За кулисами цирка под названием Игры

      Очередное утро наступило в Капитолии, и снова Терния едва успела позавтракать, прежде чем к ней в комнату ввалился опухший после бессонной ночи Хеймитч. Он без лишних слов направился к бару и вытащил оттуда бутылку виски. Грозное лицо и возмущённый крик Тернии он проигнорировал. После того, как пузатый стакан с коричневой жидкостью опустел, ментор Двенадцатого дистрикта соизволил поднять глаза на хозяйку комнаты.       — Хватит орать, чокнутая! У меня болит голова, и нет никакого желания выслушивать твои упрёки.       — Ты вконец обнаглел, пьяная скотина? — рявкнула Терния и встала напротив Хеймитча. Он усмехнулся, после чего демонстративно прикончил новую порцию выпивки. — И что ты тут забыл, если не секрет? Опять начнёшь нести чушь по поводу снежной королевы? Курс психоанализа мне не нужен, поэтому ноги в руки и выметайся отсюда!       — Да кому ты нужна, дорогуша? Я всего лишь искал выпивку, потому и пришёл к тебе. Обычно у тебя в комнате всегда есть бар, забитый под завязку бутылками.       — Тогда ты получил, что хотел. Пошёл вон, пока я не позвала охрану, и тебя не вышвырнули в коридор! — заявила Терния и пошла в сторону двери, собираясь выполнить свою угрозу. Она не услышала шагов, но внезапно оказалась прижатой к стене в захвате трясущихся мужских рук. В ноздри ударил резкий запах перегара и пота, от которого захотелось чихать.       — Ты этого не сделаешь! — прорычал Хеймитч, не выпуская девушку. Ему не было дела до того, что она могла пострадать или закричать. Он точно знал: Терния никогда так не поступит без веской причины.       — Отпусти меня, идиот! — сдавленно произнесла Терния, стараясь дышать через рот. Стоять, прижавшись спиной к холодному камню и нюхая вонь немытого Хеймитча, было отвратительно. — Я пошутила! Никто не будет тебя выкидывать. Отпускай! Ну же! Или мне надо сломать тебе пальцы?       Хеймитч, у которого от физической нагрузки подгибались колени, тяжело оттолкнулся от стены и, приняв относительно вертикальное положение, двинулся в обратную сторону, то есть прямиком к бутылке.       Терния размяла руки и решила уйти от конфликта, пока этот пьянчуга совсем не испортил ей настроение. Всё равно поговорить с ним было задачей хоть и реальной, но бесполезной, учитывая скорость поглощения виски. Девушка накинула на плечи чёрную мантию-пончо и выскользнула за дверь, на прощание велев Хеймитчу не налегать на её любимое белое вино.       ***       — Терния Кейвуд? Правда?       Президент Сноу поправил идеально белую розу в петлице и соизволил посмотреть на Сенеку Крейна, сидевшего в кресле напротив.       — Да. Она настроена весьма решительно… Это дело стало для неё смыслом жизни, и никто не знает, на что она способна ради вашего свержения.       Сноу улыбнулся, словно Сенека рассказал ему смешную шутку, но глаза президента оставались мёртвыми, змеиными. От таких глаз люди стараются держаться подальше, и распорядитель Игр тоже не отказался бы вернуться к своей работе, а не сидеть в оранжерее с правителем Панема.       — Время есть, мой друг. Но эта птичка слишком сильно расправила крылышки! Как бы не попасться в лапы орла.       — Что мне делать?       Сенека поёрзал к кресле и с некоторым опасением посмотрел на президента. Тот задумчиво скрестил руки на груди и произнёс медленно, растягивая слова:       — Дай ей то, что она хочет. Будет забавно поиграть с синичкой, которая вообразила себя соловьём.       ***       — Мама, я не хочу его видеть!       — Терния, детка, так нельзя. Вы с Лукой всегда были очень близки, а теперь, когда он тебе нужен, ты отказываешься с ним говорить.       Терния выпрямилась и смело встретила осуждающий взгляд матери. Она не хотела ни с кем прощаться, но эта вездесущая женщина всё равно нашла способ проникнуть в комнату. И сейчас она говорила такие правильные вещи…       — Он мне не нужен, мама! Я не хочу его больше видеть! Никогда! И вообще, тебе пора идти, а то отец начнёт волноваться…       — Обещай, что вернёшься! Ты обязана выиграть! — со слезами в голосе взмолилась мать и выскочила за дверь так стремительно, что не услышала брошенных ей вслед слов: «Конечно, я выиграю!»