лорд. Не только он. Насколько мне стало известно, знаменитые участники Ордена Феникса использовали аналогичный способ передвижения. К этому я и стремилась…