Королевские причуды

С того самого дня, когда Анри покинул родное королевство прошло несколько месяцев. Наступила зима, и белоснежные хлопья кружились в каком-то быстром танце, подхваченные несильным ветром. Было тихо, былая летняя и даже осенняя суета отступили на второй план. Лишь изредка по улицам бежали ребятишки, везущие за собой деревянные санки, их весёлый смех вызывал у немногочисленных взрослых улыбки. Многое изменилось за два месяца: король стал чаще пропадать за границей на переговорах, Рене поступил в королевскую академию фехтования, где стал одним из лучших студентов. На своего раба у Рене, конечно, оставалось время, но его было совсем мало, а по большей части принц валился с ног от усталости и засыпал на руках мужчины. Шермид же тосковал все эти дни, а дождливая погода лишь сопутствовала его угнетённому состоянию. Минуты медленно тянулись для него, в голове частенько возникал милый и полюбившийся сердцу образ, отчего вышеупомянутый орган пропускал стук, сжимался болезненно, вызывая тугой спазм. Шер не отрицал, что ему было больно, он ревновал Анри к его жениху, эта ревность сводила с ума, но нельзя было показать слабость. В подавленном состоянии прошла осень и целый месяц зимы. Со временем альбинос смирился с потерей возлюбленного и утешил себя присутствием его брата-близнеца, который стал необычайно нежен и мягок в отношении с Шермидом. Это хоть немного притупляло тоску. Сейчас мужчина разгуливал по зимнему саду, окидывая безразличным взглядом бесчисленные кустарники и до сих пор пестрящие разномастными цветами растения. Раскидистая листва каких-то экзотических пальм скрывала в своей тени небольшую лавочку, на которую и приземлился Шер. Его светлые волосы отросли ниже плеч и были аккуратно стянуты в тугой хвост на затылке. Потускневшие очи альбиноса смотрели в одну точку на журчащий комнатный фонтанчик, над головой кружились снежинки, оседающие на пологой крыше из прочного стекла. Было тепло, но мужчина зябко передёргивал плечами. Внезапно кто-то ненавязчиво коснулся плеча Шермида тёплой ладонью, нарушая его смиренное одиночество и вырывая из плена дотошных воспоминаний. Альбинос немного рассеянно перевёл взор на незваного гостя и удивился, когда узнал в нарушителе своего спокойствия Рене. Принц присел возле Шера, склонил голову на плечо мужчины и вздохнул. - Анри должен приехать на днях. Ты должен быть рад. – Вновь фраза окончилась тяжким вздохом и судорожным выдохом, последовавшем незамедлительно. - Да? Правда? – оживился альбинос, чуть не подпрыгнув от радости. Сердце его в груди заклокотало от предвкушения, он сможет снова увидеть Анри, притронуться к его нежной коже, почувствовать тепло плоти и запах рыжих непослушных волос. Рене не особо был в духе, часто вздыхал и фыркал, как обиженный ёжик, не разделяя радости своего наложника. Неожиданно ладонь юноши легла на колено раба, что немного изумило мужчину, но Шермид уже привычно отстранил руку принца, опустился перед ним на колени и потянулся к завязке на штанах. Рене вдруг остановил альбиноса, немного смутился, а после поднял Шера за подбородок и осторожно поцеловал, обвив руками тонкую шею мужчины. Раба это ошеломило, по его телу, как разрядом тока, прошлась крупная дрожь, он углубил чересчур детский поцелуй и прижал к груди довольно-таки хрупкое тело подростка. Рене охнул, затем его щёки налились румянцем, и парень криво ухмыльнулся, совсем нагло и дерзко, что выглядело как последняя попытка сохранить образ «злодея» и задиры. - Мой господин сегодня хочет быть снизу? – усмехнулся Шермид, позабыв про субординацию. - Хочу… - На выдохе подтвердил юноша и сильнее обнял мужчину руками, а на его бёдрах устроил ноги, сковывая в сомнительных и крепких объятиях. Отчего-то Шеру показалось, что старший из близнецов был к нему равнодушен сначала, но после уезда Анри его отношение к рабу поменялось. Рене часто подкармливал мужчину сладостями, позволял ночевать в своей комнате, ссылаясь на страх темноты, а потом и вовсе стал нежным и внимательным в сексе, хотя до взрослых ему было далеко. Это казалось чуждым, необычным и диковинным, а в душе у наложника зарождались чувства к его второму, а теперь единственному хозяину. Тихий стон срывается с припухших от поцелуев губ принца, когда он остаётся без одежды, а настойчивые и умелые руки ласкают его тело в самых непристойных местах. Сильные пальцы смыкаются кругом на возбуждённой плоти, несколько