Credendo vides II

- За счет чего это происходит? – спросил Йо, натягивая на плечи жилет. Он быстро взглянул на Хао, которого можно было увидеть в отражении зеркала. Асакура, развалившись, сидел на постели, укрыв ноги тонким одеялом. Он лениво, даже пьяно, смотрел на возлюбленного, наблюдая, как он медленно застегивает тугие пуговицы и выправляет волосы из-за ворота. Хао было лень. Даже разговаривать в это пасмурное, серое, но какое-то уютное утро было очень лень – хотелось только лежать, наслаждаться серым светом сквозь закрытые веки, дышать влажным воздухом и греться в объятьях цыгана, но у них были дела, а проигнорировать Йо бывший аристократ не мог, поэтому все-таки медленно ответил, растягивая слова: - На марионеток существует три заклятия – на обычную деревянную игрушку, на человека, и на человека с твоей душой. Все эти куклы делаются по-разному. - То есть марионеткой можно сделать любого человека? – уточнил Йо. - Ага, - отозвался Хао. – Только вот живут такие крайне недолго, кукловод буквально за пару месяцев выпивает всю их силу. Но для марионеток с одинаковой душой существует отдельное заклинание. Оно изобретено для того, чтобы не забирать у своей же марионетки годы жизни. Некоторые слова там из искусственного языка, но если переводить на общепринятый, но станет ясно, что все дело всего на всего в паре строчек. Вдаваться в подробности я не буду, но в целом скажу – эти строки обеспечивают один способ снять с тебя заклятие. Так мы сделали в первый раз, так мы сделали сейчас. - А почему тогда Тамаш в первый раз наложил на меня то заклинание, которое помогло мне не становиться куклой? Произнес эти строки? - Думаю все дело в том, что он не подозревал, как все обернется. Ему не нужна была твоя скорая смерть, но и в голову ему не пришло, что между нами может что-то быть, - ответил Хао, прикрывая глаза. – Но мы же сумасшедшие. Он почувствовал, как Йо сел рядом, а затем слабое прикосновение к своей щеке. Асакура открыл веки и посмотрел на любимого. Цыган улыбнулся, проводя костяшками пальцев по гладкой щеке. - Знаешь, что я думаю? – негромко спросил он. Хао издал какой-то вопросительный звук, наслаждаясь мягкими прикосновениями пальцев к своим покусанным губам. - То, что от нас скрывали, боясь, напротив сейчас заставляет меня хотеть быть еще ближе, - слабо улыбнулся Йо. Хао усмехнулся уголками губ, говоря медленно, чтобы Йо не убрал руки: - Я думал, что ты убежишь после такой новости, - признал он. - Не могу придумать причину, по которой я так сделал бы, - тихо рассмеялся цыган. – Напротив, я еще острее ощущаю в тебе необходимость. Ты нужен мне как воздух. - Глупый младший брат, - почти ласково хмыкнул Хао. Йо улыбнулся шире, заваливаясь набок, чтобы лечь между согнутых в коленях ног Хао и прижаться щекой к горячей груди. Он и правда чувствовал себя от правды только лучше, даже не злился на отца, но вот очень хотел увидеть Кхамали. Она столько раз ему встречалась, а он с ней всегда как с сумасшедшей, отвечал и мимо проходил. От этого было не по себе, но цыган пообещал это исправить. Дело в том, что внутри и правда все было не так просто, как на словах. Только Йо, в отличие от Хао, был готов к этой новости. Цыган всегда знал, что у него есть брат. Прекрасно знал, что этот человек живет по другую сторону реки Дэв, и так же прекрасно знал, что отец скрывает еще что-то. Йо не знал, кто его брат, как выглядит, старше или младше, он просто это знал, и даже пытался выведать что-то у отца, найти родственника, но Мик был непреклонен даже в нетрезвом виде, а искать незнамо кого в толпе аристократов и швали в подворотнях можно было до посинения. Йо не знал причины, по которой его разлучили с братом, но у него никогда не было истерик или недоверия к отцу – тот