Чужая

Солнечный свет настойчиво бил в глаза, но Эмма упорно его игнорировала, крепче обнимая Тома. Вставать не хотелось. Причём никогда. Она блаженно улыбнулась. - Оливер, Эмма, я же говорила вам уходить до того как я... - последующие слова застряли у миссис Уотсон в горле. Она поражённо уставилась но дочь, лежащую в объятиях другого парня. - Мам, это не Оливер,- Эмма чувствовала, что лицо её заливается краской. Боже, Оливер... Что теперь подумает Том? Зажмурив глаза, Эмма попыталась представить, что это просто ужасно неприятный сон. Просто чертовски неприятный. - Пожалуй, мне пора, - деликатно прокашлялся Том, и она почувствовала нарастающее отчаяние. Он что, уйдет?! Блондин медленно встал. Затем повернулся и, к облегчению Эмс, успокаивающе улыбнулся. - Мне пора. Я позвоню. Она не успела сказать ни слова, как дверь за ним захлопнулась. Эмма почувствовала, как слёзы обиды обожгли глаза. __________ Пристальный взгляд. Зачем смотреть на него так? Оливер не понимал. Чего хочет от него друг, сидящий напротив него и разглядывающий его так, как будто видел в первый раз. Это начинало раздражать. В конце концов, он не выдержал и погрузился в свои мысли. Эмма... Одно её имя бросало в дрожь. Интересно, что она сейчас делает? Наверное, спит. Выходной же. Оливер мечтательно улыбнулся, представив спящую Эмму. Скорее всего, это выглядело мило. Нет, совершенно точно. Наконец, Том закончил играть в гляделки и заговорил. - Приятель, ты не заболел? Уж слишком у тебя вид нездоровый. - Нет, всё хорошо. Я просто... боюсь набивать тату. Оливер понял, что сказал, когда Том поперхнулся своей минералкой и, согнувшись пополам, пытался откашляться. Чёрт, как вообще можно было такое сморозить? - Ты боишься делать ЧТО? Чувак, да у тебя всё тело ими забито! Ничего получше придумать не мог? - блондин рассмеялся, показав поднятый вверх большой палец. Ничего лучше не мог. Потому что находился где-то в другом месте. Не в кафе рядом с Томом. Уж точно не с Томом. Оливер улыбнулся, делая вид, что действительно пошутил. На самом же деле хотелось расхерачить всё вокруг. Всех вокруг. Может, тогда бы она обратила на него внимание? Она так и не позвонила. А он ждал. Он, блядь, уже придумал, как будет врать, что все в порядке, уже представил, как она облегченно вздохнет, а он предложит ей погулять вечером и, может быть... - Эй, ты меня слушаешь? Я говорю, ночевал сегодня у Эммы, - слова Тома вырвали Оливера из потока мыслей в мгновение ока. Около секунды в его глазах читалась растерянность, но лишь на секунду. Парень умел держать себя в руках и не показывать эмоции. Но как же хотелось разъебать всё вокруг. Этот стол, стул, Тома... Что с ним такое? Он готов вцепиться в глотку лучшему другу. Просто за то, что он даже лежал рядом с ней. Мысли разъедали изнутри, но снаружи была только улыбка. Такая искусственная, похожая на оскал, но улыбка. - Чувак, так вы вместе? Поздравляю, она ничего, - каждое слово как-будто врезалось Оливеру под кожу. Как будто ему делают тысячи татуировок сразу. - Сам знаю, что ничего, придурок, - Том рассмеялся. Искренне. Оливер лишь хмыкнул. Его очередная "ничего"... Надолго ли? Он только что расстался с Британи, и на тебе... А надолго ли она была бы его? Том ещё что-то говорил, но он больше не мог вырвать друга из мыслей. И Оли не услышал, как друг упрекает его за то, что он, друг сам у неё ночевал и ничего. ______________ Эмма сидела за столом и пила чай. Утреннее "прощание" не давало ей покоя. Она не понимала чем её так зацепил Фелтон? Она знает его без году неделю, а уже полностью влюбилась в него. - Дочь, нужно поговорить, - Мисс Уотсон редко можно было застать такой серьезной, Эмма напряглась. - Мама, что-то случ... - Ты спрашивала за отца. Сиди и слушай молча. Не перебивай. В призрачной нерешительности, Жаклин начала своё повествование.

***

А началось всё с того, что студентка Жаклин Уотсон влюбилась в молодого преподавателя. Сначала всё было красиво. Была романтика, были цветы, подарки, клятвы в вечной любви. Да, всё это было. У них была бурная жизнь во всех смыслах этого слова. Все знали о романе между этой парочкой, однако молчали. Друзей у Жаклин не было, и сказать правду об обаятельном преподавателе было некому, сам говорить он ей не собирался. И всё было бы хорошо, если бы в один прекрасный день тест на беременность не дал положительный результат. Окрыленная, Уотсон-старшая поехала через весь город домой, к любимому, адрес которого ей подсказали "добрые люди". И какое же было удивление девушки, когда дверь открыл мальчик, лет десяти, держащий брата на руках, и сказал, что папы нет дома... Жаклин уехала. Родила дочку. Назвала ее Эммой. И фамилию оставила свою. Его она больше не видела. Переведя дыхание, Мисс Уотсон посмотрела на дочь и дала ей фотографию. Сказать, что Эмма была в шоке, - не сказать ничего. Чёрт подери... Её мать была любовницей преподавателя...