If Strong Enough / Достаточно ли сильная

«Ну, что особенного в том, что Райан пишет нам песни? Я тоже смог бы. Почему нет? Я грамотный и у меня достаточно большой словарный запас. И вообще…», – с этими мыслями я взял лист бумаги и уселся за рояль, стоявший в общей комнате, нашего номера. Я признаю, что немного завидовал Райану. Ну, только если самую чуточку. Он был любимчиком. Везде. Всегда. Это немного выбивало из себя, но не так, чтобы убиваться по тому поводу. На самом деле, я любил Галлахера. Действительно любил. Он был мне как Рик. Мой младший брат, который только оканчивал старшую школу. Райан был мне таким же братом, как и все остальные парни из Strong Connection, хотя и был со своими причудами. Ну, кто сейчас не без них? Разумеется, я не был знаком с тем, как нужно писать песни, но меня это не остановило. Я начал наигрывать на этом королевском инструменте (спасибо маме за то, что отдала меня в музыкальную школу и потратила все свои силы на то, чтобы я окончил ее) все, что приходило в голову. У меня уже начало что-то получаться, как вдруг меня прервали Rolling Stones, песня которых стояла у меня на рингтоне. – Черт! Я даже не запомнил ничего, тем более не записал ни строчки, – рявкнул я, потянувшись за телефоном в задний карман своих джинсов. – Алло, – все еще с неким раздражением ответил я. – Брен, привет. Я в Нью-Йорке. Во сколько вы будете в Штатах? – раздался в трубке голос моего любимого брата Галлахера. – В восемь вечера по местному времени мы будем в Логане.[1] Что ты делаешь в Нью-Йорке? – Я у Бена. Хорошо. Тогда, я встречу вас там в восемь. – О’кей. До завтра. Положив трубку, я снова начал сочинять. Но опять же меня перебил звонок. – Чертов Галлахер! Не имеется тебе что ли? Но номер, высветившийся на экране мобильного, принадлежал другому человеку. – Извини, Райан, – пробормотал я и нажал на кнопку «ответить». – Брен, милый, привет. Как у тебя дела? Ты все еще в Германии? [Yann Tiersen –  Mother's Journey] Голос мамы всегда меня успокаивал. Она была той единственной, кого я хотел слышать. Она была той единственной, кого я мог слушать. Она была единственной. – Да. Как ты? Как Рик? Все в порядке? – с трепетом спросил я. С тех пор, как я стал тем, кем являюсь сейчас, мне пришлось многое оставить. Оставить учебу. Оставить друзей. Оставить брата. Оставить маму. Я всегда волновался за них, и они это знали. Мой отец ушел, когда мне было семь, а Рику – два. Я автоматически стал старшим мужчиной в доме. Мне пришлось. *** Около пятнадцати лет назад. Мама с утра до ночи была на работе. Чтобы поднять нас с братом на ноги, она брала дополнительные смены в больнице, поэтому мы ее почти не видели. Поначалу было тяжело. Несмотря на мой юный возраст, я знал, что отец не вернется. Он нашел себе другую семью. Других детей. Видимо, мы были недостаточно хороши для него. Где-то глубоко в душе я затаил обиду на него, которая с годами увеличивалась. Сейчас я его ненавидел. Я смирился с тем, что он бросил меня, но не Рика. Он нуждался в нем, как никто из нас. Каждый день он спрашивал,  где его папа. Что я мог ответить малышу? Мама тоже сначала плакала. Хотя я не уверен, что эти слезы были из-за нашего ублюдка отца. Я думаю, что она сожалела о том, что, проводя столько времени на работе, она не видела как растут ее сыновья. Однажды к маме пришла ее подруга. Она не часто заходила, да это и понятно. Не к нам же с Риком ей приходить. Однако в тот раз она пришла именно к нам. Точнее ко мне. – Стэйси, ты обязана отдать Брена в музыкальную школу. Ты вообще слышала его?  У него такие способности к этому… Мама сидела на нашем старом диване. Поставив локти на колени, она закрывала руками глаза. Из груди доносился протяжный стон. – Эви, я не могу. Я и так работаю с утра до ночи, но у меня нет таких возможностей. Я бы с удовольствием сделала то, о чем ты говоришь, но все упирается в деньги. Эвелин Стаковски занимала должность руководителя хорового отделения в школе, где я учился. Собственно говоря, я посещал ее занятия. Она была той, кто разглядел во мне талант. – Стэйс, у нас есть программа для одаренных детей, – спустя минуту сказала мисс Стаковски. – Я могу попробовать поговорить со школьным