Игра в молчанку

Дождь страшно барабанил по подоконнику и крупными каплями скатывался по стеклам в кабинете трансфигурации. Такая погода мне напомнила Норвегию. Ветер в сочетании с ливнем уносил в те года, когда я сидела в крошечном домике посреди лесной чащи. Трудно сказать, скучала ли я по тем местам или нет. В них было своё очарование. Если бы я посетила их в качестве туриста, а не «узницы», то непременно отзывалась бы про них с полным восторгом, но, как ни крути, Хогвартс роднее. Моя тетрадка была исписана вдоль и поперек. Некоторые заклинания перечеркнуты, другие стояли под вопросом. Также меня очень заинтересовало зелье, которое мне давал Снейп. Жаль, что тот флакончик не был подписан. Если бы у меня получилось сделать нечто подобное, то можно было бы без опасок заниматься на тренировках в полную силу. Мне после того случая приходилось беречь себя. Если травма получится слишком значительной, то я буду вынуждена обратиться к мадам Помфри, а её расспросы мне были ни к чему. За использование тёмной магии нужно платить. В моём случае, рана, полученная после удара, не затянулась до конца. Мне повезло, что она небольшая. На поврежденном месте виднелась тоненькая розовая полоска: кожа содрана, а корочка не образовалась. Меня она не сильно беспокоила, но всё равно головные боли периодически накатывали.

***

Деревья полностью избавились от листьев спустя пару недель. Наложив защитные заклятия на ту территорию, на которой занимаюсь, я приступила к тренировке. Нельзя сказать, что у меня не получалось совсем. Прогресс был, безусловно. Как оказалось, волшебник сам мог выбрать, каким свечением будет отдавать его перемещение. Я студентка Когтеврана, значит, и цвета должны быть соответствующими. Иссиня-чёрный подошел идеально. Цвет ночного неба, в которое я с надеждой вглядывалась из своей спальни в Норвегии, мечтая вернуть себе прежнюю жизнь. Очень символично. У братьев Уизли появилась отличная штука для одежды. Она выглядела как обычный баллон, но внутри была жидкость с необычайно полезным эффектом. Называлась: «Выручайка для неряхи». При попадании на одежду она на некоторое время защищала ту от грязи, а также от возможных разрывов по швам. Уизли придумали её для тех, кому лень нести свою одежду в прачечную, да и вовсе следить за своим внешним видом, а я активно использовала её на своих тренировках. Через час, заметно устав, но сделав пару попыток, которые закончились тем, что я снова почётно приложилась головой и была вынуждена направиться в школу. Встретив мою подругу Энн, уже вместе с ней продолжила свой путь в Большой зал.

