Я знаю, кто я есть

Что падает, то нужно ещё толкнуть. Фридрих Ницше Сны. Эти маленькие кусочки смерти. Фридрих Ницше

      Грэм замер перед дверью. Невидимые глазу трещины и сколы на фактуре дерева были наполнены волнением и непреодолимой тоской. «Зачем я здесь? Что сейчас меня тянет сюда»? Есть вопросы, которые не требуют ответов, их называют философскими. Но некоторые стоит произнести вслух или прогнать в голове, как ответы приходят сами собой. Будто тебе в руки дали инструкцию по эксплуатации, где по пунктам расписана информация о том, что делать, если механизм сломался. В последнее время Уилл жил именно так: он спрашивал, а решение подавалось моментально, и было простым и логичным. Только кто именно давал эти решения, Уилл боялся спрашивать. Возможно, прогноз доктора Лектера сбывался: слияние проходило неосознанно и безболезненно. Периоды отчаяния стали кратковременными и эмоций становилось все меньше и меньше. Так проще, лучше и чище, чем бороться с неизбежностью. Он постучал. В предрассветной тиши стали раздаваться шорохи и звуки жизни, погруженные до этого в покой сна. Дом оживал и через пару минут гостеприимно распахнул дверь, ведущую в персональный ад. - Доброе утро, Уилл. - Прости, я слишком рано. - Шесть утра не повод отказывать в радушном приеме другу. Проходи, – Ганнибал отступил, пропуская Грэма, и поправил взъерошенные волосы. - Ты выглядишь уставшим, - Уилл мял рукав куртки, не решаясь пройти дальше. - Я недавно лег, было много работы, - Ганнибал показал на дверь кухни. - Ты тоже не в лучшей форме. Чем взволнован? - Вчера Джек взял меня в поле, - Уилл стал мерить шагами пол. - Сны? - Все было по-другому, там – на месте преступления, убийство не казалось бессмысленным. Помимо мотива и эмоций, я отражал что-то новое, неизведанное ранее. Не было отвращения, жестокости и выцветших мыслей. Мир стал выглядеть иначе. Я всю ночь боялся закрыть глаза, боялся уснуть... вдруг оно пройдет. - Это чувство тебя пугает? - Лектер варил кофе для двоих, с легкой улыбкой глядя на друга. - Нет. Оно сладкое, с нежным медовым привкусом. Я боюсь его попробовать, будто у меня аллергия на мед, но уже заранее знаю, что это чувство восхитительное на вкус. - Та праведность, которая была ранее, спала с твоих глаз. Сейчас ты воспринимаешь социум иначе, не опираясь на свой, или чей бы то ни было, опыт. Я до сих пор упиваюсь многими вещами. А что мне не по душе или противоречит моим правилам, я игнорирую или уничтожаю. Так проще, лучше и чище. - Для кого? - Грэм поднял изумленные глаза на Ганнибала. - Для тебя, для меня, – он отставил турку на металлическую поверхность столешницы, подошел к Уиллу и приобнял за талию. - Тебе нужен сон, а не кофе. Я принесу плед и подушку. В гостиную. Он удобно утроился на диване, Ганнибал сел на край и стал поправлять одеяло. Словно мгновение из детства: отец Уилла также каждую ночь приходил в детскую, садился рядом и всегда рассказывал поучительные сказки или библейские притчи, чтобы малышу снились благочестивые сны. - Есть легенда о том, как индейцы изобрели ловушку для снов, – начал Лектер и Уилл решил больше ничему не удивляться. - По одной из версии, шаману племени Лакота* приснился его учитель в образе паука. Во время беседы паук согнул прут ивы в круг, украсил его перьями и стал плести паутину. Он ведал о том, что есть множество дорог, по которым мы движемся на протяжении всей жизни - каждый человек сам выбирает свой путь. И на каждом отрезке человеком владеют страсти, они направляют его по ложной или верной тропе. Во сне душа отправляется в путешествие без тела и разума. Паутина является идеальным кругом с ровным отверстием посредине. Ночью она помогает направлять душу ловить правильные мысли и сны, достигать верной цели, а недоверие и ложный выбор отпускает через дыру в центре. Ты стоишь на перепутье, Уилл. Если хочешь, я буду твоим ловцом снов. Но помни главное: выбор по-прежнему останется за тобой. Грэм слушал Ганнибала с закрытыми глазами и ощущал прохладные пальцы на своем лице. Они приятно касались бровей, чуть надавили на веки, задержались у висков и плавно спустились по скулам к губам. Уилл уже уснул и не почувствовал поцелуй, смешанный с горьким вздохом.       Ему снился паук-птицеед, прятавшийся в отрубленных головах вчерашних жертв. Грэм сдирал скальпы с мертвых и сматывал их волосы в клубки. Паук плел из волос кровавые узоры, а он украшал их цветными перьями. Паутин становилось все больше и больше. Когда вовсе не стало места, паук прыгнул на лицо, перебирая лапками, пополз ко рту. Уилл не шевелился. Паук хелицерами** вонзился в губы, впрыснул яд, обездвижив Грэма, он начал ткать последнюю паутину. Закончив, птицеед спрятался во рту, не оставив даже щелки для выхода. Уилл не шевелился. Он чувствовал, как в дёсны впиваются, спрятанные в лапках маленькие коготки, как щекочут крохотные волоски язык, вызывая нестерпимый зуд. Уилл не шевелился, ему было все равно. Он проснулся от настойчивой мелодии входящего звонка. Долго жмурился от дневного света. Нужно ответить. - Грэм. Слушаю. - Это Кроуфорд. Когда ты последний раз видел доктора Дю Морье? - В клинике Чилтона, когда я… - Понятно, - сухо прервал Джек. - Что случилось? - Уилл сел и стал скрести щетину, убирая остатки сна с лица. - Сегодня утром ее нашли в парке. Мертвой. Ее расчленили, а потом сшили заново. Хирургическими нитками. Язык поместили в горло. - Я выезжаю. - Ты не нужен, - Уилл хотел возразить, но снова был прерван, на этот раз короткими гудками. Он еще долго сидел, уставившись в одну точку. Паук продолжал исследовать его изнутри, вгрызаясь в мозг. * Лакота - индейский народ в США, аборигены Америки. Являются западной частью племён многочисленной группы сиу. **Хелицеры — ротовые придатки пауков, на вершине хелицер открываются протоки ядовитых желез.