Credendo vides II

- Где Йо? - Пошел вместе с Хорокеем в голубятню, табор прислал весть. - Все в порядке? - У них все отлично, готовятся к зиме, спрашивают, когда можно возвращаться, ведь это наша земля. - Для этого я тебя и позвал. Если нам повезет, то очень скоро. Рен кивнул, проходя вглубь башни муниципалитета. Комнатка, расположенная на самом верху смотровой трубы была настолько мала, что здесь поместились только стол, несколько полок и два стула. В башне, правда, было очень много потайных комнат, всяческих лазеек, коридоров, не видных невооруженным глазом, но в основном Хао проводил свое время именно здесь – помимо прочих плюсов, был еще один немало важный – на самый верх башни было лень забираться толстым вельможам, что любили отвлекать Асакуру от важных дел менее важными. Да и вид из бойницы, надо сказать, был замечательный. - До меня, кажется, дошло, как снять проклятье, - проговорил Хао и, не отрывая взгляда от каких-то записей, кивнул на стул, чтобы Ренни сел. Тао опустился на жесткое сидение и положил ноги на стол, чтобы побыстрее привлечь к себе внимание. До этого он потратил десять минут в пустую, потому что Хао никак не реагировал на его присутствие, если не учесть вступительный разговор. И так пришлось в срочном порядке отсылать Хоро, чтобы он куда-нибудь увел Йо, такая спешность, а тут на тебе! – ноль внимания, фунт призрения. Ноги перед носом на Хао произвели впечатление, поэтому он перевел взгляд на друга и кашлянул, намекая, что понял. Рен, однако, лишь закинул ногу на ногу и сверкнул желтыми глазами. - Я-то тут причем? Не хочется мне как-то это знать, - сказал он. - Я тебе пока ничего не скажу, так как не знаю, что произойдет. Я всю неделю старался незаметно выведать все, чтобы Тамаш ничего не узнал, думаю, у меня получилось. Дело за малым, снять с Йо эту дрянь. Но как только это случится, Тамаш тут же явится в город. - Мы этого и хотим, разве нет? - Ты прекрасный боец, я тоже кое-что умею, - скромно заметил Асакура. – Но Тамаш всегда в выигрыше, потому что может создать армию марионеток. - И что ты предлагаешь? - Во-первых, - бывший аристократ встал, скинув волосы с плеча на спину. - Мне нужна твоя сила. Рен нахмурился, не понимая, к чему клонит друг. Он хотел задать вопрос, но дверь в комнату вдруг открылась, и Ренни обернулся, чтобы посмотреть, кто пришел. На пороге стояла деревянная кукла, больше похожая на манекен - ровное лицо, никаких лишний выпуклостей и прочего, всего лишь силуэт человека. - Отлично, - с сарказмом выдохнул Тао. - Настолько обнаглели, что уже сюда заходят. Куда смотрит охрана? Хао невольно усмехнулся. Рен на то и Рен, что будет просто недоволен, а не завизжит, как девица, увидев марионетку даже в собственной спальне. Однако, видя, что друг уже собрался доставать кочергу из камина, чтобы разбить куклу на щепки, Асакура поспешил пояснить: - Расслабься. Это моя кукла. Рен удивленно замер, хотя кочергу уже схватил. Кукла ровно, без трепыханий и дрыганий прошла вглубь комнаты и остановилась возле романипэ. - То есть твоя? - уточнил Тао. - Ее создал я, - с плохо скрытой гордостью поведал Хао, осматривая творение. - Я не только понял, как снять проклятие с Йо, но и как Тамаш вообще это делает. Рен подошел ближе, протянул руку и постучал по деревянному корпусу пальцами - раздался характерный звук, правда утробный, гулкий, будто внутри кукла пустая. - И я хочу научить этому тебя. Но прежде этого, ты должен стать кукловодом. Я тут немного помаялся, но нашел вторую половину твоей души. - Как? - не понял Ренни. - Это простая цыганская магия, труда