ребенок вполне мог быть внебрачным, калекой, которого табор не сможет перевозить во время кочеваний, может Микихиса не смог забрать его у матери-аристократки, черт его знает. Цыган боялся говорить об этом с отцом, поэтому у него не было шансов узнать правду. Время шло, жизнь текла своим чередом, ничего не предвещало беды. В день, когда все изменилось, Йо с Реном шли помогать старшим, потому что близилась зима – нужно было согреть и прокормить весь табор, а ловких рук и молодых тел для дела не хватало. Букушаги, в том числе и Хорокей, были в городе, потому что обговаривали последние вопросы по поставке тех или иных нужд, обводя людей вокруг пальца, старики грелись у камина в Доме Советов, попивая крепкий кофе, все – от мала до велика - были чем-то заняты. Йо не понял, что произошло, даже боли не почувствовал, но когда он впервые попал в руки Хао и понял, что произошло, сомнений, кто перед ним, не осталось. Йо переживал, что влюбился в него давно. Так давно, что эти переживания в настоящем казались наигранными. Он и не замечал этого до признания Хао, думал, брат же, они близки. Но стоило Хао произнести: «Я тебя люблю», Йо не смог сдержать тех же слов. Ему было плевать. Цыгане знают, что любовь – великий дар, и Йо быстро смирился с тем, что он сходит с ума по собственному брату. Кроме того, ему было сложно воспринимать бывшего аристократа так. Куда больше противоречивых эмоций у него вызвала новость, что Кхамали – его мать. Йо точно решил во чтобы то ни стало ее найти. Он еще не говорил с Хао об этом, был уверен, что не время, поэтому и решил идти один. Всем цыганам прекрасно известно, где живет сумасшедшая старуха. Тем более день был идеален – Хорокей никак не мог отойти от заклятья, а у Хао и Рена были какие-то важные дела, поэтому цыгана никто не преследовал, а Тамаш теперь был нестрашен. Один из люков в городе распаяли, поэтому Йо, делая вид, что просто гуляет, ужом скользнул в него и быстро двинулся по тоннелю к Темной стороне. Вряд ли Хао сильно обрадуется, если узнает. Точнее, он по любому узнает, но Йо уже вытренировал извиняющуюся мордашку и подготовил спасительную речь. Единственное, чего он боялся, так этого того, что Хао заметит своеволие цыгана раньше времени и заставит его развернуться, но пока Йо двигался сам, и двигался быстро. Добравшись за пять минут на другую сторону, Йо вытащил осторожный носик из люка и осмотрелся. Трава колышется под напором ветра, кроны деревьев шумят, полевка скользнула в норку, а так – тишь да гладь. Цыгане давно уехали, дома снесены, но не просто так Хао никого не пускал сюда: остались изгои. К ним-то Кхамали и принадлежала, только она совсем безобидной была, вот и не пугался ее никто по ту сторону. Разведав обстановку, Йо отодвинул люк, подтянулся, выбрался и, задвинув его обратно, забросал крышку травой на всякий случай. Отмерил шаги до ближайшего дерева и определил направление, чтобы найти быстро. Тут все изменилось. Несколько домов, когда-то стоящих на отшибе Помойки, сохранились – в них жили беженцы. Йо пробрался под окнами и, зайдя в переулок, спустился к подвальной двери одного из зданий. Глубоко вдохнул, три раза постучал по дереву и, обняв себя за плечи, стал ждать. - Кто там? – послышался скрипучий голос спустя долгих две минуты. - Йоша, теть, - непринужденно откликнулся цыган, на всякий случай оборачиваясь, но в подворотне он был один. Дверь противно заскрежетала и немного отворилась. Йо увидел старуху – волосы, как обычно, грязные и спутанные, скрывали лицо, руки тряслись, порванная шаль плотно окутывала хрупкие плечи. На миг Йо даже показалось, что Хао все приснилось, потому что он не мог себе представить, как он поверил этой скрюченной старухе. - Проходи, сизый, проходи, - Кхамали начала