Я знаю, кто я есть

Все демоны созданы людьми. Чувствами, что таятся в их сердцах. Демоны — создание тьмы. Той тьмы, что таится в человеческих сердцах. «Hakkenden: Touhou Hakken Ibun»

      Противный чавкающий звук разорвал тишину кабинета. - Боже… я… - еле слышно просипел Уилл. Он отскочил от стола, прижался спиной к книжной полке и осел на пол, подтянув колени к груди. Ганнибал спокойно встал, начал поправлять одежду - на рубашке остались две пуговицы, пиджак был измят, замок на брюках вырван. Сохраняя невозмутимый вид, он медленно пересек весь кабинет. На несколько секунд задержался возле двери в раздумьях, обернулся: - Уилл, не питай иллюзий, он скоро вернется, - и вышел, аккуратно прикрывая за собой дверь. Опустошенность: нет боли, нет эмоций. Уилл мог радоваться своему состоянию, если бы знал, как это делать. Он положил голову на колени и зажмурил глаза, пытаясь хоть на чем-то сосредоточиться. - Уилл, отдай мне скальпель. Ты можешь себя поранить, - сколько он так просидел – разве это имеет значение? Времени тоже нет. Он выпотрошен изнутри, как жертвы доктора Лектера. Грэм посмотрел на него невидящим взглядом. - Отдай мне скальпель, – чеканя слова, повторил Ганнибал, наклоняясь к нему. Уилл не реагировал. Лектер одной рукой зажал его запястье и легонько тряхнул, кулак разжался, нож упал ему в ладонь. - Хорошо, теперь встань. Пожалуйста, Уилл! – не дождавшись ответа, Лектер чуть морщась, обхватил его за подмышки и поставил на ноги. - Слушай меня внимательно: сейчас я приведу тебя в порядок и отвезу домой.       В машине, будто фотографии при проявке, реальность стала вырисовываться и соотноситься с сознанием. Боль после наркоза появляется не сразу, так и чувства возвращались постепенно. Первое из них был стыд. Он скреб мышью между стенами его прошлой, правильной жизни и настоящим. Грэм повернул голову в сторону Ганнибала, тот сосредоточенно смотрел вперед на дорогу. На шее были видны багровые следы от зубов и пальцев. Уилл кивнул себе, соглашаясь с этим чувством. Странно было оценивать сейчас случившееся: он регрессировал до низменных инстинктов, подчиняясь желаниям Ганнибала, ведь не для этого он вывернул свою жизнь наизнанку. Сама идея мести сейчас была пустым звуком, кажущимися шагами в тишине. Только в одном он был твердо убежден: Зверя необходимо удерживать под замком. То, что он создал, может поглотить личность Уилла Грэма полностью и результат оказаться непредсказуемым. Но остались ли в нем силы бороться, когда рядом доктор Лектер, а тьма и безумие идут бок о бок? Уилл закрыл глаза, слушал тихое урчание мотора. Нет.       Ганнибал помог выйти Грэму из машины, достал ключи из кармана его куртки. Собаки радовались приезду хозяина и гостя, прыгали и крутились вокруг них. Уилл смотрел на все через мутное стекло: мир стал плоским, как на картинках: дверь – блестящие бусинки глаз Уинстона – его одежда на вешалке – вода – кусок мыла на полке - руки гладят его тело: слайды перелистываются. Его отражение в зеркале – на поясе синее полотенце, а за спиной ОН. Уилл дернулся, его уверенно и мягко схватили за плечи, руки опустились на торс, на шее чувствуется чужое дыхание. - Тише, маленький, не бойся. Я не причиню тебе боли. Я хочу тебя настоящего, открытого к новому, видящего в себе новые грани и возможности. Не сейчас, нет, – голос Ганнибала обнимал Уилла, вводил в транс. Без страха он снова начал падать в глубоко кроличью нору. - Мальчик мой, твоя наивность граничит с невинностью.- Цепкие руки – веревки обвили его и потянули все глубже на дно норы.– Ты напуган и загнан собственными мыслями, планами мести и поимки меня. Облекая своего монстра на свет, ты отдал ему свободу выбора, но забыл дать имя. Ты проигнорировал, что способности к эмпатии ему присуще больше, так как у него нет четких моральных границ, его первобытные инстинкты развиты больше. Никто не ведает до конца, что скрывается по ту сторону личности. - Я помогу тебе, - дитя тьмы и кошмаров шептал Уиллу и он, словно безвольная марионетка, подчинялся. – Ты поймешь и примешь себя нового. Что ты видишь в отражении? Амальгама зеркала стала расплавляться и стекать к их босым ногам. Границы между реальностью и сознанием исчезали. Дно было вязким и липким, покрытое останками тленных трупов. От запаха запекшейся крови и гниения тошнило и щипало глаза. Но Уилл не смел пошевелиться, ослушаться, отвести взгляд. За спиной стоял Потрошитель и крепко держал его тело покрытое язвами и коростами былых обид и страхов. Они медленно тонули в этом водовороте смерти, погружались еще глубже - в самый ад. Кожа начала отслаиваться, он отрывал куски плоти, снимая слой за слоем, пока ни остался скелет. Потрошитель кровавой рукой развел ребра и сжал трепыхающееся сердце. - Ты мой! – он поднес сердце к губам и стал кормить Уилла, жадно облизывая пальцы и капли крови, стекающие костям. - Уилл? - голос позвал из ниоткуда. - Я вижу нас. Ты меня поглощаешь. Я становлюсь тобой… - Нет, ты находишь путь к себе, к своей истинной природе. Было темно и холодно. Силуэты распадались, а тени постоянно двигались, хаотично меняя направление. В зеркале остался отпечаток двух существ - Потрошителя и Зверя.