особо проворных и смоченных слюною пальцев толкаются в узкое, ещё девственное отверстие, не желающее принимать их в себя с первой попытки. Сначала проникает один, но не глубоко, а уже после входит второй и третий, спустя какое-то время. Рене выл от неприятных ощущений и покусывал плечо любовника, чтобы сдержать крики, рвущиеся из груди. На смену ощутимому дискомфорту пришло наслаждение, собственный ствол находился в жарком плену пальцев, так быстро и старательно гоняющих кожу по всей поверхности, не забывая при этом уделять внимание головке. Это, казалось, длилось вечно. Тихие постанывания подростка на ушко мужчине, его собственное тяжёлое дыхание от предвкушения проникновения в непорочное тело. Всё было как в сказке, снег продолжал валить с неба, вокруг не было ни единой души, а их сладкие звуки возни слышались по всему зимнему саду. Вскоре Шер спустил свои штаны, освобождая разгорячённую плоть. Он уже был на пределе и не желал сдерживаться, поэтому слишком резко и грубо поставил парня на четвереньки, а тот безропотно завалился грудью на лавку, приподнял бёдра и развёл стройные ноги. - И даже не последует наказание за мою дерзость? – улыбнувшись, горячо прошептал Шермид на ушко своему хозяину, а тот зарычал и задёргался, после чего едко бросил: - Если сейчас же не заткнёшься – я нацеплю на тебя ошейник и заставлю ходить за мной на четвереньках. - Заманчивая перспектива. - А то! – хмыкнул Рене, после чего сам нетерпеливо подался навстречу твёрдому члену, но альбинос не торопился с проникновением. Мужчина желал насладиться этим мгновением, этим телом, подвластным ему. Он ласкал и осыпал поцелуями нежную кожу на плечах и шее, кое-где даже из особой вредности оставлял засосы, за что получал ощутимые пинки в ноги. Прелюдия тянулась настолько долго, что принц начал рычать от безысходности и скулить, и тогда-то наложник сжалился, проник резко и бесцеремонно, но замер, позволяя привыкнуть. Боль пронзила всё тело подростка, на его изумрудных глазах, казалось, выступили слёзы. Это было действительно неприятно, но природное любопытство клонило рыжика продолжить. Спустя минуту безмолвия Шер начал осторожное движение, мягко удерживая Рене за бёдра и задавая нужный темп. Вскоре парень освоился и вполне соблазнительно стал подмахивать задом, вертеть им и стонать настолько пошло, что у альбиноса в глазах темнело от подобного разврата. Толчки становились грубее и глубже, хлипкая лавочка скрипела, норовя развалиться, но любовники упивались столь вожделенными минутами. Пошлые шлепки плоти слышались отчётливо и громко, это заводило, возбуждало и доводило до крайности. Мужчина вторгался в доступное тело с новой силой, сжимал ягодицы, разводил их в стороны, чтобы видеть, как внушительный член скрывается в горячем нутре, а напряжённое колечко мышц обтягивает его основание. Шер проникал до упора и выходил, оставляя внутри лишь головку. Подобный ритм и характер толчков был болезненным, Рене скулил и кричал от боли, граничащей с небывалым удовольствием. Они оба были на пределе. Приятная истома и предоргазменная судорога пробегалась по телу, конечности Рене сводило, а Шермид уже шипел от наслаждения, когда мальчишка особенно сильно сжимал его внутри, не позволяя двигаться. В очередной раз толкнувшись в растянутую дырочку до предела, мужчина вцепился пальцами почти до синяков в узкие бёдра любовника и с особым удовольствием кончил внутрь парня. Рене захрипел, стал вырываться, чувствуя весьма сомнительный дискомфорт от обжигающей внутренности спермы, а потом и сам излился в широкую ладонь альбиноса, обмякнув в его руках. Они стояли, не двигаясь, прижимаясь друг к другу и тяжело дыша, около минуты, а потом Рене с откровенной усмешкой выдавил, повернувшись к мужчине лицом и взяв его за подбородок: - Знаешь, всё-таки твоим наказанием буду лично я. - Ммм, у богатых свои причуды, да? – Шер уже собирался отстраниться от парня, его член ловко выскользнул из растянутой королевской задницы к тому времени, но Рене не позволил. Властно притянув альбиноса к себе, принц впился в его губы грубым и совсем недетским поцелуем, после чего заявил, отпихнув расслабленного наложника: - Да, теперь ты точно будешь только моим. Шер и не собирался противиться этому, а уж если ему позволят ещё разок удовлетворить своего хозяина таким образом, то счастью альбиноса не будет предела. Но всё же горечь от отсутствия Анри никогда не исчезнет из сердца…