Любовь и Война

Женя, рассказывающая все последние события своей жизни, внимательно следила за приготовлением отвара. Старушка то и дело добавляла то корешок, то травку, то какой-то порошочек. В итоге жидкость не только выглядела как болотная жижа, но и пахла точно также, и что-то подсказывало девушке, что и вкус с чудодейственного снадобья будет соответствующий. Она даже непроизвольно скривилась, представив себя на месте Кота, которому предстоит это пить, но возникать не стала – бабка Настасья, судя по всему, прекрасно понимала, что делает. -А ведь мы воевали, чтобы вы, - старушка махнула рукой, указывая на Женьку, - жили спокойно, и имели чистое небо над головой. А оно вон как все получается. И тогда кровь проливали, и сейчас. – Она сокрушенно покачала головой, - что же за нелюди такие, которые против своего народа воюют? Мурашовой вдруг стало обидно за пожилую пару. Они-то ведь, как и миллионы других людей, воевали, проливали кровь и теряли многое, а в итоге ничего так и не изменилось. Люди как мечтали о власти, так то и дело устраивают ее переделы. В соседней комнате было тихо, и Женя постоянно напрягала слух, готовясь в любой момент отставить от себя чашку с горячим чаем и броситься к парню. Именно это и заметила проницательная старушка: -Спит он, спит. Не переживай ты так. Хороший у тебя парень, а главное – крепкий. Можно было и промолчать, сделать вид, что она не заметила, как хозяйка уже в который раз за час приписала ей Кота, но Мура с чего-то решила прояснить ситуацию: -Он мой командир. Просто командир. Ее собеседница прищурилась, и в серых глазах появились смешинки. Сейчас она выглядела так… девушка так и не смогла подобрать правильное описание – это словно сейчас перед ней стояла не незнакомая старушка, а кто-то, кто точно знал о ее чувствах к Ионову, и теперь лишь снисходительно улыбался, наблюдая за тем, как Мура от них отнекивается. -Просто командиров Васеньками не называют, доченька, - Женьке даже показалось, что улыбка на лице пожилой женщины разгладила морщинки, - поверь, это я точно знаю. Ну и что тут такого? Просто уменьшительно-ласкательное имя. Женька так называет… а кого она так называет? Батю? Нет. И не Риту, и не Лесю, и даже не Физика. Мыцика она, сама того не замечая, всегда звала только Серегой, переняв манеру обращения у Кота, а вот чтобы Сереженька… нет, никогда. Хотя, нет, она ведь Бизона тоже часто зовет ласково, но это ведь Боря, к нему по-другому и нельзя. Надо же, она и сама не заметила того, как стала называть Кота. Не всегда ласково, но все чаще по имени, хотя на заданиях этого не требовалось. И он в моменты опасности напрочь забывал ее позывной и, вытащив из очередной задницы, орал как раз на Женю, а не на Муру. -Да не смущайся ты, - Настасья Павловна по-своему расценила молчание, - чувств стыдиться не нужно. Радоваться нужно, что они есть, а тем более взаимные. – Женька уже открыла было рот, чтобы поинтересоваться, с чего это вдруг старушка взяла, что чувства взаимные? Кот-то по большей части молчал, да и взгляда сфокусировать не мог, но женщина ее опередила и ответила, так и не услышав вопроса, - да видно по вам. Это вы не замечаете, а реагируете одинаково, жесты у вас одинаковые, и чувствуете друг друга. Очевидно, таким образом старушка просто-напросто хотела Женю раскрепостить, получилось же с точностью, да наоборот. Девушка еще больше стушевалась и опустила глаза в пол. Будь на месте Настасьи Павловны кто-нибудь другой, она бы может и прервала такие разговоры, но перед ней стояла не Рита, и не Леся, а милая старушка, разглядевшая то, чего ей видеть было не надо. Хотя… Через минут пять после того, как бабка Настасья начала свой рассказ, Женя напрочь забыла о смущении и лишь нетерпеливо ерзала, ожидая продолжения, хотя финал уже и так знала. Оказывается, в далекой юности, бабка Настасья попала на фронт добровольно. Сбежала из дома и отправилась в один из полевых госпиталей. Поначалу кроме перевязок ей и не доверяли ничего серьезного, разве что помогала на операциях – подать, принести, унести. Так продолжалось довольно долго, пока в госпиталь не привезли с десяток раненных. Хирурги бросились в операционную, увозя пациентов одного за другим, а самый старый медик, осмотрев