Королевские причуды

Это утро Шермид провёл беспокойно: около трёх часов его тёрли грубыми щётками в ванной, одевали, причёсывали, брызгали странными духами, источавшими аромат свежих фруктов. Неудобная одежда легла на тело мужчины удачно. Заранее снятые мерки помогли подобрать костюм точно по размерам так, что плечи не висели, рукава не были велики, да и брюки сидели просто идеально, что называется, костюм был с иголочки. После всех этих унылых и утомительных процедур Шер надеялся вновь встретиться с полюбившимся принцем, но какого было его удивление, когда служанки привели его в покои самого короля. Комната была роскошной, богато обставленной. Всё мерцало золотом, было много цветов и излюбленного правителем алого цвета. Шермид невольно залюбовался представившейся красотой, широкой двуспальной кроватью с пологом, резной спинкой и фигурными ножками. Атласное покрывало блестело на общем фоне ничуть не тусклее золотых кубков, статуэток и картинных рам с позолотой. Дверь позади тихонько закрылась, альбинос резко обернулся и взгляд его разномастных глаз встретился с взором хмуро-серых очей короля. Мужчина вздрогнул, попятился назад, а потом неуверенно поклонился и забормотал что-то вежливое, но бессвязное. Король отмахивается и заявляет решительно, скинув с плеч тяжёлую, как оказалось, мантию: - Не нужно официальности. Зови меня Ренард. – Его голос был бархатным, с приятной хрипотцой от выкуренного зарубежного табака. - Да, мой господин. – По привычке кивнул Шер, но одёрнулся и поправился, прокашлявшись: - Конечно, Ренард. - Так лучше. – Добро улыбнулся мужчина и прошествовал к кровати. Он сел на край, взял бутылку с дорогим коллекционным вином и откупорил бутыль, разлил алкоголь по бокалам и протянул своему гостю. Альбинос опасливо принял кубок и глотнул довольно-таки сладкого вина, а вскоре и вовсе допил бокал залпом и внимательно взглянул на короля. В причудливом взгляде читался немой вопрос, на который король ответил так же негласно, обхватив Шермида за талию и насильно усадив его себе на колени. Альбинос поёжился, но возмутиться не посмел. Ладони мужчины уже нагло и смело поглаживали бёдра и бока раба своих сыновей, король без зазрения совести целовал тонкую шею, стараясь не оставлять засосов, поэтому поцелуи казались слишком детскими. Пальцами правитель пробегался по выпирающим рёбрам, забирался ладонями под невесомую хлопковую рубашку и пощипывая чувствительные соски. Шер не сдержал довольного стона, когда сильная рука обхватила уже окрепший в штанах член, надавила большим пальцем на головку. - Ты ведь спишь с моими сыновьями. – Начал вкрадчиво шептать над ушком раба король, не прекращая сладких и напористых ласк, доводящих альбиноса до исступления. Тело мужчины выгнулось в сильных руках Ренарда, дыхание участилось, а сердце в груди забилось пойманной птицей. Шермид не решался что-либо сделать, опасаясь разозлить своего спасителя. Он послушно отдавался ему, наслаждался подобным вниманием до тех пор, пока в неразработанный анус не толкнулось нечто твёрдое и холодное. Шер вскрикнул и тут же попытался вскочить с кровати, на которую его завалили ранее, но властные руки за плечи придавили его к мягкому матрацу, а имитатор тем временем проник глубже, болезненно раздвинул бархатистые стенки, причинив ощутимые неприятные ощущения. Судорожный выдох, альбинос принимается метаться по кровати, но замирает, когда король проталкивает ему в рот самодельный кляп. Тут сердце мужчины охватывает паника. Он лихорадочно шарит глазами по комнате, старается не глядеть на своего новоявленного любовника, а потом и вовсе пропускает тот момент, когда на его запястьях смыкаются холодные браслеты, одним концом прикованные к спинке кровати. Одежда безжалостно отправлена на пол, а жадный взгляд осматривает его придирчиво, оценивающе, отчего становится неуютно. - Ты послушная игрушка. Красивая игрушка. – Самозабвенно шепчет Ренард, зарываясь носом в приятно пахнущие лавандой мягкие волосы любовника. – И эти татуировки… - Палец скользит по груди, очерчивая контур одной из многочисленных рун, коими было исписано тело альбиноса. - Это руны… - Кое-как избавившись от кляпа, выдыхает Шер, а потом выгибается навстречу обжигающе горячей ладони короля. Внушительный фаллос внутри вскоре перестал причинять столько дискомфорта, постепенно ощущения сменились полностью противоположными, Шермид даже позволил себе протяжный, но приглушённый