Завтра подует завтрашний ветер.

      Шла уже вторая неделя бесконечных тренировок днём и всяческих прогулок по Ульсану ночью. Чонхо привык к такой жизни, и она была ему даже в некотором смысле в радость.       И всё было просто и ясно — был мяч, он должен был его забить в ворота, были упражнения — он должен был выполнить их все, были друзья — он общался с ними. Только одно оставалось непонятным. Почему Мидори каждый раз, как он позвонит, сбрасывает звонок? Он звонил утром и вечером, пару раз даже ночью, но всё бесполезно, она просто не отвечала. И всё это началось с того момента, как он оставил телефон в раздевалке, а сам ушёл в душ, чтобы хоть немного освежиться после тяжелой тренировки. Вода всегда смывает усталость и тяжесть, так что после тренировок он всегда задерживался там надолго.       Он бы разобрался с этим, но времени катастрофически не хватало. Да ещё эта А Юн… Она действительно надоедала своей напористостью. Если он только протягивал руку за бутылкой воды — медсестра тут же подавала её сама. Если только он приседал на пару минут на скамейку — она тут же занимала его беспечной болтовней. Если он нечаянно подворачивал ногу — она уже была тут как тут, предлагая пройти в медпункт. А он словно не замечал её, смотрел сквозь неё, что саму девушку раздражало и действовало, как красная тряпка на быка. Как-то раз Чонхо решил сказать ей всё в лицо, сказать, что у него есть невеста, что она ему нисколько не нужна. Это подействовало. На один день. А потом всё началось снова. И тогда он решил продолжать не замечать А Юн, и как она странно поглядывала на него, особенно когда он держал в руках телефон. Всего полторы недели, потом он снова уедет в Японию.       А пока он просто выполнял то, что от него требуется, по вечерам думая о том, как ещё можно склонить родителей Мидори в его сторону. Но пока он не придумал ни одного способа. А иногда он просто мечтал, как, наконец, будет ждать её у алтаря, её, в белом подвенечном платье. Но потом он мотал головой, немного стыдясь своих несвоевременных мыслей.       С этими мыслями он засыпал. Засыпал, чтобы проснуться вновь на следующий день и пойти на очередную тренировку.       — Что-то вы загрустили, капитан, — сказал как-то раз Мин Хон.       Он так и не отвык от этой пагубной привычки называть Чонхо капитаном.       — Хочешь обратно в Осаку? Родная земля наскучила?       — Мин Хон! — Брат постарался одёрнуть его. — Чонхо, прости, пожалуйста, он сегодня, наверное, что-то не то съел.       С этими словами Тхэ Ву незаметно наступил брату на ногу, так что тот на полполя громко возмутился. Затем начались стандартные пререкания братьев по поводу, кто прав, да и вообще, на чём Земля держится — сама по себе или на трёх китах. В сущности это была стандартная программа общения братьев, и если что-то изменилось, то точно с обоими что-то не так. Это было как шесть лет назад, так и сейчас и вряд ли изменится.       Чонхо постарался отойти подальше от этого спора и просто заняться своим делом. Сегодня ему надо было отрабатывать финты ногами, к чему он и приступил, и к чему было бы неплохо приступить братьям Чхве, потому что это была стандартная программа подготовки форвардов. Этим он занялся на добрых полдня.       К концу дня, когда все уже собирались уходить с поля, а Чонхо шёл одним из последних, А Юн снова подбежала к нему.       — Привет. Хочешь сегодня поужинать в «Красном манго»? Это недалеко, на улице Дэхак.       На «ты» она перешла на следующий же день их знакомства по своему собственному разумению. Чонхо смерил её серьёзным взглядом, таким серьёзным, что пыл девушки убавился примерно наполовину, и только после этого ответил:       — Вынужден отказаться.       — А я бы не отказался! — Вдруг откуда ни возьмись вылетел Мин Хон. — А ты, Тхэ Ву?       Тхэ Ву только подходил к ним, так что пришлось ещё ждать некоторое время. Он не любил громко разговаривать.       — Можно было бы, — ответил Тхэ Ву, наконец подойдя к ним.       — Вот и отлично. Надо ещё нашего маленького защитника спросить…       В итоге, собралась целая компания. А Юн, которая была далеко не в восторге от сложившихся обстоятельств, пришлось звать ещё двух своих подруг, чтобы не быть одной в мужском футбольном обществе. Чонхо хотел сначала оставить их под предлогом усталости, но Мин Хон ни за что не желал отпускать его. Пришлось пойти за компанию. Так он и шёл в конце всей образовавшейся за каких-то полчаса толпы. Толпа эта весело смеялась и радостно переговаривалась. До Гын с самого начала постеснялся немного, а потом влился в общество, хоть и был здесь самым младшим.       Идти нужно было недолго, каких-то два квартала. Но они шли медленно, так что время растянулось вполовину дольше. Когда здание уже виднелось вдали, А Юн всё-таки отважилась на то, чтобы подойти к Чонхо.       — Ты грустный… — начала она. — Почему ты такой грустный?       — Ты ошиблась, — нехотя ответил Чонхо.       — Грустишь из-за своей девушки? — не отставала А Юн.       На это Чонхо уже ничего не ответил, просто продолжая идти.       — Я думаю, не стоит тратить на неё столько сил.       — Не лезь не в своё дело, — угрожающе прошипел Чонхо.       — Ты ведь, наверное, даже не нужен ей! — А Юн перешла на повышенные тона. — Она ведь даже не отвечает тебе по телефону!       Сказав это, А Юн прикусила язык, и вдруг пожелала провалиться сквозь землю и вынырнуть где-то в Мексиканском заливе.       — Что ты сказала?       — Ну, я это заметила, когда ты всегда звонил ей, потом через некоторое время просто откладывал телефон в сторону…       В кафе они почти не разговаривали между собой, и только А Юн временами поглядывала на Чонхо. Он видел на её месте лишь воздух, совсем не замечая её и даже больше разговаривая с другими только для того, чтобы она не пыталась заговорить с ним снова.       Они вернулись поздно, что было не совсем кстати для завтрашней тренировки. Быстро раздевшись, они, как по приказу, легли в постель, но сон ещё долго не приходил. Хорошо уснул только один Мин Хон. Чонхо ещё долго ворочался с боку на бок, наконец усевшись в постели. До Гын тоже не спал. Он просто лежал с закрытыми глазами.       — Ты не знаешь… — вдруг начал Чонхо. — Не знаешь, почему один телефон всегда не отвечает?       — Это как?       До Гын тоже уселся в постели и включил свет.       — То есть всегда звонок проходил нормально, но вдруг только короткие гудки.       — Не знаю… — медленно протянул До Гын. — Хотя постой, дай я посмотрю.       До Гын вытянул руку в ожидании, что Чонхо даст ему свой телефон. Когда-то он в этом совершенно ничего не смыслил, и все технические новинки были для него пустым звуком — всё же он приехал из маленькой деревни. Теперь же разбирался в технике очень даже хорошо. Чонхо никогда этим просто не интересовался. Он отдал телефон в протянутую руку.       — Сейчас посмотрим… — До Гын начал водить пальцем по дисплею, увлечённо нажимая на всякие кнопки.       Это продолжалось довольно долго, и Чонхо уже успел задремать на пару секунд, ведь усталость всё же давала о себе знать.       — Нашёл! — воскликнул До Гын, разбудив при этом задремавшего Чонхо.       — Что?       — Нашёл, в чём проблема! — От обилия чувств До Гын даже поцеловал телефон. — У тебя этот номер был всего-навсего заблокирован. Может, ты это случайно сделал? Или просто в системе что-то нарушилось… О, вот и уведомление, что этот номер звонил двадцать три раза… Это Мидори-сси, да?       