Дом там, где ты ждешь меня.

- Не может этого быть! - Ханбин даже встает и начинает нервно расхаживать по кухне. Мино жмет плечами, мол, чувак, прости, что разочаровали. СынЮн бесстрастно хрустнул фисташкой, освобождая ее от скорлупы, закинул орешек в рот. Джинхвану и забавно и виновато. Ему иногда кажется, что от слишком сильных эмоций Биая может разорвать. Тот берет себя в руки, снова присаживается рядом с ним, даже глоток пива делает, кашляет, словно пытается прочистить горло. Спрашивает: - И многие знают? Кан усмехается и продолжает попивать свой коктейль. Молочный, блять, коктейль. - В общем-то, - отвечает Мино. Ему вся ситуация доставляет несказанное удовольствие, - да. Но, преимущественно, это не любители попусту чесать языком. Так что мы и на тебя рассчитываем. - Я-польщен, - буркает Ханбин недовольно, все еще под впечатлением от услышанного. И потом все-таки не выдерживает: - Но как же девчонки? Кан смеется в стакан и булькает. - Да я им так даже больше нравлюсь, - бесхитростно сознается Мино. Кажется, что Ханбину очень хочется схватиться за голову. Он в три глотка расправляется со своей банкой, звонко звякает пустым донышком о столешницу. Скашивает глаза на Джинхвана. - И ты молчал?! - Прости, - говорит тот быстрее, чем думает. СынЮн встает и идет к холодильнику. Ставит перед Ханбином новую банку, перед Джинхваном - сразу две. Снова забирается с ногами на стул. Биай что-то крутит в своей голове с минуту. А потом выдает: - И Зико тоже? Мино с Каном ржут долго и очень громко. - Он теперь всех подозревать будет, - сквозь слезы выдыхает Сон и делает глоток сынюнова пойла, чтобы успокоиться. СынЮн тянется к нему и спокойненько вытирает пенку с его губ салфеткой. У Ханбина на лице вселенский ужас и даже Джинхвану становится смешно. - Я это обычно языком делаю, так что не надо так смотреть, - заверяет его СынЮн. - О, Господи..., - стонет младший. - И Зико тебя не прибил? - через время снова спрашивает он у Мино, не справившись с любопытством. Тот ухмыляется хитрюще. - Пытался, конечно. Но потом решил, что счастье младшего братишки, - он треплет черные сынюновы вихры, - для него дороже. И смирился. Джинхван мысленно отсчитывает секунды. Ханбин борется с собой, судя по лицу. - Младший брат, - и указывает на Кана. - Ты разве никогда не замечал столь очевидного фамильного сходства? - изумляется старший. У Биая слишком много потрясений за вечер. - Они шутят, - решил сжалиться над ним Джинхван. Ржут. - Я вас ненавижу, - заявляет Ханбин и уходит в комнату. - Нашел змейку себе на шейку, - ехидно говорит Мино Джинхвану. - Как ты его вообще терпишь? - В ответ интересуется Джинхван у Кана. - Ну я и сам далеко не зайка, - отвечает СынЮн. Чокаются за ничью. - Подготовка к экзаменам не стоит? - Интересуется Юн. - Будет тут стоять на экзамены, как же, - влезает Мино. Джинхван стонет мученически. Кан пинает Сона пяткой. Ким улыбается, глядя на них, но грудь под футболкой потирает, потому что болезненно тянет внутри. - У меня теперь много времени, - говорит он. - Особенно на переменах. Что-то одновременно меняется во взглядах старших. И это не пустая жалость, чему он рад безмерно, но что-то отдаленно смахивающее на сочувствие, в самом светлом искреннем своем виде. - Тэхен виделся с Джунхэ, - говорит СынЮн. - Они общаются. Когда-то, чем-то вместе занимались. - Это не очень утешительно, - не может не откомментировать Мино. - Тэхен с половиной города когда-то чем-то занимался. Кан дергает его за ухо. - Он живет у кого-то из их общих друзей, - продолжает рассказывать Юн. - Про Дживона - ничего. Джинхван делает глоток, не ощущая горечи во рту, но чувствуя ее в душе. Прошла неделя или уже больше - он не помнит. Время снова играет с ним в свои игры. Он видит Донхека в толпе его одноклассников, замечает Юнхёна, окруженного девочками, а иногда и Джунхэ с ними. Все отводят глаза и прячут лица, и что в этих лицах - неизвестно. Где Дживон не знает никто. В школе он не появляется. Джинхван устает переживать, а потом начинает по-новой. Ханбин от неизвестности сходит с ума. Но очень глубоко в себе. Смешно даже: Джинхван никогда так остро не чувствовал его раньше, но именно теперь Биай стал закрываться от него и прятать волнение внутри. Он бы попросил его так не делать, но знал, что младший всё равно не послушается. Ночь длится медленно и делает разговоры откровеннее, а посиделки - уютнее. - Ливень прошел. Сыро. Куда вы пойдете? - Заволновался Мино, когда они начали собираться домой. - Тут пятнадцать минут через парк, - хмыкает Ханбин. - Что нам сделается? СынЮн вылавливает Джинхвана где-то в дверях и, пока те двое о чем-то договариваются на будущее, негромко говорит: - Не переживай об этом ни минуты, Джинни, - Кан заглядывает ему в глаза, понижая голос. - Сейчас может показаться, что это правильно - изводить себя, анализировать последствия того, что случилось, и того, что даже не произошло, но это не так. Они стоят, склонив друг к другу головы. СынЮн продолжает: - Но на самом деле, такие серьезные штуки, как судьба, любовь, счастье, в результате будут оцениваться по всяким мелочам, типа секунд, мгновений, перебоев в сердечных ударах. И упустить их в настоящем, убиваясь по прошлому или переживая за будущее - жуткое расточительство. У Джинхвана волна мурашек вдоль позвоночника. В глазах СынЮна - черных и улыбчивых свое - темное море, свой совсем юный, но уже бесконечный океан. И он добирался до него наверняка очень длинной дорогой. - Спасибо, хён, - Джинхван обнимает неловко, пытаясь вложить в объятие всю невысказанную благодарность. Кан хлопает его по плечу легонько, освобождаясь, и отступает назад к Мино, пропустив Ханбина к выходу. Они бредут домой плечом к плечу - так теплее, чавкая водой в промокших кедах. - Странное чувство, - тихонько признается Ханбин. - Да, - отзывается Джинни. - От них не хочется уходить. Ханбин не выдерживает и приобнимает его, тычась холодным носом в шею. У Джинхвана дрожь по телу сразу и от холода, и от близости. Они целуются в лифте просто потому, что хочется. Смысл терять лишнюю возможность. Он держится одной рукой за поручень, а другой за ханбиново плечо, боясь, что не устоит на ногах. Лифт шуршит и тянет их в вышину. Квартира кажется нежилой и безликой. - Пусто, - задумчиво говорит Ханбин, улавливая его мысли. - Их тоже всего двое, но пустоты нет. Джинхван утыкается в него, сглатывая комок в горле. Он любитель пореветь. Самому от себя иногда становится тошно. Но он безумно тоскует. Биай каменеет спиной, чувствуя его порыв, но не поворачивается, только их руки переплетает. Джинхван знает, что ему так же плохо, и хочет чтоб он выпустил хоть немного боли, пусть также - слезами, но только не давал ей и дальше себя разъедать. Но упрямец Ханбин всегда поступает по-своему. Дом на самом деле стал просторнее. Когда они проснулись на утро в пустой квартире совершенно одни, то, не сговариваясь, принялись за уборку. Полностью опустошили холодильник, даже отключили его - он до сих пор стоял с распахнутой дверцей. Есть дома они перестали. Вернули приставку Табло, всё равно главным любителем позадротствовать был Бобби, и все это знали. Отнесли мешочные кресла в ближайший детский сад. А потом взялись за вещи. Джинхван свихнулся бы от боли, если бы к тому моменту она не притупилась. Квартира Ханбина оказалась завалена вещами Дживона, учебниками Донхека, тут и там