Завтра подует завтрашний ветер.

      На следующий день Чонхо уже ехал в Ульсан, задумчиво уставившись в окно скоростного поезда. Мин Хон поехал с ним, встретившись с Чонхо утром, ещё до поезда, в Сеуле. С ними же был и Тхэ Ву. По дороге, сидя в скоростном поезде, братья как всегда тысячу раз поругались и полторы тысячи раз помирились, шутили и подшучивали над бывшим капитаном, чего он как бы не замечал до поры до времени, а потом в тысяча первый раз сделал им такой выговор, что они сразу притихли, и снова уставился в окно.       А в окне мелькали деревья, на которых только-только распустились листочки, мелькали дома, традиционные ханок* и совершенно современные, в десятки этажей, мелькали автомобили, проезжающие параллельно движению поезда, мелькали люди. Чонхо смотрел на всё это, но не замечал и половины, потому что поезд двигался с большой скоростью и потому, что все его мысли были заняты Мидори. Нет, он больше никогда её не оставит.       Они проехали на поезде около двух с половиной часов, чтобы потом в Тэгу сразу пересесть на автобус. Конечно, легче было бы преодолеть на самолете, но об этом все трое подумали, только когда пришли на станцию Сеула и уже садились в поезд. Поэтому теперь приходилось терпеть некоторые неудобства в пути. Желудки уже требовали к себе должного внимания, поэтому в Тэгу пришлось задержаться ещё на полчаса, чтобы забежать в «Лоттерию», кафешку на углу улицы. Когда хотчесабап был уничтожен, и желудки успокоились, друзья продолжили свой путь на автобусе.       Впервые за всю дорогу Чонхо внимательно посмотрел на братьев. Они были его ровесники, поэтому уважительно или уменьщительно-ласкательно к ним никак не надо было обращаться, но не это главное. Раньше их невозможно было различить. Теперь же даже лица у них стали какими-то разными. И дело было не только в причёске, хотя за шесть лет они вряд ли её изменили, так что они отличались только тем, в какую сторону она зачёсана. Дело было в том, что внутри. Тхэ Ву уже сильно повзрослел, когда Мин Хон ещё оставался ребёнком в душе, хотя именно он был старше. Но это было только для тех, кто знал их уже шесть лет. Для остальных они оставались всё такими же идентичными.       Вот и он, город тысячи надежд Ульсан. Их встретили на автовокзале и сразу же отвезли на спортивную базу, их место проживания на две недели. Но им предстояло отдохнуть всего ничего, каких-то полтора часа, чтобы потом отправиться на стадион Монсу. Как оказалось, потом на стадион приехал и Ким Чжун Хён. Но его участь была незавидна — он всегда сидел в запасе. Нелегка судьба запасных вратарей!       Первый день был наполнен всякими организационными моментами, всякими знакомствами с обслуживающим персоналом, приветствиями тренеров и прочей ерундой. Эту часть Чонхо всегда недолюбливал.       — Ю-сонбеним! Давно не виделись!       На него буквальным образом налетел такой давний знакомый, Юн До Гын. Его блестящие глаза, его радостная улыбка — всё оставалось тем же, словно и не было стольких лет, и он был всё тем же семнадцатилетним пареньком. От изобилия чувств он даже его обнял, чего Чонхо никак не ожидал.       — Ну-ну, не так официально… — выдохнул Чонхо, только До Гын его отпустил.       — Хорошо, прости, — тут же смутился он. — Как твои дела, хён? Всё хорошо? Как твоя команда? Ты ведь до сих пор в Японии? Как Мидори-сси? С ней всё в порядке? Вы до сих пор встречаетесь?       Все эти вопросы сыпались со скоростью света, и Чонхо просто не знал, на какой из них ответить первым: на первый, который он уже успел забыть, или на последний?       — Всё хорошо, — решил ответить Чонхо на все вопросы разом. — А сам-то как?       В этот момент мимо них прошла молодая невысокая девушка, новая сотрудница медицинского обслуживания команды. Длинные рыжеватые волосы так и развевались на ветру, который поднялся к вечеру.       — Здравствуйте, — поздоровалась она, а глаза так и сверкали агатами.       Это длилось всего несколько секунд, но она успела оставить половину участников команды в долгом безмолвии.       — Я… — опомнился До Гын. — Я нормально. Вот в Германии играю второй год. Сначала страшно было уезжать отсюда, да я и немецкий не знаю, но потом как-то привык.       — И часто ты сюда приезжаешь?       Но этому вопросу суждено было оставаться без ответа ещё несколько часов, потому что на поле вышел главный тренер, прервав все разговоры. Началась первая тренировка.       