удаляться вглубь комнаты, поэтому Йо быстро зашел и закрыл за собой дверь. В доме пахло сыростью и землей, казалось, и не живет здесь никто, но цыган прошел за старушкой, которая держала в трясущихся руках широкую свечу. Коридор сменился небольшой комнатой, в которой было одно окно – узкое, но длинное, завешенное какой-то старой тряпкой. Кровать ровно застелена, на тумбе рядом стоит таз с водой, чуть дальше на стуле сложена одежда и стоит тонкая вазочка с белыми ромашками. В комнате так же была ширма, но что находится за ней, Йо определить не мог. - Эм… - выдал он, в действительности начиная сомневаться, что Хао все правильно понял. – Нам нужно поговорить. Кхамали поставила свечу к другим, что стояли на прибитых к стене полках, и, развернувшись, замерла. Йо вообще не понял, что произошло, но как только сделал к ней шаг, из-за ширмы вышла женщина. Лицо ее было умыто, поседевшие волосы собраны в высокий пучок, только такая же одежда, как на старухе, завязана и подобрана, та же шаль укрывала хрупкие плечи. - Здравствуй, Йо, - слабо улыбнулась она. Цыган, открывая и закрывая рот, но не в силах вымолвить ни слова, перевел взгляд с одной фигуры на другую. - Это моя кукла, - пояснила женщина, поднимая волосы с лица марионетки – Йо четко увидел деревянные части лица. – Простая марионетка, я специально сделала ее под себя. - Так ты не?.. – начал Йо, но подобрать слово, чтобы ненароком не обидеть ее, так и не смог. Кхамали весело рассмеялась – у Йо были ее темные, но живые глаза. Она покачала головой и, распустив волосы движением руки, тряхнула ими, чтобы они упали на лицо, и укрыла голову шалью, склоняясь. Моментально прямая осанка стала сгорбленной, а Йо не смог найти ни одного отличия между марионеткой и живым человеком. - Понятно, - только и выдал он, хотя понятного было все еще мало. Кхамали снова выпрямилась, связала волосы на затылке и поманила цыгана к себе рукой, вновь заходя за ширму. Йо проследовал за ней не без остережения, но там всего лишь оказалась маленькая кухня, где на горелке кипел ковшик с водой. - Будешь чай? – спросила женщина. - Да, спасибо, - икнул Йо, осторожно садясь на единственный стул у небольшого стола. Кхамали достала две чашки, высыпала в них сушеные чаинки и залила все кипятком. Движения ее не были заторможены или слишком быстры, руки не тряслись, она ровно держала спину и что-то мурлыкала себе под нос, вроде колыбельной. Тут было тепло, на соседней горелке, на огне стоял большой серый камень. - Зачем это? – спросил Йо, не зная, как завязать разговор. - Просто огонь дает не много тепла, а вот нагретый камень тепло еще и сохраняет, - пояснила женщина и поставила перед цыганом кружку. – Прости, у меня нет сахара, как ты любишь, но у меня есть конфеты. Йо медленно кивнул, соглашаясь, и тут же перед ним на стол легли две шоколадные конфеты с голубой обертке. - Хао тебе все рассказал, - догадалась Кхамали, видя, что сам цыган никак не может найти слов. Он согласно хмыкнул, поднимая взгляд, но на лице женщины увидел странную боль. – Ты меня тоже ненавидишь? - Нет! – слишком резко выкрикнул Йо, потому что подобные слова показались ему самым настоящим бредом. Он тут же постарался поправиться. – Нет, что ты. Просто это все так необычно, непривычно, что я не знаю, с чего начать. Я был уверен, что ты мертва. Кхамали понимающе кивнула и, обняв свою кружку тонкими пальцами, села на краешек стола. Йо хотел было уступить ей место, но она покачала головой, давая понять, что в этом нет необходимости. - Я тебя понимаю, - согласилась она. – И даже ни на что не претендую. Но я очень хочу, чтобы вы поняли меня. - Я понимаю. Поэтому я здесь. Кхамали удивленно распахнула глаза, когда Йо вдруг встал и, обняв ее за пояс, прижался к тонкому плечу щекой. Он