До Гын заинтригованно посмотрел на бывшего капитана. Сколько бы времени ни прошло, в каких бы клубах они не играли, в каких бы странах не жили — всё равно Чонхо оставался для них, бывших участников Джам-ёл тайгосу, капитаном, самым первым и самым дорогим.       — Мне кажется, я даже знаю, кто это сделал… — пробормотал Чонхо.       — Кто? Кто это мог сделать? — спрашивал До Гын.       — Дай мне телефон, — не обращая внимания на вопросы, сказал Чонхо. Получив телефон, он тут же нажал на вызов, забыв о том, что уже второй час ночи. Трубку долго не брали, и Чонхо уже было решил, что Мидори спит, уже выругал себя за такую порывистость, но…       — Да?       Голос самый прекрасный из всех, голос девушки, которая за короткое время пережила многое, голос той, что, возможно, долго плакала где-то там, где её никто не видел.       — Привет… — Чонхо даже немного растерялся от такого ответа. — Наконец-то я дозвонился до тебя. Как ты?       За этим, казалось бы, простым вопросом последовало долгое молчание. Вдруг Чонхо почувствовал где-то в глубине, что что-то случилось, что-то нехорошее.       Чонхо не стеснялся разговаривать в этой комнате, ведь он говорил по-японски, а До Гын им нисколько не владел.       — Нормально, — наконец ответила Мидори.       — Так вот, у меня просто был заблокирован твой номер. Но теперь всё нормально. Тебе до этого случайно никто не отвечал с моего номера?       Снова молчание. Чонхо почему-то сразу представилось, как она посмотрела куда-то вверх, пытаясь вспомнить. Прошло около пяти секунд, прежде чем она ответила.       — Отвечал, — наконец сказала она и снова замолчала.       — Так и знал… Не знаю, что она тебе наговорила, но поверь, это всё неправда. Просто я имел неосторожность оставить свой телефон в раздевалке.       — Чонхо… — вдруг сказала она, но потом ещё некоторое время помолчала. — Когда ты приедешь, мы должны поговорить.       Тон её был серьёзен, настолько серьёзен, что Чонхо даже начал беспокоиться: не случилось ли что.       — А сейчас, — тихо продолжала она, — спокойной ночи. Удачи тебе во всём и везде.       И, не дождавшись, пока он ответит, она выключила связь, оставив Чонхо ещё долго думать, что же такого могло приключиться с ней за такое короткое время.       До Гын уже мирно посапывал, убаюканный монотонной японской речью, да и у самого Чонхо уже слипались глаза. Одно только его волновало. Её последняя фраза звучала как прощание. С чего бы это? Он бы подумал об этом дольше, но очень хотелось спать, так что он заснул, как только опустил голову на подушку.       А на следующий день всё было так же. Вот только он смотрел на А Юн, если другого выхода не было, не просто с пренебрежением, а с раздражением и некоторой злостью, которую он всё же не старался выместить на ней. Футболист просто подошёл к ней на следующий день, чем вызвал сначала бурю эмоций в её душе, но то было только сначала. Чонхо напрямик спросил её: зачем? А Юн некоторое время притворялась, что совсем не понимает его, но потом сказала, разозлившись:       — Иначе ты бы на меня внимания не обратил! А я так хотела…       — Разве после того, что ты сделала, я обращал на тебя должное внимание? — спросил на то Чонхо.       Больше А Юн ничего не сказала, и только заблестели её глаза. Она убежала куда глаза глядят, то есть на своё рабочее место. Чонхо лишь отвернулся, вернувшись на поле, чтобы отрабатывать удар с полулёта вместе с Тхэ Ву и Сон Ёном.       