выкатывающимися из - под мебели гигиеничками Юнхёна и разбросанным всюду и забытым пирсингом Джунхэ. Они купили на барахолке четыре одинаковых контейнера и рассортировали по ним чужие вещи, каждую мелочь, на случай если кто-нибудь из парней зайдет, чтобы забрать их. Никто не пришел. Джинхван стер со всех полок вековой слой пыли, стер вместе с рожицами, которые выводил на ней пальцами Донхек и ехидными замечаниями Джунхэ. Шмыгая носом, напрасно уверяя Ханбина в своей аллергии. Они отдраили полы и на трое суток оставили открытыми все форточки, пока дом не выстыл от прохладных ночей, пока пол не стал ледяным. Джинхван понимал, что пытаясь проветрить квартиру от воспоминаний, успеха им всё равно не дождаться, но всё же высыпаться стал только так. Если ему представлялась возможность. Джинхван знать не знал, как справиться с чувством вины. Внутри него из тоски росла пустота, к стыду примешивался страх, но все это дробилось и тонуло в чувствах к Ханбину. Он хотел, но не мог жалеть о своем выборе. С Ханбином было потрясающе хорошо. Даже в печали. Они были одни и на двоих у них было много свободного места. Биай не переходил границы - он сдвигал их, как сдвигал мешающую ему одежду. И его перестало вообще что-либо смущать. И тянуть чужую руку под резинку своих штанов /радуясь, что она такая свободная/ когда терпеть не оставалось никаких сил, очень быстро стало простым и естественным. Собственные стоны все еще отпечатывались смущением на щеках, но Ханбину это нравилось и он это знал. Что еще нравилось Ханбину и как это надо было делать, чтоб застонал уже он, Джинхван знал тоже. Биай ругался на него за засосы /не верилось, что это делал он/ и ставил в отместку на нем свои, здоровенные и фиолетовые. Обводил потом контуры своего издевательства в вороте футболки пальцами, когда они сидели вечером перед телеком прямо на полу в пустой гостиной. Джинхвана отвлекало это от просмотра и он дергал плечами, раз за разом реагируя на щекотку. Младший посмеивался в его волосы и легонько их целовал. Пискнул замок, открылась входная дверь. У Джинхвана сердце забилось как бешеное, Ханбин в миг оказался на ногах. Замок они сменить не додумались. Джинни успевает встать рядом с Биаем, когда включается верхний свет и к ним из тени коридора выходит Бобби. Джинхвану горечь отравляет кровь - у Дживона скулы стали острее, запали глаза, но во взгляде прежняя решительность. Совсем прежняя дживоновая, мальчишески-дерзкая и задорная. - Ну привет, что ли, - говорит он, хрипит слегка, нервно облизывает губы. Ханбин не отвечает. Джинхван молчит тоже. И ненавидит себя за это. Молчание затягивается, напряжение растет. Бобби вздыхает, вскидывает руки и выдает: - Да плевать мне с кем вы трахаетесь. С девочками, с мальчиками или друг с другом. В этой гребанной стране, вы - моя единственная семья, и я буду последним мудаком, если проебу это. У Джинхвана сдавливает горло, Биай рядом молчит. Бобби протягивает вперед ладони, и Джинхван идет к нему. Просто не может иначе. Дживон сгребает его в свои медвежьи объятия. Ему чувствуется чужое колотящееся от волнения сердце и собственные мокрые против воли глаза. - Хён, - говорит ему Бобби и голос его звучит совсем взросло и устало. Ханбин не сдвигается с места, но в Дживоне уже что-то включилось, что-то запустило в нем улыбку и хитрые глаза. Он нехотя отпускает Джинхвана, роется в рюкзаке и достает банку Pringles, протягивая ее Биаю. - Ну что - мир? - Спрашивает насмешливо. Ханбин смотрит-смотрит и, наконец, улыбается. Забирает банку у Бобби из рук. - Придурок. - Сам придурок. Твои любимые, между прочим. Оцени мой великодушный жест. - С ума б не сойти, - отзывается Ханбин и идет с чипсами