советом о Брендоне. Если, конечно, ты разрешишь. На глазах у мамы появились слезы. Я видел их даже с лестницы, на которой сидел, шпионя за «взрослыми разговорами». – Я бы оплатила его занятия, Стэйс, – с горечью в голосе добавила мамина подруга. Мама отчаянно затрясла головой. Конечно, она не могла позволить кому-либо делать то, что она должна была сделать самостоятельно. Тем более она не могла позволить сделать это своей подруге. – Эви, – мама громко сглотнула ком, стоящий у нее в горле. – Нет. Я буду благодарна тебе, если ты поговоришь со школьным советом. Я действительно хочу дать своим мальчикам лучшее из того, что они могут получить. Спасибо тебе за все. На ее лице появилась вымученная улыбка. Подняв руку к своему лицу, я почувствовал влагу. От всего этого зрелища я сам расплакался. Мисс Стаковски сделала то, что обещала, и уже через неделю я начал посещать уроки музыки. Уроки, которые я запомнил на всю свою жизнь. *** Сейчас, когда я мог отблагодарить маму за все, что она сделала для меня, я поступал решительно. Мама часто сравнивала меня с отцом, говорила, что я такой же упертый и целеустремленный, как он. Но я не хотел иметь с ним ничего общего. По возможности. Я купил маме и брату дом и оплачивал все их счета, но мама настолько привыкла работать в больнице, что не хотела уходить оттуда. Более того, она сказала, что ей там нравится. Нравится ухаживать за людьми. Помогать им в трудную минуту. Мама всегда была такой. Я считал ее святой. – Брен, ты чем тут занимаешься? – спросил Сэм, зашедший в комнату. Почему-то в одиночестве. – Ничем особенным. Где твоя невеста? Я натянул одну из своих фальшивых улыбок. – Да, – махнул рукой он. – Пошла по магазинам. Я не лучший соратник в таких делах, сам знаешь. На минуту в комнате воцарилась тишина. Я не потратил эту минуту зря. Не нравилась мне нерациональность. Я обдумал идею, которая появилась у меня после разговора с мамой. По истечении времени, я решился поговорить с другом об этом. – Сэм, как ты думаешь, могу я съездить к маме? Парень, уставившийся в пол за минуту до того, резко поднялся. – Что-то случилось? – Мне так кажется. Мама звонила. Поговорили ни о чем. Знаешь, я думаю, что она не для того набирала мой номер. – Позвони Рику. Он должен знать. Может, ты зря разводишь панику. Грег не обрадуется, если и ты уедешь накануне выступления. – Кстати, звонил Райан. Он у Бена в Нью-Йорке. Встретит нас уже на месте, в Бостоне. – Что он там делает? Что-то… короче, звони Рику, а мне надо в душ. Наш занял Марк, – словно оправдываясь, заявил Сэм. – Рик? Привет. – Да, Брен. Привет, – в голосе брата я услышал что-то необычное. Или, может, мне так показалось. – Как у вас дела? – Все в порядке, – слишком быстро ответил брат. – Рик. Не ври. Что происходит? У тебя проблемы в школе? – Нет, – Рик глубоко вздохнул и выпалил: – Отец женится. У его невесты скоро родится малышка. Это было неожиданно. Все внутренности резко сжались. – Ясно, – брезгливо выплюнул я.  – Это все? – Да, ты не сердишься? Мой младший братишка был похож на мать. Так же пытался заботиться обо всем. Особенно о моих чувствах. Он знал, как я отношусь к нашему отцу. Все знали. И, с одной стороны, я понимал их желание скрыть все это дерьмо от меня. Но, с другой стороны…я ненавидел, когда от меня что-то скрывают. – Мне все равно, – ответил я более жестко, чем хотел. – Ладно. Береги себя, Брен. *** – Что? Почему ты здесь, мальчик мой? – мама, облаченная в кухонный фартук, подбежала и крепко обняла меня. В ее глазах снова появились слезы. – Я соскучился, мамочка, – промямлил я, прижимая ее к себе сильнее. Это было правдой. Но не всей правдой. Возможно, это прозвучит эгоистично, но я приехал за спокойствием, которое могла дать мне только она. Раньше она нуждалась во мне, нуждалась в моей поддержке. Сейчас мне была необходима ее теплота. Я вырос, но глубоко во мне сидел маленький ребенок, у которого отобрали то, что ему принадлежало. Его детство. – Мой малыш, все хорошо. Ты голоден? Я решила испечь пирог. Абрикосовый. Твой любимый. – Да, мам, – осторожно смахивая слезу со щеки, чтобы она не заметила. – Я с удовольствием. А где Рик? Мама замолчала. По этой немой фразе я понял, где был