не составило, - пожал плечами Асакура. - И кто этот счастливчик? - настороженно поинтересовался Рен. Внутри у него боролись два чувства: с одной стороны, разумеется, хотелось обладать такой силой, а с другой стороны совсем не хотелось становиться кукловодом, хотя безусловно радовало, что управлять будет он, а не им. Но все равно доверие этого не вызывало - подобный расклад вряд ли устроит как его самого, так и Хоро. А вдруг то, что возникло между Йо и Хао всегда возникает между хозяином и марионеткой? Рен в своих чувствах был уверен, поэтому не хотел, чтобы в этом плане что-то изменилось. - Их было несколько. Я выбрал для тебя самый подходящий вариант. Но если тебя не устроит, подберем другого. - Ну? - недовольно поторопил Рен, хотя уже решил отказаться. Просто любопытно. Хао посмотрел на него долгим взглядом и подошел к узкой, но высокой бойнице. Из нее была видна площадь, что вела ко входу в муниципалитет, низкие домики улочки напротив, серебристая чешуя реки Дэв и кусочек пристани за углом. Утром, как обычно, город был полон жизни, поэтому по площади сновали люди, булочник кричал что-то призывное, вынося на прилавки дымящийся хлеб, молочник с удовольствием бил колокольчиком, чтобы ему уступили дорогу, девушки подставляли руки последним лучам солнца. Среди этой толпы легко можно было заметить двоих, что шли прямо ко входу - одного с шоколадными волосами, в которых запутались солнечные блики, другого с синими, перевязанными широкой повязкой. Рен проследил за взглядом Хао - его темные глаза внимательно следили за Хорокеем. - Скажи мне, - попросил Асакура. - Почему тебе так повезло? Всю жизнь провести рядом с любимым человеком. Рен усмехнулся, складывая руки на груди. Он не знал наверняка, где его вторая половинка, но всегда это чувствовал. - Бог любит меня, - с доброй усмешкой ответил он. - Вас всего лишь разделяла река. Йо всегда хотел в город. - А я боялся той стороны, - задумчиво признал Хао. - Зато сейчас про вашу любовь цыгане песни складывают. Так что мне нужно делать? Хао усмехнулся. Знал, что Тао не сможет отказаться. Было принято решение не снимать с Йо проклятие, чтобы Тамаш ничего не заподозрил раньше времени. Волос с головы вполне мог выпасть или еще что-то, но Хао уже понял, что остальные прячутся явно не в волосах цыгана. Он долгое время смотрел на любимого, незаметно и тихо, чтобы не заподозрил ничего и сам Йо, а через него каким-нибудь образом Тамаш. Один из седых волос был обнаружен совершенно случайно, но именно он дал Хао подсказку, что перебирать шевелюру Короля цыган он может хоть до посинения, но больше там ничего не найдет. Так же это дало ему подсказку, что Тамаш все еще видит глазами Йо, зато больше не может слышать его ушами. Это было на руку. Поздним вечером, когда в комнате горели множество свечей, Йо и Хао лежали в постели и просто разговаривали. У Йо нет привычки отводить взгляд, когда он говорит и слушает, и именно поэтому Хао случайно обнаружил в его глазу какой-то серебристый проблеск, по которому гуляли алые блики пламени. Он долго приглядывался, пока не понял, что зрачок Йо опоясывает седой тонкий волос. На левой руке, прямо в синей вене, так хорошо видной на руках, так же был обнаружен седой волос – когда руки цыгана напрягались, он был хорошо виден, а так почти незаметен. Хао сделал вывод, что этот отвечает за движение. Больше всего времени Хао потратил на поиск своего волоса – он такой же темный, как у Йо, его вполне можно спрятать среди остальных прядей на голове. В конце Йо уже сам что-то начал подозревать и заявил Хао со смехом, что бывшего