Серия драбблов "Завултонщики"

Написано по заявке: Завултон, столкновение — Городецкий, ну что это за художества? Ты рехнулся? — Завулон расхаживал в своей гостиной и с неодобрением разглядывал нарисованную на полу сентограмму. — Неужели кровью рисовал? — Это маркер. Красный, — Антон поежился под осуждающим взглядом Завулона, но в очередной раз отказался покидать центр перекрещивающихся линий. — Понятно. Ты мне паркет испортил. Чем будешь компенсировать? — Это зачарованный знак. Он не позволит тебе, Темному магу, пересечь его границы. — Спрятался, значит? От меня? И по какому такому поводу? Тебе что, нагадали, что я сегодня решу испить твоей крови? Или содрать шкуру живьем? Ты меня что, боишься? — Пфф... Убить ты меня, конечно же, не убьешь... А вот... — Городецкий, не дури. Если я хотел бы причинить тебе вред, то не стал бы спать с тобой, не разрешил бы вселиться в мою квартиру и тем более не позволил бы нацепить мои тапочки, — Завулон застыл напротив, в нескольких сантиметрах от крайней красной линии на полу. Весь его вид выражал полнейшее, практически запредельное, наитемнейшее неудовольствие. — Я стою внутри знака, вообще-то, вовсе не потому, что боюсь тебя,— Антон перевел смущенный взгляд на пушистые тапочки в виде зайчиков с розовыми ушками на своих ногах. Одним из условий их совместного проживания был пункт, запрещающий прикасаться к этим тапкам. Завулону их подарил какой-то инквизитор, причем давным-давно, но тот до сих пор их берег, надевал только по праздникам. — Мне вечером на работу. Сегодня ловим контрабандиста с запрещенными ведьминскими зельями. Я должен быть под обороткой и внедрен в банду под прикрытием. — И что? Я тут причем? С какой стати мне теперь нельзя к тебя прикоснуться? — Знаю я твое прикоснуться. Сначала будет: "Городецкий, я устал, сделай мне массаж", затем "Я соскучился", ну а дальше всё по уже известному сценарию. И от меня потом будет за километр разить твоей магией. Любой Темный поймет, кто перед ним, даже несмотря на оборотку. Ты Ночному Дозору операцию сорвать хочешь? Через несколько минут. — Городецкий, может все же выйдешь из своего укрытия? Это даже не смешно. Ну? — Нет. — Я аккуратно, без магии. Обещаю. И в этот раз можем даже обойтись без массажа. — Нет уж. Я же говорю, через три часа мне на работу! — Угу, и все три часа ты простоишь вот так, столбом, внутри сентограммы? Идиотизм. А я устал. И есть хочу. — Ужин сегодня готовишь ты. И стоять мне необязательно, — Антон, ухмыляясь, уселся на пол по-турецки и показал Завулону язык. — Три часа, значит? Не выходя из знака? Уверен, что выдержишь? Городецкий пожал плечами и прикрыл глаза, решив немного подремать, ведь ночь предстояла трудная. Не прошло и четверти часа, как Завулон, с показным комфортом и чуть слышным бурчанием устроился на диване напротив Городецкого, придвинул столик поближе, принес тарелку с бутербродами, достал лучшее вино из своей коллекции. Демонстративно громко и четко проговорил в телефон заказ на пиццу с пармезаном и стал неторопливо поглощать всю принесенную им снедь, восторженно причмокивая и облизываясь. Когда в дверь позвонили, и Завулон внес в комнату одуряюще вкусно пахнущую пиццу, Городецкий не выдержал: — Кусочек мне оставь. — Вот еще. — Не жадничай. — Выходи и ешь. — Ты же знаешь, что не могу. — У тебя еще два часа в запасе, так что... Пицца исчезала с поразительной скоростью . — Кусочек, Завулон. Небольшой. Хотя бы один. — Или выходишь, или будем считать, что тебе сегодня не повезло. — Столкновение, значит? Провокация? — Именно. Столкновение интересов! И не говори, что сейчас мне не завидуешь! Городецкий попытался магическим пассом подцепить еще пока теплый кусок пиццы, но красный знак блокировал его магию. — Вот же ж... - выдохнул Антон, все-таки выходя из укрытия, — И почему я всегда проигрываю? Сознайся, ты знал, что я голоден как сто мантикор! Это нечестно! — Художества с паркета будешь сам оттирать, магия же блокируется. И если останется хоть пятнышко, лично превращу тебя в мантикору или гаргулию! — сказал Завулон, торопливо доедая остатки пиццы. — Эй, а мне? - Завтра. Возможно. Если выживешь после этой своей работы под прикрытием. И раз уж ты присел рядом — сделай-ка мне массаж!