Завтра подует завтрашний ветер.

      Чонхо медленно шёл по улице, пиная каждый попадавшийся под ногу камешек, что немного не соответствовало его костюму, который он надел по случаю такого знаменательного, как он думал, события. Время пролетело быстро, хотя дома у родителей Мидори ему казалось, что бесконечно тянется каждая секунда. Теперь он был свободен от неприветливых взглядов её родителей, вследствие чего даже снял галстук и выкинул в ближайшую урну.       Он играл в команде вот уже который год, и редко когда кто жаловался на его игру. Он забил не один гол, и вот на подпись уже готовился третий контракт. Его несколько раз звали в европейские команды не последнего десятка, но он отказывался, так и оставаясь в Осаке. Он давно жил в своей собственной квартире, с каждым годом всё более обустроенной. У него была прекрасная девушка, уже невеста, с которой он волею судьбы встретился ещё в Сеуле, в своём родном городе. Но это всё не имело значения. Важно было сейчас лишь то, что её родители до сих пор отказываются принять его. И вполне вероятно, что будут против их брака, хотя Чонхо до последнего надеялся, что так не будет, что они согласятся с выбором своей дочери, что за столько лет они привыкли к нему.       Но это было вовсе не так. Жестокая реальность показывала совсем другое. Они окажутся против, они запретят… Иногда её родители ему действительно надоедали. Они надоедали ему своей принципиальностью, своей традиционностью, которой обладали в ещё большей мере, чем сам Чонхо. Но это были все же её родители, и стоило об этом вспомнить, все возмущения утихали. Он знал, что сейчас, в этот самый момент, Мидори разговаривает с ними насчёт него, и от этого разговора зависит многое, но ничего сам поделать не мог, потому и ушёл. Просто это дело только дочери и её родителей.       Чонхо зашёл в первый попавшийся бар, спустившись на уровень подземного этажа. Раньше, когда он жил в Сеуле, они с матерью считали каждый чон, и всякие кафе и бары он просто не мог позволить себе, потому что работал, не покладая рук. А потом прибавились и тренировки на стадионе в Янчхонгу, и времени оставалось ещё меньше. Сейчас его достаток заметно увеличился, и он вполне мог себе позволить заходить в такие заведения хотя бы иногда. Сейчас ему было безразлично — узнают его или нет. Ему просто хотелось выпить, хотя тренер очень строго к этому относился.       Да, спустя год игры в команде его стали узнавать. После — показывать на него пальцем на улице. Потом — просить автограф. Вначале ему это было непривычно, он чувствовал себя не в своей тарелке, но затем ему стало интересно, а ещё через год надоело. Это стало ещё одной частью работы.       — Простите, можете расписаться, Ю-сан?       Вот и теперь… Он посмотрел на просившего. Это был юнец, молодой настолько, что даже не тянул на двадцатилетнего, чего требовало заведение.       — Да, конечно, — вместо наставлений, на которые и так не было настроения, ответил Чонхо.       Он расписался на протянутом листочке, и юнец ушёл, весь светясь от счастья. Чонхо так и не придумал японскую подпись и продолжал писать заковыристым хангылем*, что всегда так нравилось поклонникам команды.       Для начала он заказал не слишком крепкий коктейль и теперь сидел, довольно быстро его уничтожая. Через полторы минуты он попросил повторить заказ, после чего перешёл на более крепкие напитки.       — Что, горе запиваешь?       Родная речь… Чонхо посмотрел на подсевшего к нему. Неизвестно как и неясно почему, но перед ним оказался Ку Сун Юн, их вратарь, тоже кореец, который довольно редко выходил на поле, но в то же время был завсегдатаем командных посиделок и довольно весёлой личностью, что позволяло ему быть заводилой. Хоть Чонхо тоже был достаточно высоким, но не настолько. Сун Юн был высоким, как Эйфелева башня, так что ему приходилось иногда разговаривать, склонив голову. Ещё бы, всё-таки вратарь.       Чонхо ничего не ответил на такой вопрос, просто снова выпил стакан. Вообще Сун Юн мог разговорить любого, несмотря на свой довольно плохой японский, но с Чонхо ему удалось это сделать только на второй год их знакомства. Не удалось бы вообще, но он всё же был соотечественником, и порой Чонхо просто скучал по родной речи, когда совсем надоедало контролировать себя и постоянно переводить с корейского. Так они и сдружились с Сун Юном, хоть он и был младше Чонхо на энное количество лет.       — Эй, эй, ты сколько выпил уже? — не отставал Сун Юн. — Стакан пива, пожалуйста,       — сказал он подлетевшему официанту.       — Какое тебе дело… А тебе пиво не рановато?       — Мне? Никакого. Просто поинтересовался. — Замечание о возрасте Сун Юн пропустил мимо ушей.       — А ты как меня нашёл? — спросил Чонхо, осушив очередной стакан.       — Просто увидел из окна машины. Дай, думаю, остановлюсь. Потом пошёл за тобой, и вот… Так с чего вдруг такое настроение?       — Да так…       — Так просто не бывает. Выкладывай.       — Детям такое знать рано, — немного насмешливо ответил Чонхо, отпив ещё глоток.       — А я думаю, нет, — возразил Сун Юн. — Что-то с твоей девушкой?       Чонхо внимательно посмотрел на него. Странно, раньше за ним чтения мыслей не замечалось. Он ещё немного помолчал, а потом ответил:       — Да, с ней.       — Это та японка? Заболела? Или нет, дай угадаю…       Он постучал пальцем по подбородку, будто это должно было добавить ему большей сообразительности. Кафе находилось на подземном уровне, так что здесь не было окон. Поэтому сказать, стемнело или всё ещё нет, было совершенно невозможно.       — Её родители не разрешают вам встречаться? — наконец сказал Сун Юн. — Или нет… Ты уже взрослый для такого. Не разрешают пожениться?       Чонхо снова ещё внимательней посмотрел на него. Нет, точно читает мысли. Да с такой способностью ему на воротах цены бы не было! Особенно, когда бьют пенальти.       — Айгу, да наш Чонхо скоро съест куксу**! — Сун Юн хлопнул рукой по столу. — Я прав?       Тот ничего не ответил, только посмотрел в сторону. Хотел заказать ещё выпивки, но решил, что переусердствовал сегодня на год вперёд, и отказался от такой заманчивой идеи. Он просто посмотрел в пустой стакан, потом на картину, висящую здесь довольно не к месту, а потом сказал:       — Тебе не пора?       — Так значит, собрался? — не отставал Сун Юн. — Вот это да…       По такому поводу он заказал ещё один стакан пива.       Они посидели ещё немного, потом начали двигаться домой. Больше никуда не хотелось, да и ложиться спать надо было рано — уже через два дня матч с Токио, тренировки должны быть усиленными. Сезон только начался, но расслабляться не стоило. Фаворит прошлого года просто не даст поблажек.       Когда они вышли, их уже объяла темнота ночи, развеянная светом фонарей. У Чонхо было достаточно денег, чтобы купить машину, но он всегда ездил только на мотоцикле. На том, что достался ему по выигрышному билету, который отдала ему Мидори пять лет назад. Он бы и сейчас не прочь прокатиться, но на этот раз его мотоцикл стоял в гараже, да и потом — от него веяло алкоголем. А в стране, где даже за вождение велосипеда в нетрезвом виде берут штраф, с этим шутить не стоило.       Но первое, что сделал Чонхо, когда вернулся домой — это позвонил Мидори.       — Ну как?       — Пока никак… — её усталый голос говорил о многом. — Они против. Говорят, что с корейцами связываться нельзя. А если свяжусь…       — И ничего нельзя сделать?       — Можно. Пожениться без их согласия.       — Нет, давай подождём. Пройдёт немного времени, и они смирятся.       — Ты их не знаешь. Если они решили, то так и будет.       Чонхо вздохнул. Все алкогольные пары как ветром снесло. Теперь они снова вернулись к той же самой проблеме.       — Ладно, встретимся завтра вечером и всё обсудим.       — Хорошо. Спокойной ночи, мой будущий муж, — рассмеявшись, сказала Мидори и отключила связь, прежде чем Чонхо успел что-то сказать в ответ. *хангыль — корейский алфавит **… скоро съест куксу — корейский фразеологизм, означает, «пожениться»       По случаю близкой игры с Токио, уже через день, утренняя и вечерняя тренировки на стадионе Кинчо проходили в полной мере и нагрузке, а может, даже и в большей. Чонхо давно привык к таким нагрузкам. В какой-то мере их даже было не сравнить с теми нагрузками, что он выдерживал на стадионе в Янчхонгу. Не скажешь, что и здесь было легко, всё же Высшая Лига, но работа и тренировки давались тяжелее.       В этой команде он провёл уже четыре года. Ветеран Осаки, так сказать. Многое и многие сменились за это время, но сам он играл уже пятый год. С некоторыми сдружился, и продолжал дружить даже тогда, когда они переходили в другой клуб, с другими просто не разговаривал, хотя на игре это никак не отражалось. Сначала он сторонился всех, говорил мало. Да, сначала было нелегко…        Это была его пятая тренировка, и он до сих пор плохо понимал, что ему нужно делать. Тренер говорил по-японски бегло, да ещё с кансайским диалектом, так что получалось не разбери-поймёшь что. Единственное, что он понял, это то, что его поставили на место правого нападающего. Приходилось импровизировать. Переводчика на корейский они не держали, потому что подразумевалось, что более менее образованные корейцы должны знать японский. Чонхо не повезло.       Он жил в одном из самых дешёвых хостелов первое время, но и на это денег хватало с трудом. Обо всём этом он не говорил Мидори. Не хотел расстраивать.       — Что, совсем с языком плохо? — как-то раз услышал Чонхо. Это было дней через шесть после начала       Чонхо обернулся, удивленно уставившись на высоченного парня в кепке и в футболке, хотя в тот день было довольно холодно. Но самое удивительное — он отчетливо понял каждое слово, и не сразу догадался, что парень этот говорил на его родном языке.       