аристократа раньше так сильно не интересовало его тело. Хао отшутился, но стал осторожнее – Йо ему доверят безоговорочно, а Тамаш может следить за каждым шагом. Было проведено много экспериментов. Сперва на деревянных и тряпичных куклах, потому что Хао хотел понять, как надо сделать все правильно, как Тамаш вшивает волосы в людей, как от этого избавиться и прочее. Труды дали свои плоды, а Асакура, наконец, нашел решение. Но избавлять Йо от проклятия пока слишком опасно. Тамаш ни о чем не должен знать до тех пор, пока романипэ не станет сильным, равным ему. В очередной из вечеров, когда Хао подбирал слова для заклинания и перебирал множество фолиантов в поисках подсказки, к нему неожиданно заявился странный гость. Эта старуха была известна тем, что могла куда угодно проникнуть незамеченной, поэтому когда Кхамали вошла в комнату на самой вершине башни муниципалитета, Асакура почти не удивился – стража ее вообще, наверное, не заметила, словно призрак проплыл, а не живой человек. Асакура искал ее сам, но безрезультатно, хотя знал, что она когда-нибудь притащится сама – у него было очень много вопросов. - Здравствуй, голубь мой недобитый, - просипела она, резвыми мелкими шажками проходя в столу. - Привет, теть, - беззлобно улыбнулся Хао. - Как дела твои? Не болеешь? Бывший аристократ усмехнулся, подумав, что они разговаривают так, будто заходить на кружечку медовухи, у старухи уже вошло в плотную ежедневную привычку. - Все хорошо, твое здоровье как? - Ох, болит все, сизокрылый, болит. Ножки отваливаются, спинка, как березка, прогибается, ломит, колит, ох-ох-ох… - Эля? - Да-да-да, конечно. Хао встал с кресла, открыл нижний ящик стола и достал оттуда пузатую бутылку. Сам он не пил, но она стояла там на случай важных переговоров. Хао, если честно, толком никогда не видел лица Кхамали – запомнил только сумасшедший взгляд и растяжки, словно она горела в огне. Сейчас же старуха сидела сгорбившись, ее угловатое лицо было скрыто тонкими, вьющимися прядями серых волос. Руки постоянно подрагивали, Кхамали не клала их на колени, а постоянно следила за нервной пляской пальцев, будто боялась, что они отвалятся, подобно сухим веткам. Хао поставил перед ней на стол жестяную кружку, наполовину наполненную элем, и сел обратно. Старуха резво для своей тряски схватила предложенное угощение, сделала пару глотков и, громко вскрикнув, поставила ее обратно. - Так зачем ты пришла, теть? – спросил романипэ, хотя теоритически ответ знал. Нельзя сказать, что произошедшее далее его не удивило. Удивило, просто он хорошо это замаскировал. Кхамали выпрямилась, откинула с лица грязные, спутанные волосы и вполне трезвыми и нормальными глазами взглянула на бывшего аристократа. Хао все же удивленно расширил глаза, когда понял, что она вовсе и не старая – грязное лицо создавало видимость морщин, но если присмотреться, можно было бы понять, что ей от силы лет сорок-пятьдесят, больше и не дашь. Сгорбленное до этого тело выпрямилось, тонкая фигура легко откинулась на спинку кресла. Бесформенные тряпки вдруг стали сильно оборванным, но когда-то дорогим платьем. - Самое время все разъяснить, - хриплым, но четким голосом выговорила она. Хао встал и закрыл дверь на ключ на всякий случай. - Я могу задавать вопросы? – спросил он, усаживаясь на свое место. - Я пришла, чтобы ответить тебе на них. - Почему раньше не приходила? - Ты был не готов, я ждала, пока ты научишься заклинаниям Тамаша. Хао поднял бровь, не понимая, как Кхамали узнала об этом, но та поспешила развеять его страхи: - Я переплела твой волос со своим, чтобы Тамаш