Господин учитель, не искушаите меня

*не бечено* Вам когда-нибудь хотелось сделать настолько безумную вещь, что аж стены хочется грызть? … Повезло. Очень трудно сдерживать себя. Я уже искусала все губы; вкус крови достал. Появляется физик - появляется желание. До дрожи в коленях хочется исполнить полное сумасшествие желание. Но благо мозг на месте и пока в силах контролировать это бренное тело. Сейчас стою как вкопанная на общем собрании всех педагогов и прожигаю новые дыры, но совсем маленькие, чтобы он не заметил, в золотоволосом физике. А желание рвет все нервные клетки. Я безумно хочу укусить его за щеку! Что со мной творится одному Богу известно, да и тот, наверное, застрял в справочниках по психологии. О, помоги ему, великий Зигмунд! Могу ли я преподавать? Я не знаю. Я не вела ещё ни один урок. Просто смотрю как Лен ведет свои занятия и мечтаю увидеть след зубов на его мягкой щечке… Да. Твою. Мать! Что за чертовщина? Стоит только подумать, представить, даже захотеть, как внутри все чувства превращаются в горячий, но ужасно тяжелый булыжник и я с ним, родным, плыву ко дну. И вроде бы хочется всплыть. Вдохнуть хотя бы грамм воздуха, как тебя только глубже затягивает в бездну. Я уже молчу о том, что мечтаю биться головой о стену, но думаю заметят, что у меня крыша поехала. Поэтому страдают только мои губы. Дождь уже неделю не радует. Просто льет и льет. Сырость ощущается даже внутри тела. И ветра нет, а он мог бы быть единственной возможностью разогнать тучи, скопившиеся над городом. Будто знак, что скоро всё полетит не в ту сторону, а именно к чертям. - Всем спасибо, собрание окончено, - противный голос женщины за сорок был для меня спасением, и я вылетела из кабинета, словно хомяк от змеи. В моё случае… да, от змеи. - Хацуне! – кто же, кто же меня позвал? Кстати, он с той посиделки в кафе не дает мне и минуты побыть одной, даже во сне он рядом. Меня трясет от одного его голоса. - Да, учитель Кагамине, я слушаю Вас, - поговаривают, чтобы успокоиться, нужно про себя считать до десяти. Раз. - Да, я просто тебя окликнул, - Лен начал потешаться улыбочкой. Два. Три. - Понятно, - стальным голосом произнесла я, и это явно пришлось не по душе моему горе-собеседнику. Четыре. – Вы что-то ещё хотели? – он будто искал ответ в моих глазах. Пять. Шесть. Семь. - Нет, - его приторно-спокойный голос (даже сама не знаю почему?) меня выводит из себя, но я хочу слышать его над своим ухом. И эти мысли вызвали пунцовый цвет у меня на щеках. Я развернулась и ушла, пытаясь остудить лицо и не потерять равновесие. Знаете, как это тяжело? Но далеко отойти мне не дали. Тяжелая рука, сразу понятно, что мужская, опустилась мне на плечо. Мне показалось, что я плечом задела накаленный провод под высоким напряжениям и молилась оказаться на том свете, лишь бы… Восемь. Девять. - Тебя подвезти? – мистер учтивость, что за беспокойство в глазах? Волнение? И за кого? За меня? О, Боже, я поверила в твой лживый взгляд и растаяла. Ага, сейчас же! - Нет, спасибо, - я скинула его руку. Только сейчас поняла, что у меня вспотели ладони и трясутся руки. – сама дойду, не маленькая, - и улыбка на последок, говорящая, что у меня каждый день лучший. Десять. Прибавив шаг, вылетела из здания школы и еле успела на свой автобус. Холодает. Нужно натягивать пальто, а ещё переходить на сапоги. Или же я слягу с болезнью так ещё и не проведя ни одного урока. И да, об этом. Я не провела ни одного, грёбанного урока. Меня это чуть-чуть очень