Драконье царство

      Дракон кусает хвост. Завершился цикл Зеленого рыцаря – на этот год. На этот век, на эту жизнь, на это измерение…       Казалось, мы ехали сюда очень долго, а на месте – почудилось, что все произошло очень быстро. Слишком быстро. Мы прибыли сюда только вчера. Весной. А сегодня, осенью, едва рассвело, готовилось отплыть назад.       Кораблик был призван в утреннем тумане, чтобы никто не мог как следует приглядеться и запомнить его, и сохранил бы о нем самое призрачное представление. Ни для чего, собственно. Просто чтобы не ранить, не травмировать кого-то слишком сильно реальностью – ясным ощущением чуждого и враждебного. Пелена, скрывающая тайны, может быть доброй. Особенно, когда скрывать что-то практически незачем.       Когда туман развеется, даже им все покажется сном и мы станем друг для друга призраками. Бледные лица, яркие одежды – никакого траура. Я сам так пожелал. Я не просто ухожу – я ухожу, чтобы вернуться. Неважно когда. И неважно – куда. За время этого последнего пути, понемногу, обрывались случайные ниточки. Мы все привыкали к тому, что они будут оборваны. И теперь – это, конечно, выглядело как погребение – и почти с добровольными жертвами – с тремя колдунами и тремя сказочными паладинами.       Говорят, Эктор был безутешен. Моргейза обещала позаботиться о нем и рассказать ему как можно мягче, что настоящий Артур не потерян и остался в этом мире. А что произошло – на то воля богов – и с некоторыми из них ему просто довелось встретиться, одним из первых. Конечно, он мог не поверить Моргейзе, но поверил бы Гвенивер, которая подтвердит эти слова, и Кею, и даже Бедвиру. У них теперь была общая тайна. У каждого – со своими особенностями и тонкостями. Хорошо, если они будут вместе.       Кораблик, по счастью, не пострадал за время нашего отсутствия. Конечно, колдуны заранее, накануне ночью, проверили, все ли в порядке, еще дистанционно. И теперь, малым ходом, он подплывал в точности к нужному месту, будто управляемый высшими силами.       Когда он остановился, ожидая, у линии прибоя, качаясь на волнах, на берег пала тишина.       Которая нарушилась лишь тогда, когда он, вспенивая волны, начал снова отходить в море. И раздался громкий приветственный клич. Я слышал его и в битве, и в радости. Никогда не в печали.       Мордред вошел по колено в воду, провожая «волшебную барку». В его руках был королевский меч в ножнах, оставленный ему на прощанье. Размахнувшись, он бросил его нам вслед. Описав красивую дугу, Экскалибур шлепнулся у нас на борту.       – Черт, так же убить можно! – возмутился, выпрямляясь, вовремя пригнувшийся Гамлет. Фризиан рассмеялся, а Олаф поднял брошенный меч.       – Ну что с ним делать? Швырнуть обратно? Это у вас, ребята, игра такая?       – Вообще-то, думаю, это жертва, – рассудила Антея. – Он хочет, чтобы мы забрали то, что принадлежит нам.       – И правильно делает, – одобрил я. – От меча больше проблем, чем пользы, и любой меч станет королевским, если им будет владеть король.       – Возвращайся! – крикнул Мордред и помахал нам обеими руками.       – Точно, – тихо сказала Линор. – Вот почему в могиле был совсем другой меч. И ты его даже вспомнил и узнал.       – Это было в другом мире, – напомнил я.       – Какая разница? Все эти миры – один большой мир.       Я кивнул Олафу, тот улыбнулся, извлек свистнувший клинок из ножен и высоко поднял вверх в руке, обнаженный, засверкавший в руках восходящего, пробивающегося сквозь искрящийся туман, солнца. И снова по берегу прокатился приветственный клич. Это было отличное прощание. Мордред помахал рукой, а вместе с ним и все остальные.       Наверное, хватит уже назвать его Мордредом? Хотя, пусть пока. Мы же все знаем правду. И уж точно не запутаемся.       – Они будут ждать твоего возвращения, – усмехнулся Фризиан.       – Может быть, дождутся, спустя три тысячи лет, – отозвался я то ли легкомысленно, то ли совершенно серьезно. В конце концов, я уже вернулся, только они об этом пока не знали. Что Мордред – это и есть «мое возвращение».       В тумане заиграла радуга. Солнце вставало над землей, не над морем, но мы намеренно уплывали не в закат.       – Ну что, – наконец спросил я, вдоволь насмотревшись на игру света и призрачных клочьев над кораблем. – Нас ведь с берега уже не видно? – И резво вскочил с места.       – Не опрокидывай корабль, гад!.. – отчаянно вскрикнул Гамлет.              Стены Станции полностью занавешивали целые ковры мхов, переливающихся всеми оттенками от темно-бурого до ярко-изумрудного.       – Поразительно! – восхитился я. – Даже не представлял, как тут сейчас. Естественно, не само все заросло?       Я с удовольствием носился по острову вокруг «Януса», пользуясь тем, что не нужно больше ничего и никого разыгрывать, на полную катушку.       – Ну, разумеется, я немного помогла. – Антея ласково погладила зеленую бахрому. – Мой собственный проект. И ты же видел замаскированную бухту. Если уж оставлять все без присмотра, стоит быть поаккуратнее.       Я подергал плотный шлейф и попробовал взобраться на стенку.       – Какого черта ты делаешь? – проворчал Гамлет. – Там же нет входа!       – Неважно! Люблю забираться в дольмены через ложные затычки…       – Их же нарочно делают, чтобы злые духи запутались и не нашли настоящий вход!       – Я знаю!       Гамлет раздраженно фыркнул и покачал головой, прикрыв глаза рукой.       – Ну что ж, – продолжала Антея. – Теперь мы, конечно, можем исчезнуть отсюда в любой момент. Но, думаю, пару-другую дней мы все-таки побудем на месте, подведем итоги, проведем подробный инструктаж по всем нашим открытиям и все такое.       – Замечательно!       – И не в пример тому, как мы тут появились, исчезнуть мы можем тихо и незаметно – просто «растворимся» – никаких больше «летающих драконов», никаких «слишком медленно падающих звезд»…       – А вот это, наверное, зря… – я критически покачал головой, и увлекся разглядыванием взлетевших с недальнего утеса чаек. Какая идиллия в этом «потустороннем мире»… Никуда не надо торопиться, никаких долгов, все закончено.       – Слезь со стенки, скатишься и шею свернешь, – предостерег Гамлет. Я его проигнорировал.       – Почему? – удивилась Антея. – Да и зачем нам взлетать, если это совершенно не нужно?       – Просто, чтобы попрощаться по-настоящему, поставить красивую точку, послать привет. Чтобы они чувствовали, что все уходит не в пустоту. Неужели нельзя с фейерверком?       – О, ты еще хочешь фейерверк?! Это, конечно, здорово, но мы же их до смерти напугаем! Кто поручится, что это хороший знак? А не то, что у нас тут все погибло в дыму и пламени?       – Ну хорошо, не надо фейерверка. Я же не буквально. Но звезда – это другое. Дракон же должен помахать хвостом на прощанье.       – Лучше бы он его себе уже отгрыз, – пробурчал Гамлет.       – Подожди-подожди, еще отгрызет. И это будет называться концом света!       – Оптимист чертов!       – А вот и нет – символический реалист.              Прошло всего два дня. И как будто ничего случившегося никогда не было. Мы прибрали за собой – разобрали кораблик и замаскированную бухточку. От мхов решили избавиться в последний момент. Конечно, они бы и так слетели или сгорели в атмосфере, даже если совсем о них не позаботиться, но это было бы по отношению ко мхам как-то «негуманно». Раз уж они оказались такими хорошими друзьями и сослужили славную службу.       Британские каникулы подошли к концу. Но совсем не чувствовалось, что мы отправляемся в дальнюю дорогу. То, что отделяла от нас небольшая водная преграда – вот это действительно было далеко. А тут – считанные минуты, и мы окажемся в другом мире и времени – просто преодолеем невидимую прозрачную стену. Ах да, еще предварительно взлетим, раз уж идея так попрощаться всем понравилась.       Были, конечно, и сомнения – не наведет ли это друзей, напротив, на печальные мысли, не станет ли знаком, что какая-то небесная защита покинула эти земли. Не станет ли это знаком и для врагов. Но все же мы сошлись на том, что знак должен быть сочтен хорошим теми, кем надо. Особенно, если мы зависнем в небесах на некоторое время. Я понадеялся, что Кабал на том берегу не вздумает выть слишком грустно. Он уже должен был привыкнуть к другим людям, когда я оставил его в Камелоте – неважно, что при первой же возможности он примчался к нам на всех парах. И Таранис, впряженный в «погребальную колесницу», вел себя прилично, хотя в последний день его заперли покрепче. Вот совсем бы не хотелось драматично пристреливать его по дороге в море…       Но довольно. У всех свое будущее.       И сегодня мы поднимались к своему.       Олаф ругался, что, несмотря ни на что, эта штука менее всего приспособлена быть космическим кораблем, на что находились естественные возражения, что не «менее всего», а всего лишь «мало приспособлена». Но приспособлена. Иначе хорошо мы будем себя чувствовать, когда окажемся в открытом космосе на нейтральной территории, принадлежащей не то Веге, не то Денебу.       