на кухню. Джинхвана слегка потряхивает от эмоций. Бобби приобнимает его снова и весело говорит: - Ох, хён, столько всего случилось... Он полночи ругается на них за уборку и в потрясающе короткие сроки снова устраивает срач. Потом возвращается Юнхен, с трудом балансируя башней ланч-боксов в руках и парой пакетов в довесок. - Родители решили расширить бизнес и открыть еще один ресторан, - говорит он. - Учитывая, сколько раз их кухня спасала нас от голодной смерти, я подумал, что нам стоит это отметить. Бобби радостно буксирует его вместе со всеми пакетами на кухню, где оттаявший Ханбин укладывается ему на плечо головой и пальцем показывает на подоконник, на котором выстроен ровнехонький рядок юнхеновых забытых бальзамов. Бобби шелестит пакетами и восторженно вопит, а потом вдруг затыкается и поворачивается к ним со знакомой зеленой упаковкой. - А это что? - Трясет чипсами. - Это для Ханбина, - отзывается Юнхен. - Он же любит. Дживон смеется и подмигивает Джинхвану. Джунхэ приходит под вечер, оглядывает всех упрямо и недовольно. - Тэхен сказал, вы полгорода подняли, чтоб меня найти, - с вызовом говорит он, глядя на Ханбина. - В общем, мне снова негде жить, поэтому я буду жить тут. - Да ради бога, - хмыкает Биай. Бобби кружит вокруг Джунхэ, что того жутко нервирует, а потом залезает в его почтальонку без всяких предисловий. Ку возмущенно пытается отхватить свое имущество обратно, но Дживон уже добился того, чего хотел, доставая оттуда чипсы небезызвестной марки. Юнхен ржет, уткнувшись Джинхвану в воротник, у Ханбина вытягивается лицо в изумлении, когда посмеивающийся Бобби кидает их ему. - Я ведь не ошибся? - Уточняет он у Джунхэ. - В общем-то, нет, - откликается он, не совсем понимая причину всеобщего веселья. Донхек приходит последним, зато сознается честно: - Я соскучился. - Чипсы принес?! - Хором рявкают Джунхэ с Дживоном. Дони теряется от внезапности, но послушно лезет в сумку и действительно достает, что требовали. Юнхен валится на пол от смеха, Бобби виснет на Ку и натурально воет, Джинхван крепко обнимает ничего не понимающего младшего и оглядывается, ища глазами Биая. Ханбин смотрит на него, а потом вытирает пальцами мокрые щеки и улыбается. *** - Тонер в принтере закончился, - говорит СынЮн, застегивая на руке часы. - Надо не забыть купить. Мино утвердительно мычит, натягивая на себя майку. - Не рановато ли? - Критично осматривает его Кан. - Не так уж и жарко. - Да ну, - не соглашается Мино. - Еще немного и лето. Уже все можно. - Ну как хочешь, - хмыкает СынЮн, не настаивая. - Как хочу? - вкрадчиво уточняет Сон, притягивая его к себе. Юн усмехается и залезает ладонями в широкие маечные прорехи, легонько щекоча ребра и любовно проходясь по твердым мышцам. - Пойдем уже. Иначе не соберемся вовсе. Мино горестно вздыхает, но дозволяет выпинать себя на выход. Лето действительно чувствуется в воздухе и в настроении людей. В парке полно школьников и множество запахов вкусной уличной еды. На баскетбольной площадке, за зеленой сеткой, знакомая компания. Бобби, и вовсе полуголый, забрасывает эффектно мяч в кольцо. Джинхван сидит, уперевшись спиной в ограду, к нему провалился разлегшийся там же Ханбин. - Совсем не палятся, - хмыкает Мино. - Да кто к ним сунется? - Отзывается СынЮн. Вошедший в азарт Джунхэ отбирает у Бобби мяч, не видя, как за его спинной Донхек с Юнхеном договариваются о коварной атаке. Там же, стайка девушек, удобно расположившихся рядом с Джинни и Биаем. Оживленно болтают, вытягивая длинные ноги в коротких шортах под солнечные лучи и заинтересованные взгляды. В принципе, все смотрят, не таясь. - А парни-то выросли, - внезапно осеняет Мино. - Только дошло, что ли? - Не