мой младший брат. Я отстранился от матери и выбежал на улицу. Но через пару секунд мне пришлось вернуться. – Где он живет? Мама, скажи мне. Где. Он. Живет. Дрожащими руками она вытащила его визитку из кармана и протянула мне. – Брен, может, не нужно? Я вырвал чертов кусок картона из маминой хватки и молча удалился. – Да, да. Я уже иду, – промурлыкала молодая девушка, подходя к двери. Она оказалась не старше меня. Как..? – Привет, – всматриваясь в мое лицо, дружелюбно сказала она. – Брендон Андерс. Из Strong Connection. О боже. На мгновение я захотел оттолкнуть ее со своего пути, но вовремя понял, что эта бедняжка ни в чем не виновата. Этот ублюдок заманил ее. Затуманил ее рассудок. – Привет, – улыбнулся я ей. В ту же секунду я оказался в ее объятиях. А еще через секунду краем глаза я заметил своего младшего брата. – Вы уже познакомились с Лией? Здорово. Он подбежал к нам и дополнил этот «пирог», сжимая нас обоих так сильно, что девушка непроизвольно закряхтела. – Ой, простите. Рики, погоди, не стоит так сильно, – рассмеялась она. – Брени, ты не хочешь чай? «Брени? –  подумал я, но промолчал. – Что беременность делает с девушками?» – Нет, спасибо. – Если ты ищешь Тео, то он на заднем дворе. Мы сегодня затеяли барбекю, – улыбнулась Лия, послав очередную порцию своих цвети-и-пой лучей. Я кивнул и направился к человеку, которого не видел уже почти шестнадцать лет. – Рики, я тут подумал, почему бы нам не съездить куда-нибудь вдвоем? Нашей мужской компанией? – видимо, заслышав шаги, выдал Теодор Андерс. Мой биологический отец. Но он ошибся. – Ничего не получится, Теодор, – спокойным тоном произнес я. Он обернулся. Его густые темные волосы уже тронула седина, а на лице появились первые глубокие морщины, но я уверял себя в том, что мне все равно. – Брендон… Он медленно подошел ко мне, ни на секунду не отводя глаз от моей персоны. Я сильнее сжал кулаки: так, чтобы ногти впивались в ладони. Я хотел показать ему, что его уход не сломил меня. Что и без его помощи я смог стать тем, кем стал. Я надеялся, что это станет для него ударом ниже пояса. – Я не хочу, чтобы ты приближался к Рику. Мы всю жизнь жили без тебя. Проживем и дальше, – прорычал я сквозь зубы, уже не скрывая своих истинных чувств. – Он мой сын. Как и ты. – Все эти годы мы были тебе не нужны. Не надо сейчас произносить высокопарных речей о том, как тебе нас не хватало. Не приближайся к нам. Никогда! Я вылетел из дома Теодора, по дороге захватив с собой Рика. – Я не хочу больше видеть тебя рядом с ним! – рявкнул я. Ричард резко остановился. – Нет. – Что? – Я сказал «нет». Я больше не буду делать так, как ты желаешь. Мир не крутится вокруг тебя, Брен. Хочешь ты того или нет, я буду общаться с ним. Он – моя семья. Я слишком долго ждал этого момента, чтобы так просто отказаться от него. Он мне нужен. Ты не понимаешь! Я посмотрел на брата с недоумением. Он действительно думал то, что говорил. Я увидел это в его взгляде. Черством и решительном. Я часто встречался с таким взглядом. В зеркале. Пока я стоял в шоке от того, что только что произошло, брат успел слинять в неизвестном направлении. Даже если он снова отправился к Теодору, я не пойду за ним. Он прав, он уже не маленький и должен сам отвечать за свои поступки. – Мам, я не понимаю, как Рик может с ним общаться. Ты ведь меня… Поникший виноватый вид мамы привел меня в чувство. – Ясно. Ты тоже его простила. Мам, я – нет. Наверное, не смогу. Это тяжело… Мама нежно взяла меня за руку и посмотрела прямо мне в глаза. – Тяжело не простить его, а жить с этим чувством. Брен, он и твой отец тоже. Знаешь, он изменился. И я смогла принять его. Но, если быть до конца честной, то я сделала это не без помощи. – Что значит «не без помощи»? Мам, я чего-то не знаю? Я бы не сказал, что я был трусом. Но в отношении своей семьи, я им был. Как и каждый из нас, наверное. Я боялся, что мама или Рик могли найти себе средство для облегчения, скажем так. Я боялся, что они могут стать зависимыми, будь то наркотики или алкоголь. Я этого боялся. – Брен, я не знаю, как объяснить. Просто пойдем со мной, я думаю, что ты поймешь. Через полчаса мы уже были на месте. Мама привела меня в здание, в котором