Чонхо привык к этому. Это составляло львиную долю его жизни. Он играл в сборной довольно много и отказывался только тогда, когда у него была травма или ещё по каким-нибудь важным причинам. На этот раз они играли с Грецией у них на поле, так что нужно было приехать туда пораньше, чтобы ознакомиться с полем и привыкнуть к другому часовому поясу. Но пока они тренировались здесь, на ровном и сравнительно родном поле.       Состав был почти тот же самый, что и в предыдущей игре. Если только вернулись игроки, которые пропускали несколько игр до этого. Новых было всего трое. Они то и дело озирались по сторонам, что выдавало их с головой. Их легко понять, ведь они тренировались с такими звёздами. Чонхо помнил свою первую тренировку в основной сборной, будто это было вчера… *ханок — традиционный корейский дом       Чонхо пришёл немного с опозданием. Тогда он ещё жил в Сеуле, и был конец января. У них на поле играть было ещё рано — слишком холодно, поэтому с Ираном они должны были играть в Катаре. Но до этого было ещё много времени, поэтому команда тренировалась в Сеуле.       Когда Чонхо пришёл в первый раз на стадион, он изредка озирался по сторонам, замечая всё новые знаменитые лица. Приглашение его в сборную было некоторым сюрпризом для фанатов футбола. Тогда он был неизвестным лицом, и некоторые возмущались по поводу того, что его пригласили в сборную, да и сам Чонхо не ожидал такого. Но, как результат того, что кто-то за него похлопотал, он оказался здесь.       Чонхо был больше в стороне от общего действа. Тренировался себе потихоньку, пока его не поставили правым атакующим полузащитником. Тогда многие из команды обратили на него внимание. А он всё так же оставался где-то замкнутым в себе и совсем неразговорчивым. Только делал, что говорят. Мать тогда уже переехала в дом Пак Сон Хёна, и Чонхо один жил в их старом доме. Порой было скучно, поэтому он записался в вечернюю школу, чтобы получить образование старшей школы. Со своей первой командой он встречался скорее ради развлечения, потому что трое уже покинули её, что значило, что команда не может участвовать в соревнованиях.       И вот он в основной сборной. Где-то внутри он сильно переживал насчёт этого, но только внутри. В стартовый состав его так и не поставили. Но на семьдесят шестой минуте заменили полузащитника и его выпустили на поле. Чонхо тогда не забил гола, они тогда проигрывали, но именно с его подачи мяч оказался в сетке ворот, и команда сравняла счёт. Тогда о нём впервые написали в газетах…       В первую тренировку обычно не было тяжелых нагрузок. Вот и сегодня игроки особо не напрягались. После тренировки До Гын снова прилип к Чонхо с бесконечными вопросами. Чонхо уже пожалел, что он делил комнату в общежитии вместе с ним. Они уже уходили со стадиона, когда мимо них четверых снова прошла сотрудница медицинского обслуживания. Будто невзначай она улыбнулась. Улыбнулась только одному человеку, хотя можно было расценивать, будто самой себе.       — Да ты у нас сердцеед! — воскликнул Мин Хон, как только они отошли на достаточное расстояние.       Чонхо будто и не слышал этого замечания, продолжая идти под распустившимися дзельквами.       — Думай сперва, что говоришь, — огородил его Тхэ Ву.       — А что? Она милая и пригожая, — продолжал Мин Хон. — Вот бы мне так счастье подмигнуло…       Так они и шли до первого маленького недорогого ресторанчика недалеко от стадиона. На всю честную компанию, а именно четырёх человек, они заказали, будто на десятерых, хотя вся провизия была уничтожена за каких-то полчаса. Всё-таки тренировка отнимала уйму сил. После этого по старой доброй дружбе они решили прогуляться по городу, заходя в разные спортивные магазины или же просто магазинчики разнообразного назначения, потом снова в кафе. В итоге вернулись они ближе к полуночи, когда ноги гудели от обилия напряжения на них. Кто-то ног просто не чувствовал. И вот настала сладкая нега долгожданного отдыха.       Чонхо хотел позвонить Мидори всю вторую половину дня, просто узнать, как у неё дела, но этот день был настолько насыщен событиями, что он просто не успел воплотить задуманное в жизнь. Как только он оказался в своей комнате, и как только До Гын отлучился по своим кратковременным делам, он уже взялся за трубку телефона, но, посмотрев на часы, отложил эту идею до утра. Он мог разбудить её, чего совсем не хотел делать.       На следующий день всё повторилось вновь. Разве что тренировки стали более серьёзными и специализированными: защитники со своим тренером, нападающие — со своим. Поэтому на продолжительное время До Гын был разлучен с остальными тремя. Но и там он не пропадал. Казалось, он знает всех футболистов страны лично, а его мягкая и общительная натура с каждым могла найти общий язык.       