уже был выше ее, но прильнул как ребенок, как совсем маленький, ища тепла. Женщина отставила кружку в сторону и мягко положила своему сыну руки на плечи. - Я не знаю, на что я надеялся, идя сюда, - тихо признался Йо, закрыв глаза. – Не знал, что хочу спросить. Но точно знал, что хочу сказать тебе спасибо. За то, что всегда была рядом, хотя тебе это было тяжело. - Я присматривала за вами… - Я знаю. Я даже помню, как ты играла со мной и отводила в табор, когда я далеко уходил. И помню, как ты спасла нас и Опачо. И как поймала меня, когда Хао пришлось скинуть меня в канализацию. И как искала меня, когда я пропал. Я все помню, - Йо обнял крепче, слабо улыбнувшись. – Спасибо тебе. У меня болит внутри, когда я представляю, что тебе пришлось пережить. Но почему ты ушла от меня? Кхамали мелко трясло, но пока она держала себя в руках. Йо немного отстранился, чтобы заглянуть ей в лицо. Она не была столь стара, как принято было считать, но бесконечные слезы сделали глаза мутными, заложили на веки тонкие морщины, грязь, которой она обмазывалась, чтобы ее не узнали, стянула красивое лицо. Не смотря на это, она показалась цыгану очень красивой. - Тамаш прекрасно знает, чьи вы дети, чьи вы внуки. Я не думала, что так выйдет, я рассказала ему, что беременна, и он сразу понял, что один из вас должен будет сменить его. Эта мысль показалась мне безумной и жестокой, отец точно не мог задумать чего-то хорошего, поэтому я сбежала. А когда вы родились, я унесла именно Хао, потому что на той стороне Тамашу было бы сложнее его достать. И в итоге он решил действовать через тебя. Я же влекла бы на тебя эту опасность постоянно. Мы с Миком сымитировали мою смерть, чтобы слух дошел и до него, чтобы я могла беспрепятственно следить и за Хао, и за тобой. Микихиса не мог наведываться на ту сторону, новости о сыне он узнавал только от меня или букушагов. Если бы я осталась, Тамаш бы убил меня, потому что я готова была за ваши жизни душу продать. А так я для него безумная старуха, которая ничем не может навредить. - Почему отец никогда о тебе не рассказывал? - Я просила. Тебе было бы сложнее, если бы ты знал обо мне. А так я для тебя призрак. Йо убрал тонкую прядь ей за ухо и вздохнул. Он действительно чувствовал ее боль как свою – не трудно представить, насколько ей было тяжело. На самом деле цыган был благодарен, что она жива, хоть и не была рядом всю жизнь. Куда важнее, что она пыталась, чем просто сбежала. - Я хочу, чтобы ты пошла со мной, - сказал он. - Не думаю, что это хорошая идея, - покачала она головой. - Хао снял с меня проклятье. И он уверен, что теперь справится с Тамашем. Нам ничего не грозит. - Хао будет не рад… - Это не так! – перебил Йо, сжимая ее руки в своих. – Он просто был очень удивлен. Я привык считать, что тебя просто нет, а он думал, что его мать совершенно другая женщина. Он привыкнет и поймет, я уверен, он уже все понял. Да и он частенько бывает таким безэмоциональным, - он улыбнулся. – Но на самом деле это не так. Уверен, он будет тебе рад. - Зачем?.. - Ты моя мама. И я не хочу, чтобы ты больше это скрывала, - отрезал цыган. – Попробуем снова. Папы уже нет, но теперь нам ничего не мешает быть вместе, разве нет? Мы выросли. Хао овладел магией Тамаша, я в безопасности. Тебе больше не за что бороться. Расслабься. Кхамали судорожно вдохнула и вдруг улыбнулась, закрывая глаза, что налились чистыми слезами. Йо снова поспешил ее обнять, прижимая уже на этот раз к своей груди. Он тоже плакал, просто тише – им это было необходимо. - Чего? – выдал Асакура, когда Йо, держа за руку Кхамали, появился в гостиной муниципалитета. У бывшего аристократа даже фолиант из рук выпал. - А что не так? – невинно поинтересовался цыган, а женщина заметно сжалась, отодвигаясь