сильно напрягает. Почти два месяца в школе, но, если и держала журнал, то только для заполнения фамилий. Видите ли, физику не до этого. Ну, что ему стоит посидеть урок в тишине наедине с ручкой и журналом, а я, уж так и быть, повоюю с этими сорванцами. Эх. Моя остановка была бы следующая, если бы не весёлая мелодия моего мобильного. - И? – левой почкой чувствую (сердечко мне ещё дорого), что Микуо что-то от меня нужно. - Не «и?», а, привет. Слушай, ты не можешь посидеть с близнецами? – на расстоянии я вижу эту картину: братишка держит на руках Ринто, а Ленка нарезает вокруг них круги. И это только по его голосу можно понять. - Я еду до вас, поняла. Объяснишь что к чему на месте… - А! Ленка, не лазай у меня под ногами, я ведь тебя раздавить смогу… Это…, Мику, езжай в старую квартиру, ну, мою, ту… А! Всё давай, ждем. Ленка!.. – и тут монолог брата оборвался, как обычно и на одной и той же фразе всегда. «А это уже мне не нравится. Ещё ехать три остановки», - подумала я, и начала петь про себя свой же звонок с телефона. *** - Что значит «ремонт, а мы на курорт» ?! – да, я орала. - Ну, Мику, милая… Мы устали, нам хочется отдохнуть, - запричитала Рин, смотря на меня щенячьими глазами. - И на долго вы едите? – сдалась и упала на диван. Сегодня все силы раскидала куда попало. - Ура-ура! На две недели. Дети ходят в садик. Тебя слушаются, ты не Микуо, - здесь она злобно похихикала, а братец только вздохнул. Тяжело быть отцом, эх, мне не понять. – Ты не раз с ними сидела – знаешь, что и как. А мы на самолёт! - Что?! – сказать, что глаза стали с тарелку, значит, ничего не сказать. - Прости, сестренка…, - уже за дверью промямлил Микуо. Постоянно так. И мне никуда от этого не деться. Я вижусь с этими сорванцами чаще, чем с учениками в школе. Опять больная тема. Забыли. Ну, вот, на улице опять дождь. Как я хочу, чтобы эта парочка попала под самый ливень. А я пока уложу детей спать; на часах как-никак десять. Мне ещё тетради надо проверить. Да, это ещё одна моя обязанность. Черт! С детьми, я управилась быстро, на удивление. Думала после отъезда родителей будут умываться в слезах, а оказывается наоборот, они только рады были избавится от них, как от лишних проблем. Веселые, однако, ребята растут. Любопытства ради, я пошла осматривать квартиру. Ничего глобально не изменилось, так, маленькие перестановки. Видимо квартиранты были ленивые. Так, мини-Ринов я уложила в своей старой комнате, там они как в бункере. Сама я лягу в комнате Микуо: там кровать большая – растянусь звездочкой. Я ещё кушать хочу. Заказала пиццу и пока я её ждала пошла в душ. Воду специально сделала по прохладнее. Но насладится мне не дал настойчивый звонок в дверь. Как всегда, кстати, за это я себя немного ненавижу, не думая, а именно забыв, что я в нижнем белье. Только в нем - черном и не очень привлекательном, но чертовски удобном. Угадайте, что я сделала? Да, я пошла открывать грёбанную дверь! Ведь мои мысли были заняты душем и прохладной водой в нем, а не о том, как я предстану перед доставщиком. Дура. - Нет…, - со стыда я не сгорела, а вот мой мозг стоял под струями ледяной водицы. - Не дежавю, но тоже сойдёт, - сладко и гадко произнес белокурый учитель, стоящий в проеме с чемоданом и рассматривающий мою прелестную фигурку. - Микуо. Ненавижу, - проворчала я себе под нос и захлопнула дверь, направившись обратно в ванную. Надеюсь он хорошо отдохнет, потому что это последние две недели его жизни. Расслабься, Мику. Расслабься, да-а…