Так, день за днем оставалось всё меньше времени до самого матча, и уже пора была собираться на дальнюю землю. Были забыты всякие гуляния и выпивки по вечерам, потому что на них просто не хватало времени, и только тренировки были перед глазами. Порой они даже не давали отдыха ночами и снились кому-то. Снились, чтобы потом утром повторить всё в действительности. Это всё занимало Чонхо, практически заставляя забыть об остальных вещах. Но об одном он забыть не мог. О её голосе, об их последнем разговоре. Внешне оставаясь всё таким же серьёзным и чуточку холодным, он передумал множество предположений, почему она так разговаривала в последний раз. А ведь раньше Мидори очень любила разговаривать с ним по телефону. Даже если они находились на расстоянии двадцати метров.       Чонхо шёл по улице после тренировки. Была зима, сезон закончился, но у них должен был быть матч с Гуичжоу в рамках чемпионата Азиатского футбола. Было ещё достаточно светло, они закончили пораньше. В свои двадцать два он уже довольно хорошо выучил, когда их отпустят рано, а когда — вовсе нет. Он шёл, чтобы вечером, наверное, встретится с Мидори. Наверное, потому что этот год был последним для обучения в университете, поэтому она была очень занята.       Он как раз проходил то место, откуда очень хорошо была видна Тсутентаку*, и как на ней уже переливаются электрические огни, когда позвонил телефон. Чонхо тут же улыбнулся, когда увидел номер того, кто звонит.       — Моши-моши**? — ответил он.       — Ёпусейо***, — в ответ сказала Мидори. Даже по телефону было слышно, как она тоже улыбается. — Как ты? Устал?       — Нисколько, — сказал Чонхо.       — Отлично, — обрадовалась она. — Тогда поверни направо.       Чонхо как раз переходил улицу, пересекающую ту, по которой он шёл. Он остановился на несколько секунд, удивлённо посмотрел на другую улицу, но всё же повернул.       — Зачем? — спросил Чонхо, уже идя по другой улице.       — Секрет, — игриво ответила Мидори. — А теперь заверни в первый магазин…       Чонхо посмотрел на первый магазин на расстоянии десяти метров. Вывеска гласила, что магазин этот был посвящён всяким разным сладостям. Ничего не оставалось делать, как завернуть в него. Перед входом он мельком огляделся, но, ничего не увидев, зашёл в этот магазин.       — … и купи яккву, — продолжала она.       Чонхо сильно сомневался, что якква, как и другие сладости с его родины, можно найти здесь, но подойдя к прилавку, был разубежден в этом. На прилавке стояла она, якква, вкусная и сладкая. Пришлось повиноваться и купить её.       — Теперь выйди оттуда и поверни на первой же широкой дороге налево.       Первая широкая дорога виднелась не так уж далеко, и Чонхо, пройдя ещё немного, повернул на неё. В этот день на улице было довольно промозгло, ведь всё же была зима, но Чонхо уже не на шутку заинтересовался этой маленькой детективной игрой и не замечал этого холода и промозглости. Пройдя ещё немного, он увидел впереди небольшой, но уютный домик, в котором помещалось кафе.       — Подойди к кафе, — инструктировала его Мидори.       Он подошёл, улыбаясь, и уже готовый рассмеяться.       — Обернись.       Чонхо обернулся, увидев Мидори, снимавшую тёмные очки и опустившую широко поднятый воротник пальто.       — С Днём рождения! — сказала она в трубку телефона, подходя к нему, хотя всё и так уже можно было расслышать. Мидори красиво улыбалась, и казалось, что нет человека счастливее, чем она.       Ну да, Чонхо и забыл, что сегодня двадцать пятое января. То кафе, как оказалось, готовило блюда корейской кухни, но достойную якква приготовить было не способно, как говорила Мидори. Достойная — только в том магазине. Людей было мало, практически, они одни, что было только кстати. *Тсутентаку — башня, одна из достопримечательностей Осаки **моши-моши — алло, яп. ***ёпусейо — алло, кор.       Но последний телефонный звонок никак не шёл из головы. Наверное, Мидори до сих пор не верит ему, что его телефон совершенно случайно взяла А Юн, наверное, она… ревнует? В груди Чонхо разом возникло томительное тепло.