***

      За окном было ранее утро, серым языком туман ласкал завядшую траву. Промозгло и пусто – странные ощущения для Уилла Грэма. Нет печали, нет боязни будущего и прошлого, сожаления и усталости сна. По дому витали вкусные запахи еды и свежезаваренного кофе. «Я голоден» - первая мысль за это время. Уилл быстро принял душ, и спустился на кухню. Лектер, в белой рубашке с закатанными рукавами, накрывал на стол: - Доброе утро, Уилл. Завтрак готов. В твоем холодильнике нет приличной еды, так что сегодня омлет. - Ты ночевал здесь? - сказал Уилл, наливая себе кофе. - Да. - Я не помню, как уснул. Ты спал со мной? – буднично спросил он. Ганнибал криво ухмыльнулся. - Вижу, тебя это больше не пугает. Нужно выкинуть этот старый диван, у меня до сих пор ломит поясницу. – Уилл внимательно посмотреть на доктора. – Ешь, а то остынет. Ели в тишине, каждый думал о своем. Молчание не тяготило, взгляды открытые, без недомолвок и намеков. Они вместе прибрали со стола, помыли посуду. Налили по второй кружке кофе и сели в гостиной друг напротив друга. Спокойно, обычно: по-домашнему. Уилл улыбнулся самой нелепости ситуации, что тут же было подмечено Лектером: - Тебе еще не хочется называть меня «дорогой»? - даже их смех казался нормальным - старые друзья, без страшного прошлого. - «Вам кажутся темными мои слова? Тьма в наших душах - этого вам не кажется»?* - Ганнибал вежливо вздохнул. - Зачем ты создал себе другую личность, Уилл? - А ты, Ганнибал? - Я целостный, у меня нет душевных метаний и переживаний. Мир дает стимул, я – реакцию. Не нужно позволять эмоциям брать верх над ситуацией. - Не думаю, что в твоей жизни все укладывается в законы бихевиоризма. Ты любишь шахматы, где вместо фигур люди. Тебе нравится смотреть, как мы реагируем, наслаждаешься этим, играя в Бога. Сеешь зерно и ждешь, что вырастет. - В твоей душе было достаточно тьмы. Я дал плодородную почву, а ты насытил ее кровью и желанием мстить. Зверь внутри - порождение тебя самого, это твоя сущность, он был там и до меня. Лишь дети рождаются невинными, в каждом человеке есть темная половина, ее порождают болезни социума. - Вот как вы нас всех видите – мы животные, спящие в коконах. Но общество, где нет моральных запретов и границ поступков – это анархия. - Если мы выпустим себя на свободу, то обретем спокойствие, а не власть. Ты видел, что ярость можно направить в другое русло. Животным не знакомы эти чувства. Они едят, когда голодны: стимул – реакция. - Что теперь будет со мной, доктор? Мое животное слишком прожорливое. - В психиатрии при работе с множественной личностью самое главное объединить их, создавая синтез из всех половин. - Так вот чем мы занимались в твоем кабинете? – усмехнулся Грэм. – Я запер Зверя в подвале. Он не вернется. - А сам прячешься на чердаке? - Уилл вздрогнул от слов Лектера. - Прими и полюби себя, таким, какой ты есть. - Ты себя любишь, Ганнибал? - Я люблю тебя, Уилл. - Если он вернется, то сметет все на своем пути, подобно урагану. Твои желания не удержат его. - Ты боишься за меня? - А ты не боишься, Ганнибал? *Джеймс Джойс «Улисс»