Я проживу без тебя, ты мне не нужен!

      Это определённо был не самый лучший день в истории Эфлары. Многие плакали и пытались увидеть Василису Огневу — живую легенду. Были и те, кто громко выражал своё недовольство решением Черной Королевы и оскорблял её всячески. Однако была группа людей, собравшаяся вместе после стольких лет и сидящая в уголке в полнейшей тишине. Нортон Огнев, не пытаясь скрыть слёз, плакал, ведь, вот она, его дочка, любимая дочка, которую он уже и не надеялся увидеть. И внучка. Боже, как он был рад услышать столь желанные слова от своей матери. И как он зол на неё за сокрытие этой тайны.       Диана рыдала в объятиях мужа. Рядом утирала слёзы Захарра. Ник сидел и потрясённо смотрел в пустоту. К ним подошли Марк, Маришка и Ярис. Они просто заняли места рядом с этой странной компанией. Оторвавшись от жены, к отцу направился Норт. Они ждали Грозу. И Фэша. Дейла боялась подойти ближе, зная, что виновата в этом горе. Тем не менее, она сидела не так уж и далеко от семьи. Из-за поворота показалась усталая и злая Гроза. Нортон Огнев привстал, а остальные подняли головы на подругу. — Как она? Что происходит? Ты знала? — посыпались вопросы со всех сторон. Гроза попыталась улыбнуться. — Конечно, я знала. Я бы не забыла Василису быстро, а от меня просто так отделаться просто невозможно. Поэтому, меня посвятили в план. — Но меня вы были просто обязаны посвятить! — взорвался отец Василисы. — Мы не посвящали никого. Это надо было держать в тайне, — устало говорила Гроза. — Нас попросила Василиса. Это было её условие, чтобы вернуться на Эфлару. — Как она? Что с ней случилось? Она так побледнела, — тихо прошептала Захарра, глядя на подругу полными слёз глазами. — Она… больна. Причём уже давно. Из-за этого она и закрывала Чернолют. Её болезнь прогрессирует уже давно. Это началось, примерно, спустя три года после рождения Нереиды. Василиса читала дочери сказку. Но, вместо сказки, рассказала о своём знакомстве с Фэшем. — Я хорошо помню тот день, — сказал Ник. Гроза ухмыльнулась. — Нет, не помнишь. Тебя не было в тот день. Они познакомились задолго до встречи с тобой, Ник. Фэш узнал её раньше, чем тебя. Просто он не помнит. А Василиса всегда помнила…       Но Грозу перебили. — Неправда. Я прекрасно помню нашу первую встречу. Просто не знал, что и она тоже, — сказал Фэш, подходя к компании. Нортон старший всеми силами старался не врезать Драгоцию. — Так вот, — зло прошипела Гроза, пытаясь продолжить рассказ. — Она впервые тогда начала вспоминать своё прошлое. И это подкосило её. Она начала бледнеть, слабеть. Нельзя было сказать ни слова, чтобы она не вспоминала Диану, Ника, Захарра, да даже Марка. Но чаще всего она вспоминала тебя, неблагодарный идиот, — Гроза повернулась к Фэшу и ткнула в него пальцем. — Твои слова, твои жесты, твой смех. Твои. Последние. Слова. Чёрт возьми! — женщина уже кричала, благо рядом не было никого лишнего. — Она умирала каждый день. Она могла умереть три года назад, — теперь она повернулась к слушателям, притихла, и из глаз её покатились слёзы. — Для этого она вернула себе себя. В прямом смысле. Вернула себе крылья. Часовое имя. Она стала настоящей. И выторговала у смерти ещё три года. Не ради вас, — она посмотрела друзей, — не ради тебя, — на покосилась на Фэша, — и даже не ради отца, — он сочувственно кивнула на Нортона старшего. — А ради дочки. Единственного света в её жизни. Она попросила ещё три года для того, чтобы сейчас рассказать всё. Чтобы не умирать в одиночестве, оставляя дочь без семьи. Она хотела подарить Нереиде жемчужину своих сокровищ, — Гроза улыбнулась Огневу. — Свою фамилию. Вас.       Теперь плакали даже Марк и Маришка. Все были тронуты речью Грозу, которая невесть каким образом ещё держалась. — Я боюсь, что она может не прийти в себя. Что мы больше не увидим её глаз, хоть и потерявших былой блеск, но всё ещё прекрасных. Но вы можете успеть попрощаться с ней. С настоящей. Боюсь только, что не все смогут это сделать. Мистер Огнев, — она обратилась к отцу Василисы. — Вы не будете против, если сначала с ней поговорят друзья, оставляя Василису Вам на неограниченное время? — Конечно, нет. Я ждал очень долго. Но несколько часов ничего не изменят, — улыбнулся он. — Благодарю Вас. Кто пойдёт первым?       Вперёд вышли Марк с Маришкой. — Мы не были с ней большими друзьями. Полагаю, сначала пойдёт те, кому почти нечего сказать. А Фэш с Дейлой, — повернулась к Драгоциям Марина, — Что ж. Они пойдут последними, если вообще пойдут. Потому что сначала близкие. Потом — остальные.       Все согласно закивали, и Ляхтичи, сопровождаемые Грозой, ушли.