ничего не заметил. - Но разве… - Нет, - прервала она, догадавшись. – Ты все немного не так понял. Волос в глазном яблоке, голове и руках – волосы управления. Тамаш не может видеть и слышать, благодаря ним. Он просто управляет – мозгом, головой, телом. Мы двигаемся из-за сигналов мозга. - А последний волос? - Твой. И мой. Тамаш не заметил, моего, поэтому в Йо переплетены три волоса – мой, твой и Тамаша. Благодаря нему он все видит и слышит, как и я, как можешь и ты. - Как? - Сделай так, как ты делаешь обычно, чтобы управлять Йо. Но не управляй, а просто смотри. Хао настороженно взглянул на старуху, но, расслабившись, прикрыл глаза. Это получалось у него мгновенно, он почти усилий не прикладывал, просто думал об этом. Вот и сейчас сквозь знакомое ощущение нитей на пальцах, начали проступать смутные образы. Спустя пару минут Асакура понял, что Йо с Хорокеем и Реном сейчас ужинает в одном из баров города. Он слышал шум и музыку, но сам Йо не разговаривал, молча жуя мягкий хлеб. Когда Хао отпустил Йо, наваждение пропало. - Почему я могу управлять Йо, если мой волос только один? - Потому что у нас одна душа. - И зачем ты это сделала? - Добраться до тебя Тамашу было не так-то просто. Да, в вашем доме всегда ошивалось достаточно марионеток, но все они принадлежали твоему отцу, поэтому не выполняли приказов Тамаша. Ту сторону ты не посещал, подойти к тебе в городе он не мог, в общем, шансов встретиться с тобой тет-а-тет, у него было очень и очень мало. Но ты нужен был ему. - Зачем? – не понял Хао. Это тема волновала его больше всего. - Раз в пятьсот лет в городе появляется Кукловод. Всегда так было, есть и будет, как бы ты ни старался. Подобные ему чувствуют новоприбывшего, не знаю уж как. Время Тамаша на исходе, понял он это с твоим рождением. Ему было необходимо сделать тебя зависимым, сделать тебя рабом ситуации, чтобы продолжать править балом. Такая односторонняя борьба. Хао явно долго переваривал информацию, скептично глядя на Кхамали, поэтому старушка решила растолковать яснее. - Ты должен стать следующим Кукловодом города. А Тамашу это не на руку, потому что сразу погибнет. Ему больше, чем пятьсот лет, одному Богу известно, как мир еще носит его бренное тело. - Почему я? - Судьба у тебя такая. Но Тамаш не думал, что своим заклинанием тебе поможет. Он надеялся, что тебя это наоборот сломит. А ты экий живучий! - А зачем тебе видеть все, что видит Йо? - Я хотела видеть, что происходит с тобой. И я всегда помогала, когда нужно было. - Например? - Я помогла тебе, если не помнишь, собрать Йо – без меня ты бы и не додумался склеить его, и не смог бы найти Тамаша. Я словила Йо, когда ты сбросил его в канализацию на маскараде, чтобы он не разбился. И это я открыла ваш гроб и рассоединила вас, чтобы вы проснулись. - Почему ты не сделал этого раньше? - Ждала, пока город опустеет от его марионеток. Потом я решила сама его убить, но просчиталась, это была его кукла. - То есть я был прав, что смерть Тамаша тут ни при чем? - Да. Вы не зависите от его смерти, потому что вы живые люди. Деревянные куколки и прочая требуха – да. Для того, чтобы вы проснулись, вас надо было рассоединить. - А зачем тебе его убивать? Кхамали сделала еще один глоток из кружки и, поморщившись, получше укуталась в порванную шаль – в башне и правда было прохладно, просто Хао уже давно к этому привык. - Он не достоин уже быть кукловодом. Он сошел с ума. - Кто ты вообще такая? Старуха криво усмехнулась и отвела черные глаза от бывшего аристократа. Она глубоко и гулко дышала, будто решалась, боялась. Она даже внутренне