Был ветреный и пасмурный день. В такие дни на Кинчо было как-то совсем безрадостно. Тренировка только начиналась. Некоторые ещё не подошли.       — У меня тоже первое время трудности были с языком, хотя в университете Донггук учил японский.       — Ты из Сеула? — наконец опомнился Чонхо.       Когда-то он несколько раз отвозил в Донггук немаленькие заказы продовольствия.       — Да, оттуда. Я смотрю, судя по говору, ты тоже оттуда? Хотя, что я спрашиваю, — прервал он сам себя, — сеулец другого сеульца увидит за тысячу ли.       Чонхо продолжал спокойно смотреть на него, не выражая никаких эмоций, хотя где-то внутри чувствовал неподдельный интерес.       — Ким Чжун Хён, — представился он и протянул руку.       Чонхо ещё смотрел на протянутую руку пару секунд, потом пожал её.       — Ю Чонхо, — ответил он всё тем же холодным голосом, даже несмотря на то, что наконец после довольно долгого времени встретил соотечественника.       — Будем знакомы, — Чжун Хён улыбнулся. — А то я тут уже заскучал. Я здесь играю год, но на поле выходил всего три раза…       Так и завязалось знакомство двух людей с противоположных концов поля, которое потом переросло в дружбу. Чжун Хён помогал на поле в неясностях языка (Мидори всерьёз взялась обучать его вечерами, как только узнала, что Чонхо приехал сюда надолго). Мало-помалу они начали восходить на вершину футбольного Олимпа. Чжун Хён спустя некоторое время стал основным вратарём, хотя первый номер так и остался за Такедой, а Чонхо всё чаще выходил в стартовом составе, выступая уже не за правого нападающего, а за центрального.       Да, сейчас совершенно не то, что было пять лет назад. Всё тот же старый добрый Кинчо, всё тот же Чжун Хён, всё тот же бессменный капитан Фуджимото. Иногда с трибун им даже вывешивали баннер, написанный хангылем. Чжун Хён считал это своей особенной заслугой. Чонхо мало обращал внимание на это, хотя где-то совсем внутри, глубоко в сердце становилось чуточку теплее.       Тренировка сегодня была ненамного труднее предыдущих. Может, ещё и увеличена по времени, но не более того. Чонхо отсчитывал минуты до конца, поэтому был сегодня несколько рассеян. Может, поэтому его вновь сместили вправо, отдав почетное место центрального нападающего Нагаи. Впрочем, Чонхо не возражал. Его больше устраивала эта позиция. Не то, чтобы они дружили, но общались часто. Всё-таки их позиции были довольно близки друг к другу. И всё же больше он общался с Катани, хотя тот был атакующим полузащитником.       Да, с ним он общался больше. Не потому, что тот был очень общительным, но просто было совпадение интересов, хотя Чонхо был старше его на один год. Когда он пришёл в команду, его ещё не было. Как выяснилось потом, он был в аренде. Не всё в их отношениях было гладко, но потом они разговорились, начав со спора.       Закончился матч, где Чонхо пробыл всё время игры на поле. И это был один из первых матчей Катани по возвращении из аренды.       — Думаю, лучше было пройти дриблингом, а не лезть напрямую, — вдруг сказал Катани, обращаясь к Чонхо, когда они переодевались в раздевалке.       — Как смог, так и сделал, — ответил Чонхо. — Гол-то всё равно забил.       — Но можно было сделать это красиво. А ты…       — Так и будешь меня критиковать?       — А что, не имею права? И потом, ты мог бы обойти левого защитника, а не врезаться в него. Тогда бы не получил желтую карточку.       — А сам-то… Кривлялся от падения, притворялся, что больно, да так долго, что тоже чуть карточку не схлопотал. — А ты совсем не замечал, как я тебе пытался сказать, чтоб ты мяч принял…       Но сейчас они хорошо общались. Если не сказать — дружили.       Вот только это всё не важно. Пусть его даже не поставят в стартовом составе, но он должен поговорить с Мидори как можно скорее. Солнце клонилось к закату и после еще нескольких отработок рядовых пасов, потому что на большее уже не способны, их наконец отпустили с поля.       Перекинувшись парой фраз с Ким Чжун Хёном и замечанием Ку Сун Юну, который по праву считал его своим хёном*, он ушёл так быстро, что около мотоцикла оказался в мгновение ока. Во-первых, потому что спешил поскорее встретиться с Мидори, которая уже должна была ждать его в их обычном кафе для таких вот встреч, во-вторых, потому что за последние полчаса ему жутко надоели взгляды украдкой в его сторону. За полдня слухи о его предполагаемой женитьбе расползлись с невообразимой скоростью. Мотоцикл был в таких случаях ему верным другом. Как в старые времена тот старый, чёрный, потрёпанный. С ним он преодолел не одну сотню километров. С этим ещё больше. Этот мотоцикл утешал его в трудные дни, не давал упасть духом, подставляя свой верный руль, поддаваясь на каждое движение твёрдой руки.