***

— Василиса. Ты это… Прости нас. За всё, что мы делали, — Маришка села на край кровати и взяла руку женщины. Та сжала ладонь. — Если хочешь знать, мы горевали со всеми, когда ты исчезла. Несмотря ни на что, ты была частью нашей жизни. Моей жизни. И очень большой частью. Я никогда не осознавала, как ты была для меня важна, и корила себя за то, что не успела сказать тебе это. Но я могу. Могу объясниться, теперь, когда ты жива. Прости, за то, что грубила. Это защитная реакция. Я… — всхлипнула Маришка. — Я просто не могла жить, не подкалывая тебя. Прости. Ты замечательный человек. Если Нереиде что-нибудь потребуется, что угодно. Я буду рядом с ней. Я помогу ей. Не сомневайся, — из глаз Марины текли слёзы. Марк подошёл и обнял жену. — Василиса, я не знаю, что сказать. Великий Эфларус, ты такая фейра, — ухмыльнулся мужчина. — Марина сказала всё за меня. Ты стала таким важным звеном в нашей жизни, что без тебя мы уже не были прежними. Мы все изменились. Ты изменила нас. Мне больно видеть тебя такой. Где твои ужасные ярко-рыжие космы? — пытаясь улыбнуться, строго спросил Ляхтич. — Не будь такой слабой, Огнева. Хоть в последние дни, покажи себя настоящую. Будь такой же боевой. Мы верим в тебя. Все верим в тебя. Прости. Прости.

***

— Что ты тут устроила, а? Как ты можешь? Василиса, ты ведь моя сестра, чёрт возьми. Такая же, как и Дейла, и Николь. Ты ещё не слышала? Николь с Данилой только что прибыли. Они хотят тебя увидеть. Она очень на тебя злится, сестричка. Очень. И я тоже. Но ты моя сестра. Прости, что раньше не придавал этому факту много значения. Прости за всё. За то, что насмехался. За то, что пытался убить тебя тогда в Расколотом Замке. Я только пятнадцать лет назад понял, как бы я горевал, потеряв тебя тогда. Великий Эфларус, я очень благодарен тебе за Николь. Она такая милая. Такая классная, счастливая. Такая беззаботная. Спасибо за неё. Спасибо, что дала ей шанс. Ты изменила нас. Я очень рад, что у меня есть племянница. Родная племянница. Можно спросить? — Норт присел на краешек кровати. Он был один. Его жена дожидалась супруга за дверью. Блондин взял в свои руки ладонь сестры и посмотрел на её лицо. — Я могу взять Нереиду себе? Ты доверишь мне её воспитание? Я знаю, что прошу многого и что, возможно, ты хотела не этого, но всё же… Я буду заботиться о ней. Она будет среди братьев. Я постараюсь, чтобы она была такой же весёлой, как сейчас. Ведь я знаю, каково это — расти без матери, — он почувствовал, как рука Василисы сильно впилась в его, и услышал едва различимые: — Спасибо. Я хотела именно этого, — на что он ответил ей: — Тебе спасибо. И ещё раз Прости.