В любом случае, оказавшись там, мы сразу почувствовали себя как-то странно…       Может быть, такое чувство и должно возникать непривычно далеко от Земли, даже от собственного Солнца, на предмете, который для этого «не приспособлен» – будто взять и переместить в иную звездную систему целую Луну, или хотя бы Фобос с Деймосом – что им делать в тысячах световых лет от Марса, где даже их имя потеряет всякое значение?       – По крайней мере, никого не убили! – бодро сообщил отец, сверившись с показаниями приборов. Неожиданное появление из ниоткуда, даже не из гиперпространства, вполне способно привести к какому-нибудь случайному столкновению, пусть мы и выбрали совсем не оживленное местечко в огромном пространстве. Но объясните это хотя бы метеоритам и космическому мусору – разве их все просчитаешь? Особенно в «неоживленных местечках». Всегда может случиться что угодно веселое.       Что ж, положение непривычно, но стабильно, теперь можно и послушать последние новости. Насколько точно мы рассчитали время? Какие могли случиться погрешности? И просто – что произошло за время нашего отсутствия? (Если мы отсутствовали хоть сколько-нибудь, и не могла ли какая-то погрешность привести к тому, что мы сейчас существуем в двух местах одновременно? Предположения предположениями, а «полевые испытания» полевыми испытаниями. Пока, как будто, все шло хорошо. По крайней мере, по расположению звезд в данной точке пространства. Со временем тоже все вышло гладко. Мы отсутствовали запланированные две недели и пока не наблюдалось никаких очевидных накладок. Но это что касается неодушевленной вселенной, а что касается одушевленной… Ветер, который мы посеяли, не мог не обернуться бурей.       Наше исчезновение, конечно, пытались скрыть. Конечно, не получилось. В силу одного, или двух, или трех легких маневров, некоторые сведения, которые пожелала бы скрыть Солнечная Лига (и которыми она заранее не обладала), были доступны Космополитическому Союзу – в том, что касалось готовящегося эксперимента. А больше никому, на самом деле, «Янус» не подотчетен, несмотря на условную «территориальную» принадлежность. Что, естественно, само по себе невероятно раздражало Лигу – нахождение в ней объекта, ей не принадлежащего, со своим уставом и не имеющими к ней отношения обязательствами. А само ее раздражение делало эксперимент еще более законным в глазах других государств, так как даже злостное необращение на нее внимания могло быть выдумано и заявлено ею самой. Впрочем, эксперимент и так был совершенно законен по действующим для нас правилам. Ну, по крайней мере, на девяносто процентов, даже если рамки «нашего собственного усмотрения» трактовались нами несколько расширенно. Но испытания есть испытания – мало ли что могло произойти в их ходе.       Итак, о том, что мы сделали, в любом случае было бы известно. Пусть расшифровано до конца и несколько позже событий. Но сама отчаянная попытка сокрыть произошедшее выставила Лигу в очень невыгодном свете и вызвала бурю подозрений и взаимных обвинений. Сохранились и крайне сомнительные сведения о моем похищении пиратами, и о внезапном исчезновении Карелла, и смерть Линна в данном контексте стала выглядеть чрезвычайно подозрительно и потребовала нового, международного, расследования. Которое, конечно, не состоялось, так как тело было срочно кремировано, но масла в огонь все это подлило изрядно. Так что даже несмотря на обладание нужными сведениями, многие усомнились в том, что происходящее действительно было запланировано, а не является страшной диверсией или беспардонным захватом, всего лишь замаскированным успокаивающими сведениями. Все это давало, к тому же, отличный повод к применению наконец санкций к Солнечной Лиге по массе других несомненных и доказанных нарушений. Все это даже могло бы послужить поводом к войне. Но в данный момент – где находилось оружие, считающееся сейчас самым страшным и непредсказуемым? На нейтральной территории, принадлежащей не то Веге, не то Денебу – о чем на самом деле никто точно не знал. И все повисло в напряженном ожидании, выдерживая какое-то разумное время, прежде чем действовать дальше, и в то же время, мобилизуясь, чтобы в решающий момент не оказалось слишком поздно. Масса взаимных претензий и ультиматумов зависли в пространстве готовыми к старту ракетами.       