Credendo vides II

- Что ты никогда мне не простишь? – тихо спросил Хао, глядя в маленькую прореху штор. За окном бушевала гроза. Утреннее голубое небо заволокли темные тучи, не пропускающие ни единого лучика солнца, а дождь хлестал с такой силой, что казалось, будто он никогда не закончится. Город был совсем пуст – всего несколько часов прошло с тех пор, как через его ворота прошел последний живой человек. В городе остались одни марионетки, Хао, Йо, Хоро, Рен и Кхамали. Последняя сидела на софе в темной части комнаты и мирно попивала чай с чабрецом – его терпкий аромат витал по всему помещению. - О чем ты? – не понял Йо. Хао слабо усмехнулся и прикрыл глаза. - Есть ли что-то, чего не сможешь мне простить? – повторил он свой вопрос. Йо честно задумался, но в итоге пожал плечами и расслабленно ответил: - Зависит от того, как ты будешь просить прощение. - Делите шкуру еще не убитого медведя, - подала голос Кхамали, отставляя чашечку в сторону. Тонкий фарфор громко звякнул в тишине. Йо успел почувствовать подвох, о котором, судя по всему, знали эти двое, но не успел задать вопрос. - Они пришли, - на выдохе сказал Хао. Йо подошел ближе и выглянул в окно: на большую площадь перед зданием муниципалитета со всех улиц города стекались марионетки. Они двигались заторможено, будто нехотя, шли ломким шагом, но Хао знал, что Тамаш просто экономит энергию. Среди деревянных кукол ему удалось разглядеть несколько десятков марионеток в железных доспехах. С ними будет сложнее. Йо немного закусил губу, борясь с собственным страхом – несмотря на то, что он знал, насколько силен Хао, Тамаш не уступал ему ни в численности марионеток, ни в способностях управлять ими. - Их так много, - обеспокоенно выдохнул он. Хао ободряюще положил руку ему на плечо. - Не волнуйся, - произнес он. – У нас не меньше. Йо слабо улыбнулся в ответ, но почему-то легче не стало. - Твоя главная задача, - продолжил бывший аристократ. – Сидеть здесь и не высовываться. Что бы ни случилось. - Ты собираешься туда? – испуганно воскликнул цыган. - Конечно, - усмехнулся Асакура. – Не буду же я наблюдать за всем этим из окна. Марионетки Тамаша остановились посреди площади, многие из них продолжали прибывать. Мерещилось, они появляются даже из-под земли, и волнение Йо росло с каждой минутой. Сейчас это выглядело куда страшнее, чем обычно. Площадь полнится тенями. Марионетки поднимали головы и безошибочно находили стеклянными глазами окно, за шторами которого скрывались цыгане. Они открывали беззвучно рты, но пока не шевелились. - Ты хочешь, чтобы я наблюдал за всем этим из окна? Хао усмехнулся и пошел к выходу, медленно отвечая: - Ты не должен даже подходить к окну. Йо дернулся, пытаясь остановить или хотя бы возразить, но не смог произнести ни звука немыми губами, ни пошевелить замершим телом. Он лишь отчаянно вскрикнул, но Хао уже вышел из комнаты. Кхамали, изящно поднявшись с кушетки, подошла к своему младшему сыну и потрепала его по волосам. Новая попытка Йо дернуться не увенчалась успехом. - Не волнуйся, - произнесла она. – Там просто для тебя опасно. Хао справится, вот увидишь. Йо что-то помычал, но сказать толком ничего не смог. Кхамали вышла следом за своим старшим сыном, и только после того, как она прокрутила ключ в замке три раза, Йо, которого трясло от злости и страха за родных людей, не удержался на ногах и свалился на застеленный ковром пол. Сколько бы он ни дергал запертую дверь или оконную раму, ничего не выходило, а тем временем Хао, выйдя на площадь, громко, так что Йо услышал сквозь запотевшее стекло, произнес: - Добро пожаловать в мой город, уроды. Йо прилип к окну, как мокрый лист: он и боялся смотреть, и взгляда отвести не мог, хотя даже после слов Хао, ни одна марионетка не двинулась с