***

Ученики делали домашнее задание, Снейп прохаживался между рядов, где-то около дверей мельтешил Филч. Вся эта картина мне напомнила шестой курс, когда в школе проходил турнир. Моя подруга Энн что-то увлеченно переписывала из учебника. Она с головой ушла в работу, и я в такие моменты старалась её не трогать. Поэтому, пока никто не видел, я достала свою заветную тетрадку и продолжила изучать недавно переписанный материал из одного пыльного фолианта по зельям. На тайном списывании я всегда прокалывалась. Меня вычислить за этим делом элементарно, как раз-два. Вот и в прошлый раз в библиотеке я что-то нервно чиркала пером в тетрадке, наспех переписывая рецепт зелья. Прочитав, какая у него должна была быть консистенция и цвет, справедливо предположила, что оно могло бы быть именно тем самым зельем для ран. - Уф! Закончила, ура! – констатировала Энн. Я от испуга вздрогнула, и, наспех закрыв тетрадку, повернулась к подруге: - А доклад по чарам? Три свитка нужно написать… - Профессор Флитвик разрешил мне его не делать, а уделить больше времени тренировкам, - Энн повернула голову в сторону тех ребят, которые состояли с ней в команде. – Кстати, у нас уже должна была начаться тренировка. Капитан команды – Тара Голдхарт поймала взгляд моей подруги и одобрительно кивнула в ответ, давая понять, что всё в силе. Квиддич – классная игра, и я всегда болела за сборную своего факультета. Тем не менее, становиться её членом и набивать себе синяки метлой в области промежности мне не очень хотелось. Я, честно признаться, всегда была далека от активного образа жизни. Мне по душе меланхоличные посиделки у камина с книгой, а не все эти сумасшедшие всплески энергии. Получить бладжером по голове и неделю мучиться от мигрени – не самый лучший способ, чтобы показать себя обществу. Кстати, про головную боль: что-то она снова дала о себе знать. В глазах на секунду потемнело, а комната начала кружиться. Нехорошо. - Эй, - дернула меня Энн, возвращая в реальность. – Я сказала, что ухожу, ты меня слышала, Роуз? - Да-да, - выдавила из себя улыбку, мысленно подавляя неприятное ощущение в затылке. – Иди, мне нужно дописать этот доклад. Улыбнувшись в ответ, Энн неаккуратно покидала свои вещи в сумку, отдала работу Снейпу и удалилась из зала. Проводив подругу взглядом, хотела вернуться к своей работе. Но боль в затылке оказалась настолько резкой, что я невольно поморщилась и практически зашипела. Потянувшись рукой к своим волосам, я коснулась пальцами того места, где ощущения были неприятнее всего, и опешила. Волосы были влажные. Медленно опустив руку, я посмотрела на пальцы. Снова кровь! И когда я только успела, и что самое интересное, почему боль появилась только сейчас? Опасаясь, что эту картину мог кто-то заметить, я подняла голову и осмотрелась по сторонам. Дыхание потерялось где-то в недрах груди, когда я поняла, что на меня уставился Снейп. Вот проклятье! Не хотелось бы, чтобы это стало закономерностью, но на моей памяти это второй раз, когда он меня поймал на травме, полученной вследствие использования тёмной магии. Ибо без всяких сомнений профессор не дурак и мгновенно догадался обо всем. Ну почему я натыкаюсь именно на него? Неужели я не могла наткнуться на кого-нибудь более добродушного. Например, Хагрида!? Но нет. Моя судьба одарила меня превосходным везением, подсылая Северуса Снейпа на каждом пути. Благодарю. Одного взгляда и короткого кивка в сторону двери для меня было достаточно. Сделав этот жест, декан Слизерина направился к выходу. У меня не осталось выбора, кроме как собрать конспекты со стола, накинуть лямку от сумки на плечо и последовать за профессором. Тут не нужно было быть умнейшей студенткой столетия, чтобы понять: он снова вел меня в свой кабинет. Толкнув дверь рукой, Снейп пропустил меня внутрь. Мне уже стало страшно. Сейчас он снимет целую дюжину очков с моего факультета, назначит двойное наказание, сообщит директору, и мне воспретят посещать запретную секцию в библиотеке. Я мысленно приготовилась к его словесной тираде, которая сопроводится его типичной кислой миной и отпусканием шпилек относительно моего интеллекта. Два шага и мои глаза застелила темнота.