***

— Великие часы, какая же я дура! Всё было так очевидно! Василисочка, милая, как ты могла так с нами поступить? Я не переживу без тебя, понимаешь? Не переживу! Я только свыклась с потерей. А ты вновь выкидываешь такой фокус! Ничуть не изменилась, всё такая же авантюристка! Ну как ты можешь так спокойно лежать, в то время как мы все чуть ли не рвём на себе волосы? Я тебе поражаюсь, подруга. Такое провернуть — надо же всё тщательно спланировать! Ты хоть знаешь, как мы все тебя искали, а? Мы чуть ли не три года ходили бледнее смерти, видя тебя в каждом встречном. Мы ж чуть с ума не сошли! — Диана ходила по комнате, то и дело посматривая на Василису. Из глаз Белой Королевы текли слёзы. — Ты же мне как родная. Лучшая подруга! — и вдруг, остановившись, она затихла. — Прости меня. Прости! — Маар вовремя успел подхватить жену. Он усадил её на пуфик и подошёл к Василисе. — Василиса, ты поступила не честно и эгоистично. Мы все тебя любили и любим. И будем любить. Ты заставила нас думать, что ты покончила с жизнью. И мы все винили в этом себя. Да, не Фэша, хотя и его тоже. Но больше всего — себя. Ты так нам дорога. Ты такая непредсказуемая, упрямая, весёлая и неповторимая. Мы просто не могли поверить, что ты ушла. И вот ты сообщаешь нам, что жива. Но всё ещё хуже. Ты умираешь. И заставляешь нас заново испытать всё то, что мы прошли пятнадцать лет назад. Но теперь ты даёшь нам время попрощаться. И поверь. Это во сто раз сложней, чем не иметь такой возможности. Ты всем стала лучшей подругой, а некоторым — даже сестрой. Прости. Прости нас за всё. Я люблю тебя. Как и прежде, я люблю тебя. Хоть и не так сильно, как Диану.

***

— Ты невыносимая дура и идиотка! На что ты рассчитывала, сообщив, что жива? Что я кинусь обнимать тебя, целовать и говорить, как я счастлива?! Не дождёшься, милочка! Я ужасна зла! Я готова задушить тебя за такую шутку! Ишь ты, суицид приспичил! Прыгнуть с крыши ей захотелось! А о нас подумать? Не-е-ет! Что ты! Как можно! Так ведь будет интересней, да?! Зрелищней! — Ник удерживал жену от того, чтобы она не накинулась на Огневу, а Захарра пыталась вырваться. Наконец, ей это удалось, и она подошла ближе. И стихла, посмотрев на подругу. Тихо охнув, Лазарева приземлилась на край кровати и положила голову на простыни рядом с рукой подруги. Та еле подняла руку, положила её на макушку Захарры и начала гладить волосы женщины. Та, всхлипывая, приглушённо говорила. — Ты ж моя сестра, Василиса! Моя названная сестра! Я так мечтала о тебе. Так надеялась, что ты всё-таки жива. И мне страшно. Страшно видеть тебя такой, страшно говорить с тобой. Потому что это выше моих сил. Что ты со мной сделала? — горько усмехнулась Лазарева, поднимаясь и беря руку Огневой в свои. — Зачем ты так меня изменила? Прости меня. Прости, прости, прости! За всё. Прости, — разрыдалась женщина. — Я не был тебе особенно близок. Хотя, что я говорю, был! Очень даже был. Ты так много сделала для меня и моего отца. Исполнила мою заветную мечту. Я не хочу думать, что вижу тебя, возможно, в последний раз. Ты стала нам всем родной. Такой близкой. Я помню твоё лицо, когда ты впервые связалась с Эфларой. Помню те счастливые моменты. Помню всё. Я так много не успел тебе рассказать и показать, Василиса! Так много! — Ник вытер подступившие слёзы. — Я был так счастлив. И сейчас счастлив. Но самое главное спасибо я не успел тебе сказать. Спасибо за Захарру. И Прости.