последнего офицера, пришел к выводу – не выживет, можно и не пытаться его спасти. Настасья была девушкой вспыльчивой и высказала врачу все, что о нем думала, но тут лишь махнул рукой – потеряют время с этим, не спасут другого. Девушка впервые ослушалась. Сама обработала раны, сама извлекла осколки из груди, а потом очень долго отпаивала голубоглазого красавца настойками, рецептам которых ее научила бабушка. Не скоро, но безнадежный пациент все же встал на ноги. Так они и познакомились с Прохором. Но война есть война, и им пришлось расстаться. Расстаться, чтобы через несколько месяцев встретиться вновь. К тому времени полевой госпиталь был уничтожен, а выжившие подались в партизаны. И каково же было удивление Настасьи, когда среди подоспевших к ним на помощь солдат, она узнала своего Прохора – теперь уже командира. -Нам ведь тогда любовь и помогла выжить. Так ведь, Прош? Старичок кивнул и улыбнулся. Тепло так улыбнулся. И тут Женя непроизвольно сглотнула. В горле появился комок ,и неприятно защипало глаза. Надо же, столько любви и нежности, и это все пронесено через почти семьдесят лет. А смотрят-то они друг на друга… словно только что встретились. -Любовь начинает войны, любовь их заканчивает, любовь помогает выжить. И стыдиться тут нечего, а убегать от этого – вообще глупость. Старушка продолжала что-то говорить, а Прохор Никитич лишь изредка кивал, соглашаясь с каждым ее словом. Женя же пыталась представить себя на месте этой пары. Смогли бы они пронести любовь сквозь годы и сохранить ее? Навряд ли, они и сейчас-то ругаются через день. «Но у вас же не отношения, а игра в догонялки», - тут же шепнул внутренний голос. Может все же стоит попытаться и дать шанс и себе, и ему? Можно, только для начала неплохо было бы выбраться из деревеньки. Отвары – это, конечно, очень хорошо, но Васе нужна квалифицированная помощь медиков. Связи, как и предполагала девушка, в деревеньке не было, зато была она в поселке, находящимся всего-то в километрах десяти от этого места. Добраться туда можно было либо через лес, либо по дороге, которую сейчас, к сожалению размыло. Услышав про более или менее цивилизованное место, Женька тут же вскочила с места, намереваясь отправиться туда, но была остановлена Прохором Никитичем. -Темнеет уже, да и дождь на улице. – Старик прислушался к шуму воды, - завтра как распогодится, так и сходишь. А сейчас не надо, сгинешь в лесу, не дай Бог. На опасность и погоду ей было наплевать, но не согласиться со стариками она не могла – не позволило ни воспитание, ни чувство благодарности. Вместо этого девушка отправилась переодеваться, и уже через пару минут сменила грязный камуфляж на чуть выцветшее, но все еще красивое платье. Усидеть на месте было сложно, особенно когда Настасья Павловна суетилась на кухне, и Женя предложила помощь. Но от помощи старушка отказалась, и девушке не осталось ничего иного, кроме как усесться на высокий табурет и нервно теребить подол платья, поглядывая в соседнюю комнату. Как раз эти взгляды и заметила проницательная старушка и, улыбнувшись, отправила «доченьку» проверить состояние больного. Кот спал. Выглядел он, конечно, не ахти, но куда лучше, чем всего пару часов назад. И дышал ровнее. Стараясь его не разбудить, Женька осторожно коснулась губами его лба – горячий. Неудивительно, если учесть, что ему сегодня пришлось пережить. Прикосновение было невесомым, но парень его почувствовал. Веки затрепетали, и Кот медленно приоткрыл глаза. Взгляд был все еще мутным, и Женя уже готова была поклясться, что он ее сейчас не узнает, когда с его губ сорвался хриплый шепот: -Мура. -Я здесь, - пальчики коснулись его щеки, - все хорошо… Васенька. -Пить… -Сейчас! – Женька вскочила на ноги, - сейчас, потерпи. Развернувшись, она столкнулась все с тем же смеющимся взглядом бабки Настасьи – надо же, опять Васенька. -А пить ему нельзя, - старушка протянула девушке глиняный горшочек с отваром, - так что пои его вот этим. И жар снимет, и воспаление. Женька с благодарностью приняла то, что протянула ей хозяйка дома, но открыв крышечку, тут же поморщилась. Болотная жижа. Фу, гадость какая. А теперь самое интересное – ей ведь предстоит заставить Кота это выпить. Что ж, похоже, будет весело.