стон, порадовавший правителя. В глазах мужчины заплясали чертята, когда он рывком вынул из растянутой дырочки раба своеобразную игрушку и приставил свой возбуждённый член. Звякнули цепи, когда Ренард резко вторгся в доступное тело. Мужчина сминал бледную кожу альбиноса, впивался в его губы жадными поцелуями, один которого был глубже и грубее другого. Это совсем не было похоже на секс с двумя подростками, которые преследуют лишь самоудовлетворение. Секс с королём напоминал увлечённую игру, во время которой Шермид охотно поддавался, позволял правителю брать верх в этой борьбе. Ренард упивался его красотой, ласкал тело в самых чувствительных местах, а вместе с этим вколачивался сильно, страстно и глубоко, заставляя всё внутри любовника трепетать. Король был несравненным любовником, он ловил каждый стон Шера и доставлял ему ещё больше удовольствия. Сильными пальцами сжимал и ласкал стоящий, точно кол, член альбиноса, играл с мошонкой, доводя до самого пика наслаждения. Вдоволь наигравшись со своей покорной игрушкой, король кончил в расслабленное тело, а Шер не был против, сверкнул из-под платиновой чёлки игривым взглядом, а затем потянулся за очередным поцелуем, но Ренард отстранил его. Король не торопился отстёгивать альбиноса, это настораживало Шермида. Вскоре Шер понял, почему его не намерены отпускать сейчас: холодное горлышко бутылки, вино из которой было предусмотрительно вылито в стеклянный графин, толкнулось в разработанное анальное отверстие. - Нет! – успел вскрикнуть Шермид перед тем, как король увлечённо, с небывалым азартом толкнул инородный предмет ещё глубже. Боль обожгла огнём всё тело мужчины, его красивое лицо исказила гримаса боли, а Ренард не унимался, продолжал углублять бутыль, пока с глаз альбиноса не покатились слёзы. Сперма брызнула внезапно, забрызгав живот и грудь раба белёсыми клейкими каплями. Король удовлетворённо хмыкнул и отстегнул наручники с покрасневших запястий. Измученный Шер безразличным взглядом смотрел на короля, а потом неуверенно поднялся с кровати. Из его разорванной дырочки текла кровь, смешанная со спермой. Неприятная боль продолжала колоть каждую клеточку тела, будто разрядами тока. Пошатываясь, раб добрался до своей одежды. Кое-как натянул штаны и накинул пиджак, холодно взглянув на Ренарда, который расслабленно развалился на своём ложе, даже не мучаясь угрызениями совести за столь жестокое обращение. Шер вытер слёзы, застывшие на остром подбородке и поспешил удалиться. *** После этого злосчастного дня Шермид хворал целую неделю, а рядом с его постелью сидели молодые принцы. Рене часто и зло что-то спрашивал у лекаря, а Анри крепко сжимал ладонь альбиноса, улыбаясь и повторяя, как мантру, единственную фразу: «Всё будет хорошо», а он, Шер, верил словам мальчишки, любовался близнецом и сжимал хрупкую ладонь тонкими пальцами. Как только альбинос поправился, король продолжил вызывать его к себе, но теперь их встречи хоть и стали чаще, но в то же время они стали ещё жёстче. Ренард любил бить своего раба, давать друзьям поразвлечься с красивой игрушкой и нередко подкладывал его сразу под нескольких знатных гостей. Рене и Анри закрывали на это глаза, не желая ссор с отцом. Младший близнец частенько успокаивал своего любовника, гладил мужчину по голове, нашёптывая всякие глупости, но потом приходил Рене и заставлял их грубо трахаться. Со временем Шермид привык ко всему: к избиениям от короля, к насилию и всяким извращениям от Рене, к своей должности шлюхи и подстилки для знатных лиц, но все эти неприятные моменты скрашивал один лишь человек – молодой принц. Анри был для Шера лучиком света в этом царстве кромешной тьмы и греха, одного нежного взгляда, ласкового слова от подростка было достаточно, чтобы раны на зарубцованном сердце альбиноса заросли, смягчилась боль, и отступило отчаяние. Шермид стал чаще навещать своего возлюбленного, он любил сидеть на полу возле ног мальчишки, положив ему голову на колени, и наслаждаться тихим пением Анри. У него был божественный голос, не сравнимый ни с чем иным. Голос звучный и мелодичный, точно пение весенней пташки ранним утром под пробуждение природы. Шер и не заметил, как сердце его начало звучать громче при одном лишь виде рыжеволосого парнишки, тихого и послушного, примерного мальчика. Всё было хорошо до того момента, пока Анри не решили выдать замуж за одного из иностранных послов, которому задолжал карточный долг король Ренард…