***

Закрыв дверь в свой кабинет, мужчина заметил, как студентка начала терять сознание. Она слегка покачнулась и весомой ношей практически рухнула вниз. Девушке невероятно повезло, что у Северуса Снейпа была прекрасная реакция. Он поймал её в нескольких дюймах от пола. Негромко ругнувшись, профессор протянул тело Роуз в сторону небольшого дивана. Уложив студентку, ругнулся еще раз, так как вспомнил, что мог сделать все с помощью магии. Только вот ситуация оказалась уж слишком неожиданной, даже для шпиона со стажем. В его кабинете еще никто не падал в обморок. Скорее всего, сама Гудвин потеряла сознание из-за травмы, а возможно ещё разнервничалась из-за возможного гнева со стороны преподавателя. Снейп хмыкнул. Он действительно хотел устроить ей взбучку. Зельевара раздражало, что некоторые люди не понимали всё с первого раза. Поначалу он не был уверен, что студентка Когтеврана практиковала перемещение по воздуху в Запретном лесу. Но теперь, судя её по травмам, всё сразу становилось очевидным: Роуз активно тренировалась. Северус ещё в Большом зале обратил внимание на то, что девушка поморщилась, когда дотронулась до своего затылка. Повернув голову юной мисс Гудвин и распределив волосы на пробор, он заметил очередную рану на её голове. На этот раз больше, чем предыдущая. Всхлип. Сейчас она начнёт рыдать в его кабинете, как типичная первокурсница на отработке, подумал зельевар. Однако девушка по-прежнему была без сознания. Повернув к себе лицо девушки, Северус заметил, что по её щеке плавно катились слёзы. Как же его напрягали все эти проявления женской слабости. Единственное: Роуз как раз и не походила на такой тип женщин. Невероятно странным было видеть её такой слабой. Вернувшись на учёбу в Хогвартс, она стала более сдержанной и молчаливой. Как говорится, себе на уме. С наблюдательностью у профессора никогда не было проблем, поэтому такая деталь не могла ускользнуть от него. Возмутившись от того, что он вдруг начал размышлять над манерой поведения какой-то студентки, Снейп встал и подошел к полке с зельями. Он резко повернулся. Северус вспомнил, что травма, полученная девушкой, появилась вследствие использования тёмной магии. Значит, действия бытового зелья было недостаточно. Раздражённо вздохнув, Снейп сложил руки на груди и посмотрел на тело, лежавшее на диване в его кабинете. Разумнее было бы отправить нахалку к мадам Помфри и доложить о происходящем Минерве. Только тогда он получит множество упрёков, что не сообщил всё своевременно по первому инциденту. Директриса проест плешь на его голове, а слушать её недовольные возгласы на тему того, что неэтично самостоятельно разбираться со студентами других факультетов, Снейпу никак не хотелось. Он вообще избегал всякого трёпа с её стороны. Северус устал от излишнего общения, которое не приносило никакой пользы. Ему так хотелось покоя, но на его голову уже во второй раз за только начавшийся учебный год свалилась напасть под именем: Роуз Гудвин. Девушка хрипло застонала. Северус отвлекся от своих дум и вернулся к «проблеме». Достав флакончик с зельем, профессор подошел к Роуз. На рану нужно было воздействовать более сильной магией, иначе она просто не затянется. Скривив уголок рта, Снейп понял, что ему придётся забраковать данную порцию зелья. Несмотря на это другого выхода у него не было: студентке требовалась помощь. Не дай Салазар, если всё хуже станет. Зельевар открыл флакон и поднес его к щеке девушки, позволяя прозрачным капелькам попасть в бутылочку. Собрав все слезинки, Северус закрыл крышку зелья и легонько встряхнул. Жидкость немного нагрелась, стала более жидкой, а спустя мгновение вернулась в своё прежнее состояние.