Сперва мы попробовали осторожно отправить зашифрованное послание друзьям, которые не были связаны напрямую ни с одной из заинтересованных сторон, и в то же время оказались погружены в ситуацию по уши. То есть Арли и компании. Они оказались живы-здоровы, очень обрадовались, что мы вернулись, но всех впечатлений и сведений мы пока получить не могли – у защищенного канала имелись свои ограничения. Хотя нам также удалось узнать, что они благополучно покинули пределы Солнечной Лиги и находятся в относительной безопасности. А еще нам намекнули, какие новости стоило бы прослушать в первую очередь. Олаф открыл аудиоканал с поправкой на нужное время, и первое, что мы услышали…       – Ого! – громогласно, не сдержавшись, воскликнул Гамлет. – Вот и еще одной легендой меньше!..       На него все зашикали. «Так я и знал…» – подумал я, и мое сердце упало.       – … королева Далира официально объявила о своем браке, в связи с чем он вступает в полную законную силу и приобретает все юридические последствия. Глава пропавшей Станции изучения времени и истории человеческой цивилизации, более известной как «Янус», Мэллор Гелион объявляется принцем-консортом королевства Денеб, одного из крупнейших государств на современной межзвездной арене, а также сотрудники вышеупомянутого института Линор и Эрвин Гелион – теперь им следовало бы носить королевскую фамилию Аллет… – оставалось только запоздало схватиться за голову.       – Так вы с ним еще и родственники!..       – Заткнись, Гамлет!.. – воодушевленно попросил Олаф.       – … наследниками денебского трона.       Мама! Ну как она могла? Мы же предупреждали!.. И все-таки, она слишком переволновалась.       – И напоминаем, что по законам Денеба, при прочих равных обстоятельствах, а предполагаемые наследники трона являются близнецами, преимущественным правом обладает ребенок противоположного пола по отношению к предыдущему правителю.       И это еще одна из причин, по которой меня не торопились доставать из «пробирки».       – Точно, – завопил Гамлет, веселясь напропалую. – «Король в былом, король в грядущем!»       – Да заткнись же, Гамлет! Это значит, что нам придется оставить «Янус»!..       – Да не будь ты таким пессимистом, дай повеселиться!       – Я – не обязательно! – поспешно вставила Линор. – Я еще отречься могу!       – Может, мы все-таки ошиблись вселенной?..       Последние слова потонули во всеобщем нервном хохоте. И хохотали все просто до слез.       – Конечно, все это будет иметь значение, только если они когда-нибудь вернутся или будут обнаружены. В противном случае, возможно, придется признать акт прямой агрессии Солнечной Лиги в отношении Денеба, так как некоторые сопутствующие беспрецедентному эксперименту события едва ли могут быть простым совпадением…       На всякий случай я огляделся по углам – не видно ли поблизости сухонького старца в холщовой тоге, с шевелюрой, напоминающей одуванчик или ворох паутинок. И прислушался – не смеялся ли тут кто-нибудь еще, кроме нас… но стоит ли напрягаться до настоящих слуховых галлюцинаций?              

* * *

      – А знаешь, – проговорила Линор, сидя в крутящемся кресле перед подмигивающей в приглушенном свете зала разноцветными огоньками консолью и задумчиво покачивая в воздухе Экскалибуром, пока блики зажигали другие мерцающие огоньки – в серебре ее глаз и золоте волос. – Кажется, я только сейчас потихонечку осознаю, что это был не сон, не сказка, не мираж. Хотя мы правда чуть сами не стали сказкой. Еще и «Янус»: смеющиеся призраки, сухонькие старцы – что-то, чем ему совсем-совсем не положено быть. Как ты думаешь? – она выжидающе глянула на меня. – А ему это понравилось? Ну, настолько, насколько ему могло что-нибудь понравиться?       – Не знаю. – Я рассеянно отпил вина из бокала гладкого стекла и посмотрел сквозь жидкий ненастоящий рубин на играющие огоньки. На стенке бокала вспыхнула яркая звездочка. – По крайней мере, он не возражал вернуться. Даже сам отчасти это подстроил.       Она пожала плечами.       – Он откликался на наши собственные невысказанные желания. А может быть… – она замедлила произнесение слов, – не хотел с кем-либо из нас расставаться. Соткав собственное сознание из наших.       Я вопросительно прищурился и улыбнулся.       – К чему ты клонишь, дорогая сестрица?       – К тому, что… может быть, он и теперь может подстроить что-то, чтобы мы с ним не расставались?       Я помолчал и пригубил еще глоточек.       – Может быть. Хотя у него ведь уже был выбор при самом возвращении – он мог доставить нас в такую вселенную, где нам бы не нужно было его покидать.       – О… – протянула задумчиво Линор. – Но кто знает, что будет дальше, и чем это может кончиться…       – Никто… А может быть, ему достаточно, чтобы мы оставались в одном с ним пространстве и времени.       – Может быть. И тогда самое безопасное, при возвращении – отослать нас подальше…       – Как-то это все нехорошо звучит…       – Верно. Ладно.       Мы оба замолчали, прислушиваясь. Наконец Линор покачала головой.       – Нет. Ничего, – и усмехнулась. – Ни смеха, ни звона, ни посторонних шорохов… За все эти дни никто из нас ничего не слышал. Все как должно быть. Все по-старому.       Я кивнул.       – Все как должно быть в этой сказке.       Линор приподняла брови и чуть раздраженно взмахнула клинком в полумраке.       – В каждом измерении свои правила, – продолжил я.       – Свои возможности и законы физики?       – Ну, вряд ли уж настолько…       Она кивнула в ответ.       – Просто наше коллективное бессознательное. Как весь мир – еще более коллективное и еще более бессознательное…       Я рассмеялся:       – Обожаю эти ночные разговоры!       – В космосе всегда ночь, – назидательно заметила сестрица.       – Или день. Смотря как посмотреть или на какой орбите находиться.       – Но все сейчас спят, пока мы тут дежурим.       – Угу, и сны запутываются в коридорах и всех схемах «Януса», и он сам навевает им что-то…       – Прекрати, – слегка нервно усмехнулась Линор.       – Я же ничего такого не сказал. А если бы вообще не говорил, достаточно было бы подумать. Мысли – это же такая плотная среда…       – И чувства, мечты и сожаления…       – Смотри, какой у нас дружно поэтический настрой!..       – Да уж, и все-таки ничего себе – мы действительно побывали во времени короля Артура, и оно действительно оказалось сказочным! Но не было же оно таким на самом деле.       – Не знаю. Все относительно.       – Сказочные замки, сказочные звери, даже этот «волшебный» меч… – Линор с некоторым усилием повернула головку дракона в навершии рукояти, и из крестовины выскочили крепкие шипы, удерживавшие когда-то меч в каменной наковальне. Она вернула головку в прежнее положение и шипы исчезли. – Это так забавно… И живые люди с именами сказочных персонажей. И ведь на самом деле, все это придумали и сделали мы сами.       – Не считая того, что кто-то когда-то выдумал эти сказки, а мы про них знали. В каком-то смысле кто-то когда-то выдумал нас. Немного нелинейно, немного в другой вселенной, но тем не менее…       – И что еще забавно – наш Денеб. Его герб – тоже дракон.       – Тоже. Только золотой, а не красный.       – Прямо как на рукояти этого меча!       – Ох черт… даже не подумал… Правда.       – Смотри-ка, и мы правда вернулись в грядущее, отплыв на закат!.. И нам снова светит какое-то драконье царство, только новое, спустя три тысячи лет!..       – Строго говоря, это был рассвет.       – Зато мы плыли на запад. В частях света это все равно будет «на закат».       – Хорошо, уговорила, куда движется солнце, туда и отплыли, движется на запад оно обычно при нормальном течении времени…       – Но хотя сейчас никто здесь не слышит ни смеха, ни звона, буфера сейчас тоже нет.       – Пока еще.       – И мы даже рискнули заглянуть в будущее!       – Если так можно назвать эту откровенную массовую галлюцинацию с частичной потерей памяти, Иггдрасилем вместо главного терминала и с концом света в виде самого вероятного будущего!..       – Ага, – отсмеявшись от этих воспоминаний, признала Линор, – надо сказать, не очень-то получилось!.. Можно было бы подумать, что «Янус» просто заводит нас в наше же воображение.       – Если бы мы не знали, что вселенная просто очень велика, и в ней возможно всякое. А техника цепляется за самые смешные зацепки, когда ей недостает информации о том, куда мы хотим попасть.       – Об этом времени, конечно, у нее куда больше информации, больше, чем о каком-либо другом, поэтому сюда она и может вернуться. И слава богу, прошлое, в которое мы отправляемся отсюда, тоже всегда было куда более похожим на настоящее.       – Это насколько мы можем судить…       Прозвенел серебряный колокольчик и Линор чуть не выронила меч, а я свой опустевший бокал. Мы оба подскочили. Замигала привлекающая внимание лампочка.       – А вот и «Горгулья»! Они прибыли! Надеюсь, все у них отлично!       – И надеюсь, их рассказ о том, где была припрятана бомба, не будет отличаться от того, что мы помним, а то точно можно будет заподозрить, что мы в неправильном будущем!       – Хватит таких речей! – решительно воскликнула Линор. – И не надейся, что это «неправильное будущее». Ночь закончилась! Пора за дело!