за него. Хао так и не нашелся, что ответить, но выражение крайнего удивления скепсиса не исчезало с его лица. Рядом сидящий Рен, оттопырив пальчик, сделал глоток из чашки и сел поудобнее – сейчас что-то будет. - Можно тебя на минутку? – наконец, кашлянул Хао, вставая. Йо пожал плечами и подошел, выпустив руку Кхамали. Хао не стал выходить, гостиная была большая, он тупо отвел любимого за локоть подальше и сдавленно прошипел: - Ты чего творишь? - Я привел маму домой, - невозмутимо откликнулся Йо, даже не пытаясь сделать голос ниже. Рен посмотрел на Кхамали, а та, обнимая себя за плечи, виновато пожала плечами. - На кой черт? Ты ведешь себя как маленький! - А ты себя, как чурбан неотесанный. Она наша мать, Хао, я же не мог ее там оставить. - Ты действительно хочешь, чтобы она постоянно мне об этом напоминала? - А в чем проблема? – удивился Йо. – В чем твои проблемы? Что внутри тебя меняется, когда ты это понимаешь? Что я твой брат? - Да, черт возьми… - Знаешь, если тебе от этого херово, мне, может, стоит уйти? - Стоять! – Хао, наконец, повысил голос и схватил Йо за руку, когда тот начал отходить. – Что за бред? Куда ты собрался? - Почему тебе не плевать на это? – с плохо скрытой болью спросил цыган. Именно она заставила Хао задуматься перед тем, как ответить резкостью. Черты красиво лица стали мягче, но он словно потеряно смотрел в лицо любимого, боясь перевести взгляд на Кхамали, что молча и очень опасливо наблюдала за разворачивающейся сценой. - Я тебя люблю, - выговорил Йо. – Это ничего не изменит. Бывший аристократ шумно выдохнул, наконец, поднимая взгляд на женщину, но это время Йо приблизился и мягко коснулся его губ, отвлекая на себя. Хао ответил, слабо закусив его нижнюю губу, закрыл глаза, моментально теряясь в пространстве. Когда Йо отстранился, Хао заметил слабую улыбку на лице Кхамали. - Она все знает, - негромко сказал Йо. – И она рада за нас. Ничего не изменилось, Хао, совершенно ничего. Просто теперь она здесь, а папы уже нет. Только не говори, что тебе не было больно, когда ты узнал, что он мертв. Хао нахмурился, снова смотря на любимого. Он с этим не спорил – Микихиса успел стать отцом и ему самому, хотя Асакура и не подозревал, что бывший Король цыган им и является. Разумеется, эта новость сделала больно. - Не глупи, - продолжал давить Йо. – Мы не можем ее там оставить. Она нас родила, она присматривала за нами, неоднократно нас спасала. Мам, иди сюда! Кхамали аж вздрогнула от такого обращения, но все же медленно подошла и остановилась недалеко от своих сыновей, буквально на расстоянии вытянутой руки. Хао все еще очень внимательно смотрел на Йо, а тот выглядел, как довольный кот. В этот момент в комнату зашел Хорокей, который, как обычно, уже начал что-то говорить, но его губы замерзли, а непослушные ноги сами донесли до дивана, где сидел Рен. Ренни заставил букушага сесть и только тогда отпустил. Хоро уставился на близнецов, пока Тао невозмутимо жевал пастилу, наблюдая за семейной драмой. - Мама, это Хао, - выдал Йо, словно знакомит двух людей. – Мой возлюбленный. Хао, это мама. Та самая мама, блин! Рен прыснул от смеха, пока у Хорокея отпала челюсть. - Очень приятно, - явно сдерживая смех, произнесла Кхамали, кутаясь в шаль, чтобы скрыть улыбку. Хао медленно перевел взгляд на женщину. Что-то внутри у него явно навернулось, просто он никак не мог понять, в какую сторону и что именно. Йо иногда выкидывал что-то такое, отчего удивление распирало, но подобный поступок от него не ожидал даже бывший аристократ. - Мама, мы с Хао вместе уже пять лет, - продолжал Йо. – Я очень его люблю. Хао, это мама, и она будет жить с нами. Хоро заржал, но Рен быстро закрыл ему рот своей ладонью. - Мама, а ты в курсе, венчают ли где-то двух парней? – вдруг