места. Куклы просто уставились на бывшего аристократа и совершенно не шевелились, впрочем, Хао вроде бы тоже не спешил действовать. Кроме того, напротив толпы деревянных и стальных кукол, он стоял совершенно один. Уже скоро Йо понял, чего добивался его возлюбленный. Сквозь толпу бесчисленной, бездушной армии, шел закутанный в порванный синий плащ старик. Он остановился всего в нескольких метрах от Асакуры. Они не произнесли друг другу ни слова. Тамаш лишь немного повел плечом, и его марионетки бросились вперед так резво, что Йо этого даже не ожидал. Цыган успел лишь закричать, уверенный, что с такой толпой Хао один не справится, но бывший аристократ не дернулся. Йо схватился за сердце и медленно сполз под подоконник, когда перед Тамашем выскочил Хоро, а марионетки резко остановились. - Туристы в городе, - радостно воскликнул Хорокей, гостеприимно разводя руками. – Бог ты мой, сколько друзей с собой привел. - Чего? – растерялся Тамаш, ожидавший чего угодно, кроме столь откровенной клоунады. - Слушай, у нас в городе делают прекрасные фигурки из стекла. Я смотрю, ты любишь резать по дереву. Тамаш быстро взял себя в руки и дал бугушагу по лицу наотмашь. Хоро упал на мощенную площадь, и тут же на него кинулись деревянные куклы – они рвали на нем одежду, волосы, пытались вонзить острые пальцы в бледную кожу. Времени, что он дал, Хао хватило, чтобы понять, что перед ним стоит не настоящий Тамаш, а его марионетка. О друге он не переживал: настоящий Хоро, заметив столь наглое посягательство на свою фарфоровую куклу, выругался и, устроившись поудобней в одной из бойниц муниципалитета, дернул за рычаг, который открыл плотины реки Дэв. Вода, получив свободу, быстро потекла по течению вниз, а берег, огибающий площадь, оказался полностью заполонен марионетками Хао. Таким образом, Тамаш со своими куклами моментально были окружены, но Хао явно не хватало мастерства в отличие от Тамаша, который даже не дергался, но при этом управлял своими куклами. Сам Хао начал отступать, а старик недолго думая, двинулся за ним. Когда Йо выглянул в окно в следующий раз, на площади уже разворачивалась целая битва. Среди груды дерева невозможно было разобрать кто свой, а кто чужой. Но ни Хао, ни Хоро, ни Рена нигде не было видно. А еще Йо вдруг понял, что за ним обязательно придут. Цыган подлетел к двери дернул ручку еще раз, но она, конечно же, не поддалась. Сквозь стены здания и дрожащие от грома окна, был слышен только деревянный стук: ни криков, ни стонов, ничего. Складывалось ощущение, что кто-то просто рубит дрова, но от этого лишь больше становилось не по себе. Йо понимал, что Хао где-то там, потому что для управления таким количеством кукол, он еще должен был держать с ними визуальный контакт. А значит, в любую секунду он может погибнуть. От бессилия, Йо забарабанил дверь руками и удивленно отскочил, когда такой же стук раздался другой стороны. Дверь открылась, не заставив себя ждать. На пороге появились две марионетки, и цыган не смог понять, кому именно они принадлежат. Не разбираясь, Йо ящерицей скользнул между ними, но те даже не предприняли попытку погнаться за ним вслед. Он несся по коридорам так быстро, что воздух в легких быстро закончился. Но практически у самого выхода из муниципалитета чья-то рука схватила его за шкирку и поволокла обратно. - Тебе было сказано сидеть в комнате, - это была Кхамали. - Я не могу просто так сидеть и ничего не делать! - А что ты можешь сделать там? – резонно заметила женщина, продолжая пытаться утащить сына подальше от выхода. Йо знал, что ничего, но должен хотя бы попытаться. Он дернулся из последних сил и, вырвавшись, побежал вперед, открыл тяжелые двери и вышел прямо под стену дождя. Долго искать Хао не пришлось: марионеток было так много, что