сжалась, постарела на десяток лет, тихо выговаривая слова, словно в глубокий колодец: - Я дочь Тамаша, - она перевела взгляд на Хао, который даже не попытался скрыть удивление по привычке. – И твоя настоящая мать. Хао несколько минут смотрел на нее, не шевелясь. Сомневаться в ее словах он почему-то и не подумал. В комнате повисла такая гнетущая тишина, словно кто-то свыше выкрутил колесико звука на минимум. Все моментально прошло, как только Асакура склонился, взял бутылку эля и сделал пару внушительных глотков прямо из горла. - Сколько тебе лет? - Сорок три. - Ты не та самая первая дочь Тамаша, из-за которой все началось? - Это легенда, хотя в ней есть доля правды. Кукловод появляется каждые пятьсот лет, это закон для города, обновление крови. Но именно из-за своей первой дочери Тамаш встал не на ту тропу. - А ты? - Дочь от его последнего брака. Поняла, что творится слишком рано, мне это никогда не нравилось. Отец творил ужасные вещи. Я попросила приюта у цыган, они приняли меня, но не знали, кто я. Потом я ушла, когда поняла, что скоро родитесь вы. У Хао во рту все пересохло. - Йо?.. - Твой брат. Ты так же сын Микихисы. Хао опустил взгляд в пол. Тело нещадно било какой-то странной дрожью, в голове не укладывалось. - Вас разлучили, чтобы вы не попали к Тамашу. Мне пришлось забрать тебя и отнести в город, подкинуть в чужую семью, чтобы Тамаш не смог вас найти сразу. Это произошло бы когда-нибудь, но если бы в младенческом возрасте, все было бы непоправимо. - То есть Йо мой брат? - Да. - Близнец? - Да. Ты пойми, что все… - Брат-близнец… - Господи, тебя это волнует?! - А не должно?! – сорвался Хао, моментально забывая об аристократической сдержанности. Аристократизма в нем вообще не осталось. – Я, Тамаша мне в отцы, больше всего на свете люблю собственного брата! Кхамали сдержанно выдохнула. - И что? – просто спросила она. Хао замер, не ожидая этого вопроса. Кхамали выглядела настолько спокойно, что для нее тут, казалось, нет ничего удивительного. - Ты чистокровный цыган, Хао. Ты должен был стать Королем. Но даже в детстве вы были настолько связаны, что разлучить вас было практически нереально и без всяких заклинаний. Йо задыхался, когда я унесла тебя. Если честно, мы с Миком почти ничему не были удивлены. Хао, конечно, знал, что у цыган намного проще с нравами и все такое. Любишь – люби, только искренне. Но то, что Йо ему одной крови, не давало Хао покоя. - Это чудо, - она склонилась ближе к столу. – Это чудо, что вы так связаны. Вы единственные, кто может, наконец, очистить этот город от грязи. Хао молчал, пытаясь все осмыслить и принять. Это давалось ему с трудом, он никак не мог свыкнуться с мыслью, что те люди, с которыми он рос – ему не родные, что его мать сидит прямо напротив него, что человек, которого он безумно любит – его родная кровь, что все обернулось так, как даже Хао того не ожидал. Кхамали встала и осторожно подошла к сыну. Она мягко, аккуратно, словно боясь, что ее оттолкнут, прижала его к своей груди, обняв ладонями голову. Ее руки показались Хао на удивление теплыми и приятными. - Прости, что так долго молчали, - тихо произнесла она. – Сейчас ты не понимаешь, но потом поймешь. - Уходи, - глухо попросил Хао. Кхамали спорить не стала. Подобрав полы платья, он вышла из комнаты и покинула башню, только на улице снова как по волшебству превращаясь в сгорбленную, сумасшедшую старуху. Хао просидел на одном месте всю ночь, не сводя взгляда с жестяной кружки, оставшейся на краю стола. Он не знал, как посмотрит в глаза Йо, как ему все расскажет, как будет дальше с этим всем жить.