работала. В больницу. Мы поднялись на третий этаж. Этаж для онкобольных. – Мам, ты больна? Рик болен? Мам, что происходит? Тревога нарастала во мне словно просыпающийся гейзер. Вот-вот все вырвется наружу. Я сильнее сжал мамину руку, которую по инерции схватил, увидев первую табличку со страшным диагнозом. В течение нескольких минут мы шли вдоль стен с разными детскими рисунками по огромному светлому коридору. Наконец, мама остановилась. – Брен, я бы хотела познакомить тебя с Энджелой. Пожалуйста, будь с ней мил. Мы вошли в небольшую палату, где была лишь одна кровать. На этой кровати я заметил девушку лет двадцати, как я полагал, но уверен не был. Она лежала поверх одеяла, свернувшись комочком. – Энджи, милая. Здравствуй. Девушка распрямилась, услышав голос моей мамы. Оглянувшись, она заметила небольшой бонус в виде меня. На ее лице появилась самая прекрасная улыбка из тех, что я видел. – Привет, я Энджи, – протянула она мне свою бледную ручку. – А в жизни ты выглядишь еще лучше, чем на экране. Эта леди знала, кто я. От осознания этого факта, я даже почувствовал гордость. – Приятно познакомиться, Энджи. Я Брен. Как ты себя чувствуешь? – ответил я ей с той же улыбкой. – Я вас оставлю ненадолго, – вставила свое слово мама. – Мне нужно найти бабушку Энджи. Я проследил за уходом мамы, после чего вернулся к разговору. [Glee Cast – Fighter] – Ни к черту. Умираю, – сказала девушка так легко, будто это было обычным делом. – Прости, – смущенно произнес я. Она рассмеялась. – Глупости не говори. Ты в этом не виноват. – Да, но…в общем… Я замялся. Давно я не испытывал такого. Я всегда знал, что ответить, что сказать. Но, видимо, никто не совершенен. – Ну, вот. И ты молчишь. Все молчат. Кто бы ни пришел – все молчат. Как будто рак забирает не только жизнь, но еще и слова. Зачем ты пришел? У вас разве не идет тур? Я кивнул. – Идет. Но я вырвался на денек. Энджи не сводила с меня глаз. Она будто пыталась запомнить каждую частичку меня. Мне стало неловко. Несмотря на то, что со мной происходит это каждый день: весь мир рассматривает нас словно под лупой, мне стало не по себе. – Что на счет цели прихода? – Что? Я не успевал за ходом ее мыслей. Она говорила настолько интересные и правдивые вещи, что я тратил уйму времени, чтобы обдумать каждую из них. – Зачем пришел, говорю. – Я не знаю, – признался я. – Может, споешь мне? Только что-нибудь не такое заунывное. Вскоре Энджи нужно было пойти на процедуры, поэтому я вышел, пообещав, вернуться еще разок. – Твоя мама много о тебе рассказывает, – сказала пожилая женщина, присаживаясь за мой столик в больничной столовой. – Надеюсь, что не слишком много, – с улыбкой сказал я. – Я Хлоя, бабушка Энджи. Я видела, как ты с ней разговаривал. В голове появились картинки часовой давности. – Она удивительная. Женщина кривовато улыбнулась, принимая комплимент на свой счет. – Она ушла из дома три года назад. Ушла с каким-то непутевым. Я долго злилась на нее. Очень долго. В день своего ухода, она сказала мне столько ужасных слов… – тяжело вздохнув, она продолжила.  – Полгода назад я встретилась с одним человеком, который научил меня тому, как можно прощать. Как это необходимо. Сначала я не поверила, сказав, что все это – чушь и только дурак поверил бы в то, что это возможно. Так быстро простить. Но я простила. Правда только через пару месяцев. Когда Энджи привезли сюда. По щекам Хлои текли тихие слезы. Да что там, я сам уже не мог слушать ее рассказ. Понемногу я стал соображать, к чему она ведет. – Я сделала это. И ты сможешь. Просто подумай о том, что если будет поздно? Как ты будешь себя чувствовать, если что-то произойдет? Твои мама и брат переживают из-за твоих отношений с отцом. Мой муж, дедушка Энджи, умер раньше, чем мы с девочкой помирились. Я забрала у него возможность быть с внучкой. Не забирай возможность побыть с отцом у брата. Не повторяй моих ошибок, Брендон. Может оказаться слишком поздно. Эти слова засели в моей голове на весь оставшийся день. Даже когда я сел в самолет, чтобы отправиться в Бостон, они не покинули меня. Рик не пришел попрощаться со мной. Может быть, это был знак мне?  [1] Logan International Airport – международный аэропорт в Бостоне.