***

В ушах неприятно звенело, а в затылке чувствовалась заметная пульсация. Попытавшись пошевелить хоть какой-то частью тела, я поняла, что лежу. Точно, ведь я потеряла сознание. Лежала на чём-то мягком, хотя я точно помнила, что стояла посреди кабинета перед «отключкой». Открыв глаза, первое, что я увидела, была недовольная физиономия Снейпа. - Я бы наказал вас, как следует, но лежачих не бьют, - снова протягивает мне тот флакон. – Вы отдаёте себе отчет в том, что вы творите? – в его голосе появились стальные нотки. – Или вы настолько безнадёжны и инстинкт самосохранения отсутствует у вас изначально? Сердце практически выскакивало из груди, мои ладони потели, словно в комнате стояла сорокаградусная жара. А я испуганно смотрела на Снейпа и боялась проронить хоть слово. Что-то мне подсказывало: профессор понимает это. Дав себе подсознательный пинок, заставила себя сказать хоть что-то. Если молчать окончательно, то он и вовсе будет еще больше насмехаться в своей любимой манере. - Простите профессор, но я отдаю себе отчёт в том, что я делаю, - опустила взгляд, опасаясь, что его издевательская усмешка снова выбьет меня из колеи. - Нет, не отдаёте, Гудвин! – возразил зельевар. – Какая наглость продолжать использовать запрещённую магию после замечания преподавателя. Каждое его слово было насквозь пропитано злобой и ядом. Ну и откуда в этом человеке было столько угрюмости?! Снейп в своей жизни хоть раз искренне смеялся? Были ли у него моменты, когда он радовался словно ребёнок? Уверена, что нет. Как ни странно, я вновь испытывала сожаление. Всё складывалось так, что Северус Снейп никогда не был счастлив в своей жизни. Вот кому обидно за свою судьбу. - Двадцать очков с Когтеврана за очередное нарушение школьных правил, - он расхаживал по кабинету. – Ещё двадцать за то, что ослушались преподавателя, - он поджал губы в недовольной ухмылке. - Я добьюсь того, чтобы вы не имели доступа в запретную секцию библиотеки. А я всё еще молчала, не в силах даже пошевелиться и нанести эту проклятую мазь на свой затылок, который, казалось, сейчас разорвётся от боли. Пусть Снейп дальше выпускает пар, мне было всё равно. После отцовских нравоучений я нарастила прочную броню и не собиралась показывать своих эмоций. Мне не хотелось предстать перед ним в качестве истерички. Мне нельзя было вступать с ним в эту словесную перепалку. - И что вы скажете в своё оправдание? – подняв тёмную бровь и сложив руки на груди, поинтересовался профессор. Сжав руками края мантии, я практически открыла рот готовясь ответить. Но в мою голову снова хлынуло множество мыслей. А что я ему могла сказать? То, что я совершеннолетняя и сама несу ответственность за своё здоровье? Нет, это нелепо. Он не мой отец, чтобы его могли убедить такие причины. Мы в школе, тут нужно соблюдать правила, и Снейп сразу напомнит мне об этом. Заявить, что я всего лишь хотела научиться перемещаться по воздуху? Глупости, он презрительно хмыкнет, намекнув на мою недалекость, и мимолетом вставит шпильку, что с моим уровнем знаний это бесполезно. - Гудвин, то, что ваш отец полный трус, я уже понял, - его глаза азартно заблестели. – Неужели вы настолько переняли его манеру, что боитесь даже рта раскрыть, чтобы ответить хоть что-то? Я опешила. Снейп сейчас, несомненно, перегнул палку. - Я не трусиха, профессор. Просто мне нечего сказать в своё оправдание. Отпустив мантию, я переплела пальцы в замок, чтобы скрыть дрожь в руках. - Наконец-то вы осознали свои ошибки, - он прищурился. – И не сомневайтесь, наказание вы получите соответствующее. Всю неделю будете драить клетки для пикси. Я позабочусь о том, чтобы у вас не было времени на ваши... эксперименты, - практически выплюнув последнее слово, прошипел зельевар. – И обработайте, в конце концов, свой затылок, не хватало, чтобы вы ещё больше деградировали. Послушно кивнув, я снова нанесла зелье. В этот раз что-то изменилось, рану не так сильно щипало, и я почувствовала, как затылок слегка потянуло. Возможно, он мне дал другое зелье, не знаю. Но мне стало легче, как только я коснулась пальцами кожи. - Можете оставить зелье себе: за одно использование рана не затянется, - поморщившись, пояснил мне Снейп. – Собирайте вещи и проваливайте из моего кабинета. То, что Снейп назвал моего отца трусом, несомненно, верх гнусности. Пусть зельевар был прав. Но это низко. Хоть я и не спорила, ведь поступок отца иначе как трусостью не назовёшь. Меня ничуть не удивляло, что декан Слизерина догадался, почему мы исчезли из магического мира на несколько лет. У Северуса точно никогда не было проблем со смекалкой, и то, что мы, проще говоря, сбежали, стало очевидным в мгновение ока. При всем при этом, высказывать такие вещи прямо мне в лицо, было подлостью даже для такого человека, как Снейп. Вместо того чтобы возразить, я молча пялилась на преподавателя. Горькую правду нужно было научиться принимать, я знаю это, но согласитесь: всё равно обидно слышать такие вещи про отца. Пусть наши отношения с папой все еще были очень напряженными, он не перестал быть моей семьей.