Мин Хон и Тхэ Ву же общались по большей части между собой. Хоть они и были излишне общительными, всё равно на самом деле оставались в своём собственном мирке. Да и общаться на тренировках было некогда. Если только на перерывах, что было не так часто.       Чонхо же выполнял то, что ему скажут, иногда добавляя что-то на своё усмотрение, что часто приходилось очень кстати. Он уже и не мог вспомнить себя без мяча, хотя когда-то гонял его только после того, как развезёт все заказы, поздно ночью на школьном дворе, в одиночку. Теперь эти воспоминания казались каким-то неудачным сном. Но тут…       Кто-то заехал ему мячом прямо в голову, вызвав кратковременное помутнение в глазах. Он покачнулся, но на ногах устоял.       — Прости… — К нему подбежал Ким Со Кён, рассыпавшись миллионами извинений. — Ты в порядке? Сходи в медслужбу.       Но предложение было уже бесполезно. Сотрудница медицинского обслуживания сама уже спешила через всё поле, чтобы осмотреть Чонхо.       — Нет, спасибо, всё в порядке… — говорил он, отводя руки сотрудницы в сторону.       — Подождите, надо вас осмотреть. Пройдёмте в медпункт, пожалуйста.       Чонхо ещё долго настаивал на том, что это совсем не нужно, но девушка настояла на своём, и всё же пришлось сходить туда, куда она его звала.       И вот они уже оказались в маленьком помещении, пристроенном совсем недавно по случаю одного трагического инцидента три года назад. Она усадила Чонхо на стул для пациентов и начала осмотр.       — Айа… Мы ведь так и не знакомы до сих пор… — мимоходом сказала она. — Меня зовут Ли А Юн, я здесь работаю недавно, буду вас сопровождать там тоже. Чонхо помолчал недолго, прежде чем ответить.       — А меня…       — Я знаю, — весело сказала она. — Кто не знает знаменитого Ю Чонхо? Сколько пальцев?       — Три.       — Верно… — Она продолжила осмотр. — Честно признаться, я смотрела все ваши матчи. Вашей игрой я просто восхищаюсь! Только скажите, почему вы до сих пор остаётесь в J-лиге? Ведь вам уже давно пора в Европу, в Англию, например…       — Так получилось. Вы скоро закончите?       Чонхо хотел поскорее избавиться от неё. Пустые разговоры ему были чужды и неинтересны.       — Скоро-скоро. — Она немного обиделась. — Так получилось?.. — Её лицо оказалось совсем близко к его лицу, и она чуть ли не на ухо прошептала ему: — Там живет ваша девушка?       На это Чонхо уже ничего не ответил. Он незаметно для себя сжал губы, показывая, что больше разговаривать с этой надоедливой особой не намерен.       — Я так завидую ей, — продолжала А Юн. — Или… у вас не всё в порядке?       Чонхо терпеливо дождался конца осмотра, не проронив больше ни слова, кроме небольших слов благодарности напоследок. Всё это время он старался даже не смотреть на медсестру. По окончании Чонхо ушёл оттуда быстрее, чем обычно. Весьма недвусмысленные намеки А Юн надоедали, и в конце он уже готов был проклясть тот самый мяч, который так неудачно угодил ему в голову. Он продолжил тренироваться, стараясь забыть обо всём только что произошедшем.       Всё это время Мидори находилась в редакции или ездила фотографировать разные события или какие-то происшествия, порой брала интервью у не совсем важных персон. В свободное время она готовилась к выставке. Вечерами она выслушивала, как Коджи старается убедить их родителей в том, что Чонхо просто прекрасный человек, и тихо посмеивалась над братом. Обычно, если он даёт слово, держит его до конца.       Сам Чонхо почти не звонил ей, и она старалась не отвлекать его. Мидори знала, что тренировки сборной — это не простые командные. Поэтому несколько раз она откладывала телефон в сторону, так и не набрав заветного номера.       — Они уже на полпути к праведному выбору, — как-то раз сказал Коджи после очередного убеждения родителей. — Да и потом, матери сейчас уже совершенно безразлично, за кого ты выйдешь. Её больше волнуют выпускные экзамены в классе, где она ведёт уроки. Ведь осталось всего ничего.       Да, это было верно, ведь их мать была учителем японского в старшей школе, и скоро класс, в котором она в этом году была к тому же классным руководителем, должен будет сдавать выпускной экзамен. В этом году подобрались на редкость ленивые семнадцатилетние оболтусы, которых было не так-то просто исправить. Да и у отца в фирме были некоторые проблемы.       — Ты так считаешь? — не верила Мидори.       — Совершенно уверен. Эй, я же твой старший брат! Ты не веришь мне?       Мидори только кивнула, абсолютно со всем соглашаясь. Она верила брату на все… восемьдесят процентов. Остальные двадцать она оставляла про запас.