вопросил Йо. Хао хлопнул себя по лбу, опуская голову. – Хао, мама очень тебя любит, каким бы ты ни был. - Хватит! – выдохнул Хао, чувствуя, что ситуация приобрела такой оборот, что ему самом было сложно сдерживать улыбку. Кроме того, Йо улыбался во все свои зубы. – Мне просто нужно время. - Вот видишь, - доволь зажмурился цыган, поворачиваясь к женщине. – Он не против. Кхамали неслышно, но заметно облегченно выдохнула. - Голдва венчает, - произнесла она. Хао удивленно распахнул глаза, не веря, что она это всерьез. - Если вы уже решили, вам стоит обратиться к ней. - Тебя вообще ничего не смущает? – не выдержал бывший аристократ. - За пять лет я привыкла, - рассмеялась Кхамали. - Эй, ребята! – подал голос Ренни, отхлебнув еще чаю. – Ваша мама могла видеть, чем вы занимались холодными ночами! - Заткнись вообще! – крикнул Асакура, пока до Йо это доходило. - Можно? Хао поднял голову, когда Кхамали заглянула в комнату. Она вымылась и переоделась – теперь ничего в ней не напоминало ту сумасшедшую старуху. - Можно, - выдохнул бывший аристократ. Она тихо прошла, села на стульчик возле стола и посмотрела на бумаги, что были разложены перед сыном. Простые городские дела. - Думаю, если хоры построить ближе к выходу, будет лучше, - заметила она, указывая пальчиком на карту. – В таком случае из соседнего города тоже будут приезжать дети. Хао посмотрел на место, куда она указала и согласно кивнул. Почему-то ему в голову это не пришло. - Я по делу, - продолжила Кхамали. – Разрешишь? - Раз впустил, разрешаю. - Надо прогуляться. Хао послушно встал и отправился следом. Он не знал, что хочет сказать ему женщина, но она не торопилась говорить. Вот уже две недели она жила с ними, даже готовила, Асакура начал привыкать и даже чувствовать какое-то тепло к ней. Тем более что Йо вообще делал вид, что они никогда не расставались. Постепенно в голове Хао рушились стереотипы, барьеры, да и Кхамали совершенно спокойно на все реагировала – наверное, у нее действительно было много времени все обдумать и ко всему привыкнуть. Они вышли на улицу, где все еще ходили некоторые люди, что еще не скрылись в своих домах. Холодало, все спешили домой, по пути здороваясь с проместье своего города. Мужчины поднимали шляпы, женщины, останавливаясь, делали реверансы, да шли дальше, а Кхамали все молчала. Наконец, они дошли до той самой старой церкви, в которой однажды скрывались близнецы. Женщина уверенно зашла внутрь, прошла меж скамеек к алтарю и опустила вниз один подсвечник – невидимая дверь отворилась, и Хао увидел лестницу, ведущую вниз, в темноту. - Я знаю, что ты готовишься встретить Тамаша, - начала Кхамали, зажигая кремнем еще одну свечу и беря ее в руку. – Я могу тебе помочь, родной. Она пошла вниз, сильно пригнувшись, бывший аристократ поспешил следом. Он видел только пляшущий огонек свечи, который почти ничего не освещал. - Как? – недоверчиво спросил он. Женщина снова долго молчала, пока, наконец, не дошла до конца ступеней и не остановилась. Она зажгла с помощью свечи альков, который тянулся по периметру всей комнаты. Наполненный маслом, он быстро вспыхнул, и оказалось, что под церковью есть целая сеть тоннелей, а сама огромная зала заполнена деревянными куклами. - Их сделала я, - произнесла Кхамали, осматривая марионеток. – И, если ты позволишь, я встану рядом с тобой, когда Тамаш придет в город. Я делала их на протяжении всей вашей жизни, их тут очень много. Хао неверяще осмотрел огромное количество кукол – они полнили комнату и многие тоннели. Конечно, они с Реном тоже поднапряглись, но количество их марионеток явно было меньше в разы. - Ну как? – улыбнулась она. - Моя мама, - довольно протянул Хао, кладя руку ей на плечо. Все складывалось намного лучше, чем он надеялся.