Серия драбблов "Завултонщики"

Рейтинг: PG-13. Предупреждение: местами флафф Завулон недовольно морщится. Они идут по улице. Воскресение. Пасха. И люди постоянно окликают Городецкого, незнакомые обычные люди. Улыбающиеся, нарядные, шушукающиеся и слащаво, до приторности даже, веселые. Они чувствуют в Городецком его инаковость и сегодня тянутся к нему особенно охотно, чуть ли обниматься не лезут. Это раздражает Завулона неимоверно. — Ваше время, — ворчит Завулон, — сегодня ваш день. Вся неделя ваша. Антон лишь отмахивается и без устали отвечает на глупые вопросы, настолько надоедливо-банальные, что у Темного уже от оскомины челюсть сводит. А Городецкому хоть бы что. — Пошли домой, — наконец не выдерживает Завулон. — Я еще не все посты обошел, — рассеянно отвечает Антон. Он чуть ли не светится. Еще бы, столько дармовой энергии да в один день. Он ее не тянет целенаправленно, но всё вокруг настолько переполнено от силы, что она невольно льется в тот сосуд, что оказывается поблизости. Завулону даже немного завидно. Самую малость. Подопечные Завулона сегодня расползлись по своим норам, им неуютно в людском потоке. Завулон невольно сочувствует патрульным Дневного Дозора: хотя он и отрядил сегодня самых сильных, но даже им приходится несладко. Очередное людское семейство — и снова люди застывают на пути Городецкого. Завулона они сторонятся, инстинктивно исключают из сферы своего внимания. Детвора радостно визжит, когда Антон, словно фокусник, достает конфеты прямо из воздуха и вручает им. Позер. Всё, у него от излишнего притока силы сносит крышу. Надо срочно уходить с улиц. Завулон сейчас имеет полное право предъявить официальный протест Ночному Дозору по поводу несанкционированного воздействия седьмого уровня, но не станет, конечно же, это же сущая безделица. Пока родители извиняются за детвору, жадно расхватывающую конфеты, Завулона кто-то дергает за полу пиджака. Худой неуклюжий мальчишка протягивает ему ярко выкрашенное в красное яйцо и смущенно улыбается. Завулон потрясен настолько, что автоматически принимает подарок и сжимает его в ладони. Завулон сейчас не в духе, и его ершистая аура отчуждения должна отпугнуть не только ребенка, но и даже самоуверенного взрослого. А это птенец стоит и восторженно зыркает на него. Завулон хищно улыбается, так, как умеет только он, и мальчишка, словно очнувшись, тут же в ужасе шарахается и прячется за спиной матери. Городецкий допускает еще один мелкий промах, и Завулону стоит большого труда уговорить его покинуть улицу. *** К вечеру Городецкий откуда-то, наверно с работы, притаскивает ярко раскрашенный кулич и сосредоточенно режет его на кусочки. Завулон возмущенно фыркает и отказывается это пробовать. Пару часов каждый из них возится с бумажными отчетами, и тишину разрывает лишь мерный перестук клавиш ноутбуков. Когда Антон заходит в кухню, то замечает, что от кулича осталось куда меньше, чем после того, как он надломил один из кусков. Почему-то в первую очередь Завулон потаскал верхушки, присыпанные сахарной пудрой. Антон улыбается. Распечатав последнюю сводную таблицу и определив ее в папку под нужным алфавитным маркером, Антон идет ставить чай и застает Завулона, сидящего за столом в полутемной кухне. Он таращится на красное яйцо, лежащее перед ним. — И что мне с этим делать? — ворчит Завулон, как будто только и делал, что ждал, когда Антон сюда явится. — Съешь его, — пожимает плечами Антон, зажигает магическим пасом огонь под чайником — силы он сегодня перебрал и ему неуютно — потом садится рядом. Подмечает, что от кулича осталось лишь пару кусочков и снова тайком улыбается. — Вот теперь я понимаю, что меня в вас, светлых, раздражает больше всего. Здесь, по логике Завулона, Антону следует спросить: «И что же?», но ему сейчас лень препираться и он лишь качает головой да заставляет Завулона подвинуться на длинном угловом диванчике. Затем полулежа устраивается так, чтобы положить голову на колено Завулону и согнуть одну ногу в колене. Настроение сегодня легкое, хочется чего-то мирного и неторопливого. — Вы невозможные оптимисты, — продолжает Завулон и перемещается так, чтобы Антону было удобнее. — Пока я тут просчитываю для себя последствия этого подарка, ты совершенно равнодушно советуешь мне им отравиться. — Не отравишься, — говорит Антон. — Съешь его. Это же надежда в чистом виде. Энергетически нейтральная составляющая. Видимо, она тебе нужна. У детей, как сам знаешь, особое чутье на это. Завулон фыркает, но следует совету. А Городецкий лежит и просто смотрит, как Завулон сосредоточенно очищает и съедает подаренное яйцо. У них всё хорошо. Почти. И потому есть повод ненадолго расслабиться.