бой, казалось, не закончится никогда, и в принципе было понятно, что самая главная борьба идет между Кукловодами – марионетки могли драться долго, ведь они не уставали, их практически невозможно было убить. Но Тамаш был не таким уж дряхлым, каким казался изначально: Хао почти постоянно отступал, защищаясь. Старик был старомоден, поэтому нападал голыми руками или двумя кинжалами, зажатыми в мозолистых руках. Хао пытался одновременно удержать контроль и отражать его атаки при помощи только одного ножа. Йо кинулся к любимому, но на полпути замер, не в силах пошевелиться. Несмотря на то, что именно сейчас он был очень легкой добычей для марионеток, все обходили его, словно цыган тут и не стоял. Бой продолжался у Йо на глазах, но в то же время, казалось, был очень далеко. Сквозь стук и глухие удары раздался крик – Йо отмер, когда Тамаш вонзил кинжал прямо в шею бывшего аристократа. Время по-настоящему замерло: куклы Асакуры попадали на землю, а подчиненные Тамаша остановились именно в тех позах, в которых были. Йо с застывшими на глазах слезами смотрел, как старик черными глазами вглядывался в белеющее лицо Хао, из горла которого по-прежнему вырывался хрип. Йо успел себя проклясть. Чем они думали, когда мечтали о том, что смогут одолеть старого Кукловода? Хао, несомненно, прекрасный боец, но одновременно управлять тысячами марионеток и драться слишком сложно. Кроме того, цыган подставил его сам – если бы он не выбежал, Хао не стал бы отвлекаться. Йо упал на колени, давя в груди отчаянный крик. Хао, под которым медленно растекалась багряная лужа, лежал недвижимо и уже тихо – дождь быстро смывал кровь в водосток. Тикали часы на башне, стрелка резко дернулась и пробила полдень. В голове цыгана было пусто – он вскочил на ноги и, подбежав к нему, быстро коснулся холодной кожи лица пальцами, но ничего не произошло. - Хао, - прохрипел Йо, убирая длинные волосы с его лица. – Хао, пожалуйста… - Забудь, - раздался скрипучий голос рядом. Йо, в голос взвыв, уткнулся лбом в грудь бывшего аристократа, приподняв его легкое тело над землей – сквозь слезы он успел увидеть, что к ним кто-то подходит, но все вокруг стало неважным. Плевать, если его убьют, плевать, если сейчас он переживает последнюю минуту в своей жизни. Он лишь цеплялся замерзшими пальцами за рубашку Хао, давя громкие слезы в саднящим горле. Битва за право властвовать вечно закончилась так быстро, что все казалось каким-то спектаклем. Сколько? Десять минут? Двадцать? Вряд ли больше. Прошло много времени, кажется, часы успели пробить еще немного. Йо поднял взгляд – рядом с марионеткой, убившей его любимого, стоял сам Тамаш. Он смотрел мертвым взглядом на близнецов, сложив руки за спиной. Конечно, он сам бы в жизни не вышел на поле боя – слишком хитер, слишком труслив и научен жизнью. Это только Асакура был такой отчаянный. - За что? – хрипло выдохнул Йо, сгребая Хао в свои руки, как игрушку. Тамаш усмехнулся, но ответить не успел – за его спиной со свистом пронеслась горящая стрела. Она вонзилась в тело одной из марионеток, и та сразу вспыхнула, будто дождь не мог стать ей преградой. Огонь быстро перекидывался с одной куклы, лежащей на земле, на другую, лизал своими языками марионеток Тамаша. Огненный ветер прорвался сквозь мглу, стрелы летели с четырех башен, быстро достигали своей цели. Барабанящая по площади непогода не могла стать ему помехой. Тамаш понял, что дело нечисто. Он посмотрел на Хао, лежащего в руках Йо. Кровь продолжала сочиться из-под ножа, который старик не вытащил из его горла, но на краях раны он заметил трещины. - Ублюдок! – рыча, выкрикнул Тамаш, резко разворачиваясь. Йо сквозь слезы на глазах посмотрел туда же, куда и он. Крик у кукловода был настолько испуганный, но даже убитый горем цыган