***

— Пусти меня, чёрт возьми! И не суй эти пряники, не успокоюсь! Где эта идиотка! Покажи мне Василису Огневу, я задушу её! Ишь, удумала! В прятки играть! Я ей сейчас покажу, прятки! Да пусти ты, Данила! Я ж только из любви ору на весь Чернолют! Я ж люблю тебя, Василиса! Ты мне жизнь подарила, всем пожертвовала ради меня! Спасибо тебе огромное! А мы даже не успели толком познакомиться, узнать друг друга получше. Спасибо тебе за всё! Спасибо за отца, брата, семью! Спасибо за Данилу. Я так счастлива. Василиса, ты не представляешь, как я счастлива. И всё благодаря тебе, — Николь сидела на кровати, уткнувшись лицом в грудь старшей сестры и плакала. — Спасибо и прости. Прости. — Привет, стрелочница, — ухмыльнулся Данила. — Я тебя знал очень мало. Но спасибо за Николь. Она такая милая. И любящая. Не знаю, как бы я жил без неё. Прости что не успел узнать тебя получше.

***

— Я долго не задержусь. Скажу лишь, что ты правильно сделала, рассказав правду. А остальное ты и так знаешь. Как никак, пятнадцать лет вместе живём. Но попробую сказать всё ж таки. Я очень привязалась к тебе. И не хочу отпускать. Я очень рада за тебя — ты приняла своё прошлое. Жаль, что это уже тебе вряд ли поможет. Ты моя лучшая подруга. Наверное, уже многие говорили это до меня. Но я счастлива, что ты позволила мне быть рядом. Спасибо. И Прости. — Я узнал тебя с другой стороны, Огнева, за прошедшие годы. Сильная. Весёлая. Упрямая и целеустремлённая. Любящая мать и преданная подруга. Я благодарен тебе за то, что ты позволила мне быть рядом. Прости, что не хотел узнавать тебя раньше. — Василиса. Можно спросить? — Гроза вывернулась из объятий Яриса и посмотрела на подругу и королеву. — С кем останется Нереида? — Чёрная Королева лишь махнула в сторону одного из шкафчиков своего туалетного столика. Гроза подошла туда и выудила шкатулку. Она знала, что та откроется, когда придёт время.

***

— Милая, как ты могла? И ты мама тоже! Я же так горевал! Несмотря ни на что, я всегда любил тебя, дочка. Всегда! Как я мог жить без тебя? Я знаю, что был не лучшим отцом, но так мстить было необязательно! Я же чуть не умер тогда вместе с тобой! Спасибо тебе за всё. Я бы посадил тебя под домашний арест месяца на три, но уже не имею права, — горько улыбнулся Нортон, стоя рядом с матерью у кровати Василисы. — Ты такая бледная. Такая непохожая на себя. И всё-таки ты моя дочь. Моя любимая дочь, которую я не хочу отпускать. Не хочу и не могу. Это выше моих сил. Не заставляй меня, не заставляй нас всех переживать те ужасные годы заново! Прошу! Прости меня. Прости, тебе есть за что меня прощать. И спасибо за всё. Не надо. Прошу! — Я люблю тебя, внучка. Всегда любила. И мне тяжело. Очень тяжело расставаться с тобой. Я и не знала, что всё закончится так быстро! Может, тебе и вправду, лучше было бы оставаться на Остале? Прости, глупые слова. Я рада, что вытянула тебя сюда. Домой. Прости. Ты сильная. И я горжусь тобой. — Мы оба гордимся тобой. И мама тоже, — сморгнул слёзы Нортон.