удивившись, хмыкает СынЮн. Поодаль, с параллельной аллеи сворачивает Тэхен, у него отросшие волосы свободно рассыпались по плечам. У шагающего с ним Бэкхена шорты настолько яркие, что глаза режет, и футболка большая, видно, что с чужого плеча. Рядом с ними идут два симпатичных китайца, смутно знакомых Мино с недавно случившейся все-таки пьянки. - Я думал, они на родину собирались вернуться? - Спрашивает он Юна, кивая в их сторону. - Видимо, не судьба, - жмет плечами Кан и утягивает его в сторону. - Пойдем, пока нас никто не заметил, а то придется остаться, а я действительно хочу пройтись. На парковке гипермаркета Мино усматривает еще одно знакомое лицо. - Ты такой красивый, хён, - разулыбавшись, говорит он ДжинУ, качественно его облапав и хорошенько примяв его идеально отглаженную белую рубашечку. - Классная тачка, - в свою очередь оценил СынЮн. Старший рад их видеть. - Как живете, парни? Хотя заметно, что все хорошо. - Как и у тебя, - возвращает ему улыбку Кан. Сынри подходит к машине, разговаривая по телефону, кивает в знак приветствия и закидывает покупки на заднее сидение. - Только не пускай Топа на кухню, умоляю, он же обязательно сожрет все самое вкусное. Рядом останавливается еще одна машина, жалобно скрипнув тормозами. Мино притягивает СынЮн к себе поближе на всякий случай. Дверца пассажирского сидения взлетает вверх. - Сынри, ну сколько вас можно ждать? - Красивая блондинка возмущенно грозит пальчиком в их сторону. - Черин, детка, едем мы уже, едем, - принимается оправдываться Сынри. - Дэ сам не знает, что ему нужно было докупить. - Мы и так слишком редко собираемся вместе, - говорит девушка и ловко ныряет обратно. Машина, так же издав душераздирающий визг, уезжает. - Это правда, - говорит Сынри. - Это будет большое шоу. Ёнбэ даже Джиена приволок. Как он его и поймал-то, где-то между Парижем и Токио? - Не ворчи, - миролюбиво говорит ДжинУ. - Джиён-хён сейчас очень занят. Он же скоро женится. А нам действительно пора ехать. - Когда Дара за рулем, я стараюсь держаться от дорог подальше, - нервно передергивает плечами Сынри. - Можешь пойти пешком, - предлагает ДжинУ, обходя машину с водительской стороны. - Эй, неужели ты опять не пустишь меня за руль? - Чтоб ты и эту машину разбил? И не подумаю. - Но это же моя машина! - Вспомни, что стало с предыдущей, и еще раз хорошо подумай. Мино смеется. - Суровый ДжинУ. Даже мне страшно. Ким улыбается им на прощание невинно, машет рукой и садится в салон. СынЮн уже идет к раздвигающимся дверям и говорит, усмехнувшись: - Вот что любовь с оленями делает... Сон весело с ним соглашается и нагоняет у входа. Не задерживаясь в магазинах, они решают еще прогуляться. Ближе к центру, становится слишком много молоденьких девочек. Некоторые беззастенчиво их фотографируют. - Я - красавчик, да, - довольно лыбится Мино и покрепче притискивает Юна к себе. - И идиот, да, - передразнивает его Кан, пытаясь освободиться. - А что происходит-то? Откуда столько народу? СынЮн смотрит на него известным: "ничего ты не знаешь, Сон Мино", но всё же великодушно поясняет: - YG запускают новое шоу, в котором определится новая мужская группа. - Их там что-то дохрена, - говорит Мино, вытягивая шею, чтобы рассмотреть рекламные баннеры. - То ли девять, то ли вообще одиннадцать. Может мне тоже стоило попробовать? СынЮн смотрит на него выразительно. - Ну, может в другой жизни. - Или в другой реальности.., - подхватывает Сон, увлекшись. - Интересно, как бы ты меня там нашел? - Внезапно спрашивает СынЮн задумчиво. - И нашел бы вообще? - Нашел бы, - отвечает Мино серьезно. - По следу. Как верный пес. СынЮн запускает пальцы ему в волосы, улыбается и широко шагает рядом.