понял, что что-то не так. Сквозь потоки воды с небес шел человек – медленно и ровно, словно путник, что пришел только что и так и не понял, что происходит. Тамаш, однако, в страхе отступил, чуть не споткнувшись о Йо. Догадка пронзила голову цыгана, как гром: впрочем, тот сразу же ударил по грозовому небу вслед за сверкнувшей молнией. Чем ближе подходил человек, тем отчетливей была видна его стройная фигура и длинные волосы, сплетенные в косу. Хао не скрывал свое лицо капюшоном или плащем – он слишком открыто, с вызовом смотрел вперед. Марионетка Тамаша, стоящая рядом с Асакурой, дернулась, но горящие куклы Хао вдруг ожили и схватились за нее, тут же заваливая ее на землю и погребая под своими горящими телами. - Вот ты и выполз, - довольно протянул Хао, остановившись в паре метров от Кукловода. – Гляжу, выглядишь хуже, чем твои куколки. Тамаш скрипнул от злости зубами, а Йо, взглянув на тело в своих руках, вскрикнул и отбросил от себя фарфоровую игрушку. - Да как ты посмел… - в ярости прохрипел старик. - Но-но, дядя, - усмехнулся Хао. – Обмануть тебя оказалось легче, чем я думал. Всего-то пришлось наполнить свою копию кровью: она и двигалась тяжелее, и дело свое сделано, ты и подвоха-то не заметил. Мои волосы в крови сделали видимость, что это действительно я. Неужели ты думал, что я настолько идиот, чтобы выходить к тебе собственной персоной? Тамаш рванул к Йо, намереваясь схватить его за волосы, но цыган, пришедший в себя, зарядил ему по лицу кулаком – молодое тело двигалось лучше, чем старческое, именно поэтому Йо вовремя смог уйти в сторону и дать деру. Тамаш споткнулся о фарфоровую копию бывшего аристократа и упал на мокрый камень. Его марионетки продолжали рваться из-под горящих тел, но ничего не получалось. - Мои куклы сделаны из можжевельника и кедрового стланика – они отлично горят даже сырыми, - произнес Хао, подходя ближе. – А ты будешь гореть еще лучше. Ты спрашиваешь, как я посмел? А как ты посмел угрожать мне? Кто дал тебе право, сукин ты сын, пальцем тронуть моего брата?! Йо испуганно приложил ладонь ко рту, когда Хао вдруг пнул Тамаша ногой под дых. Цыгана всего трясло, он еще толком не понял, что происходит, не решил, что он испытывает в большей степени – страх, злость или облегчение. Картина, разворачивающаяся всего в паре метров от него, больше была похожа на кино. Хао, однако, не дал Тамашу ответить. От всей души зарядив ему тяжелым ботинком в лицо, взмахнул рукой, и некоторые горящие марионетки, оторвавшись от своих забот, медленно подползли к старику и начали хватать его за одежду. Тамаш заорал, пытаясь отбиться от них ногами и руками, но кукол было слишком много, и все они ползли на него, чтобы крепко сжать в своих руках. Хао медленно отвел взгляд и подошел к цыгану. Йо поднял на него испуганные глаза и неверяще уставился на его спокойное лицо, когда Хао сел на корточки рядом. Они молчали – крики Тамаша уже стихли, его марионетки перестали двигаться и сопротивляться, поэтому гнетущую тишину на площади разбавлял только стихающий дождь. Он уже не так яро барабанил по черепичным крышам и мощеному камню, но по-прежнему с успехом смывал с лица цыгана молчаливые слезы. Йо смотрел в глаза своего любимого и видел там столько эмоций, что терялся в них – больше всего было раскаяния. Слишком много, чтобы он просил прощение только за то, что тут сейчас произошло. - Как давно?.. – хрипло спросил Йо, собравшись с духом. Хао на миг отвел взгляд, но тут же вернул его, поняв вопрос. - С тех пор, как Кхамали пришла к нам в склеп. Тогда она и поменяла меня на марионетку. Йо судорожно выдохнул, не веря своим ушам. - Все это время… Где ты был все это чертово время? - В запаянной канализации, - признал Асакура. – Я управлял куклой оттуда. - Ты поэтому приказал