***

— Василиса, нам позволили поговорить с тобой. Но я не знаю, что сказать. Я не имею права просить прощения. Я его не заслуживаю и сам понимаю это. И я пойму, если ты не разрешишь мне видеть Нереиду. Я пришёл для того, чтобы сказать. Я помню нашу встречу. Помню ту испуганную маленькую девочку, неведомо как прошедшую сквозь барьер в лесу. Я помню ту весёлую и благодарную, ту боевую девчушку, поверившую одинокому и угрюмому мальчишке. Ты доверилась мне тогда. Я до сих пор иногда вижу её — девчушка оглядывается и весело кричит мне через всё поле своё имя. И убегает, смеясь. Ты была такой беззаботной тогда. А спустя несколько лет, увидев тебя с Ником и узнав твою фамилию, я испугался. Испугался, что ты забыла меня, ведь ты так искренне изобразила на лице заинтересованность, что я поверил тебе. Поверил, что ты не помнишь. Но знал, что это была ты. И вскоре ты убедила меня, что ты та самая Василиса, держащая меня за руку и бегущая за мной по лесу. И, Великие часы, Прости меня! Прости за всю боль, что я причинил тебе! Прости! — Фэш стоял на коленях перед Василисой. — Василиса, я тоже не имею права на прощение, — прошептала Дейла. — Я совершила столько ужасного. Но ты изменила меня. Показала другую сторону мира. Открыла мне глаза. И я не имею ни малейшего права произносить такое, но всё же. Прости. Прости.       За дверью послышалась возня и чьи-то крики. В комнату ворвалась заплаканная и потрясённая Нереида. Она только узнала о состоянии матери. Не обращая внимания на Фэша и Дейлу, девочка кинулась к матери. — Мама, мамочка! Нет! Не уходи! Прошу, не оставляй меня одну! Я не хочу! Не хочу! Я никого не знаю! Мама, ты никогда не уходила! Всегда была рядом! Даже последние годы, несмотря на твоё состояние, ты была со мной. Оберегала от бед и несчастий. Ты никогда не позволяла мне плакать! Не говорила всей правды, лишь бы я была счастливой и весёлой! Ты не можешь меня бросить! Не надо. Не надо. Прошу, Прости, если я что натворила! Но не надо так шутить! Я не хочу такого наказания, не хочу. Запри меня в подземелье, лиши обеда, запрети видеть Хлою, но не оставляй меня! — рыдала девушка, обнимая мать. Фэш стоял в стороне, замечая всё больше и больше сходств Нереиды с молодой Василисой. — Пожалуйста, не надо! Не надо! — Милая, — чуть слышно ответила Василиса. Было слышно, что слова давались ей с трудом. — Не плачь. Я не выношу твоих слёз. Я никуда не уйду. Я всегда буду рядом. Возьми, возьми, — женщина протянула руку дочери и разжала ладонь. Оттуда выпал медальон, доставшийся много лет назад Огневой от Лиссы. — Это кулон твоей бабушки. Она тоже оставила меня, когда я была маленькой. Но благодаря этому подарку я всегда чувствовала её присутствие. Она не ушла. Она осталась со мной, продолжая оберегать, хотя мы виделись с ней всего пару раз. Помни меня. Помни, чему я тебя учила. Слушай своё сердце. Я всегда буду оберегать тебя. Пообещай мне. Обещай, слышишь? — Василиса попыталась сжать руку дочери посильней. Та закивала. — Обещай не быть злой. Быть такой же доброй, чуткой, весёлой и умной. Будь сильной, Нереида. Будь смелой. И прости меня. Прости. — Мама. Нет. Мама! — закричала девушка, но Василиса Огнева, Черноключница, Чёрная Королева и Великая Часовщица уже не слышала её. Она как будто спала. И во сне улыбалась. А рядом рыдали друзья, плакала дочь и горевали её подданные. И ещё долго по всей Эфларе слышались тихие два слога. Прости. Прости. Прости.