закрыть все люки?.. - Да. Там я и готовил кукол. Цыган подтянул ноги к груди и уткнулся в них лбом. Мир вокруг оказался бессмысленным, пустым, как черно-белая картинка, которая вдруг начала складываться перед глазами. Йо брала дрожь только от одной мысли, что рядом с ним все это время была бездушная кукла, которой управляли издалека – во время слез и радости, во время их близости, во сне и наяву. Тело трясло, бросало в жар, даже холодный дождь не мог убить чувство, что он горит в огне – за свой и чужие грехи. - Ты вырос, - вдруг тихо произнёс Хао. Йо немного выпрямился и волком взглянул на бывшего аристократа. Хао рассматривал его жадно, пьяно, но с места не двигался – слишком ясно и отчетливо понимал, что натворил. Но он так же отлично знал, что Тамаш следил через Йо за каждым его шагом, что он знал все, что не было скрыто под землей. - Ты два года пудрил мне мозги, - дрожащим голосом проговорил цыган. – Разумеется, я вырос, идиот… Хао протянул руку, чтобы коснуться его волос, но Йо отбил ее и отодвинулся. Он, наконец, слишком глубоко вдохнул и закашлялся, закрыв рот рукой, потому что горло заполнил дым горящих марионеток. Он обернулся и окинул площадь взглядом – пламя медленно утихало, в небо начинал валить белый дым. Он заволок площадь, невозможно было увидеть каменных стен домов, но точно можно было сказать, что как только он рассеется – все закончится окончательно. - Йо, - Хао опустился на колени, делая попытку оказаться ближе. – Выслушай меня. - Нет, - оборвал Йо. – Я не дурак, и так все понял. Но я все это время верил, что рядом со мной настоящий ты. Я же… - цыган закрыл лицо ладонями. – Я же помогал тебе себя обманывать, я пытался быть рядом все время, я спал с какой-то… Боже, даже думать об этом не хочу! Хао быстро приблизился, схватил цыгана за плечи и, притянув к себе, коснулся горячими губами его щеки. Йо замер, отняв руки от лица. - Каждую ночь, - прошептал Хао, ведя кончиком носа по мокрой щеке цыгана. – Ты засыпал именно со мной. Неужели ты думаешь, что я позволил бы даже собственной марионетке касаться тебя? Йо крепко закрыл глаза и, чувствуя, что вот-вот слезы снова хлынут из глаз, обнял бывшего аристократа за плечи и уткнулся лбом ему в плечо. - Все кончилось, - улыбаясь, сказал Хао. – Все позади, Йо. Коснись меня. Хорокей вышел из аптеки, держа в руках бумажный пакетик с лекарствами – на дворе цвела весна, но простуд стало еще больше. Завод медикаментов за городом давно закрыли, но теперь люди с радостью пользовались знаниями цыган о травах и средствах народной медицины, вот, даже специальную аптеку открыли. Это куда быстрее, чем бегать к Голдве, у которой по весне настроение менялось, как у кошки – то орет, то ластится. Казалось, город смешался настолько, что невозможно было определить теперь, кто цыган, а кто обычный гражданин. После последней войны многие уехали, а многие вернулись, с радостью принимая новые законы. Хао стал полноправным по крови Королем цыган, Йо даже облегченно вздохнул. Город процветал. Однако дети, которые любили кататься в талом снегу и торчать на улице до посинения, запуская бумажные кораблики по ручейкам, заболевали, и именно поэтому Хоро отправился делать доброе дело. Он зашел в школу, передал пакетик в центр и, сильно потянувшись, пошел вдоль улиц к дому. Солнце радостно сверкало в небольших лужицах и намытых окнах. Погода была прекрасной, и все же было грустно – все долго мечтали о мирной жизни, но сейчас букушаг чувствовал, что что-то не так. Состояние внутреннее, тревога не витала в воздухе, просто не верилось, что теперь никогда больше не придется бороться за свою и чужие жизни. Хорокей вспоминал те времена, когда он ловко обманывал аристократию, когда кочевал со своим табором, когда каждый день был наполнен чувством свободы. Здесь, в стенах этого теперь прекрасного города, этого чувства не было. - Я знаю, о чем ты думаешь. Хоро обернулся, остановившись, и улыбнулся, увидев Рена. Тао подошел ближе и немного поднял голову, чтобы видеть лицо букушага. - О чем же? – спросил Хорокей. - О том, как вырваться за ворота, - ровно ответил Ренни. Хоро согласно промолчал и сжал руку, когда Рен вложил в нее ладонь и повел любимого из города. Они прошли молча пару улиц, вышли за ворота и пошли по тропе вдоль полей, в небольших сугробах которого ранние птицы начинали плести свои гнезда. Рен шел уверенно, обернулся лишь тогда, когда стены стороны Света остались далеко позади. - Ты этого хочешь? – спросил он. Хоро отвел взгляд от стен. - Разве мы можем себе это позволить? – с какой-то горечью спросил он. - А почему нет? – весело спросил голос. Хорокей посмотрел на дорогу, увидев Хао и улыбающегося Йо. За плечами близнецов были торбы: Хао обнимал брата за пояс, пропустив под ними руку, а в свободной держал еще две, которые тут же кинул друзьям. Рен поймал свою сумку сразу, а Хорокей чуть не уронил, но быстро в себя пришел и с удивлением посмотрел на сыновей Микихисы. - Вы серьезно? – не поверил он. Йо улыбнулся шире, а Хао повел плечом, смахивая длинные волосы за спину. - Ну, нам тут делать нечего, - сказал он, глядя на стены города. – Среди нас нет тех, кто должен оставаться в стенах. - Но ты Король, мы же… Хао вдруг рассмеялся, крепче прижимая к себе брата. Йо уже перестал на него дуться за обман, но все равно пискнул, почувствовав, что воздуха в легких стало меньше. - Мама справится, - уверенно произнес бывший аристократ. – Она вполне сможет управлять моей копией, чтобы все шло по плану. - Но это не может длиться вечно… - Ничто не вечно, - пожал плечами Йо. – Но мы единственные в городе марионетки, не считая этой деревяшки. Хао всех уничтожил. Нам жить и жить, у нас пятьсот лет в запасе, не хотелось бы просидеть все время в этом городе. Вернемся когда-нибудь. Хорокей перевел взгляд с друзей на Рена. Тао выглядел спокойно, впрочем, как и всегда. Пока он совершенно не участвовал в диалоге, только смотрел на любимого немигающим взглядом, ожидая решения от него. - У нас что, тоже пятьсот лет? – не поверил Хорокей. - А то, вы ж одна душа, - легко поведал Хао, разворачиваясь, чтобы начать удаляться от стен. – Долгих пятьсот лет. Но, если хотите, я, конечно же, сниму с вас проклятье. - Да не стоит! - в один голос выдали Рен и Хоро, только первый почти опасно, а второй нервно и весело. - Пошли, - усмехнулся Асакура. - Твоя грустная рожа так нам осточертела, что мы решили потратить их с пользой. Люди справятся. А если что, вернемся через пару лет и надаем всем по заднице. Йо, обернувшись, подмигнул другу и задал Хао какой-то вопрос – кажется, они о чем-то разговаривали, пока ждали друзей на перепутье. Их мысли были уже далеко отсюда, где-то в свободных землях. Хао давно изменил весь город, давно вернул людям веру и надежду, по сути, все, что он мог, он сделал. Теперь все зависело от людей. Кхамали отпустила сыновей легко – прекрасно понимала, что детям интересен мир больше, чем какой-то город. А она справится и будет их ждать. Рен немного прошел вперед, закинув сумку на плечо. Он протянул Хорокею руку. Лицо его было настолько серьезным, будто он дрова рубил или деньги считал. Хоро помедлил, но вдруг сделал шаг вперед и крепко обнял Тао. Ренни прижал его к себе, слабо улыбнувшись. - Я люблю тебя, - тихо признался он. – Нечего нам тут сидеть. Пойдем? - Пойдем, - выдохнул Хоро. Он быстрее, чем сам Рен добежал до друзей и влез в разговор. Все, что было раньше, осталось за каменными стенами, да и шли друзья вдоль реки Дэв, которая несла свои воды в другую сторону. Больше никто не обернулся.