Мы все там будем.

Это было тяжело. Не только физически, но и морально. Тело болело от ран, заживающих настолько медленно, насколько вообще возможно. Голова болела от мыслей, переполняющих ее до краев. А душа скрипела от чувства одиночества и собирала все выше перечисленное в одну большую тупую боль. Он грустил, когда видел своих друзей из окна, до которого еле дотягивался. Они гуляли после уроков, улыбки раскрашивали их лица. Только этого хватало, чтобы расстроиться. Даже тому, кто вечно улыбался. Так бывает… Шрамы и швы покрыли его тело почти полностью. Конечно, он выжил. Повезло, наверное. Первые пару дней мальчишка не мог даже шевельнуть рукой, чтобы показать, что он слышит, как врачу жаль. Эта фраза звучала настолько сухо, будто все горло мужчины было забито песком. Разве так сожалеют? Кто так, черт возьми, говорит? «Мне очень жаль…» - произнес врач и ушел прочь. Боже. Ему совершенно плевать. Всем совершенно плевать. Когда люди успели стать такими бесчувственными? В какой момент на витрины с манекенами стали смотреть такие же безликие куклы? Еще несколько месяцев Джону придется лежать в этой больнице. Сейчас он не выглядел печальным. Пальцы мальчика аккуратно перелистывали страницы журнала. Аккуратно – не из-за того, что он дорожил журналом, а потому что одно неловкое движение причиняло невыносимую боль. Эти комиксы ему покупал отец. Мужчина приходил редко, но все равно каждое посещение радовало сына. Работа, понимаете? Набрав в легкие побольше воздуха, мальчишка выдохнул и отложил свое чтение на потом. Оставалось еще много вопросов. Слишком много, чтобы разбираться в них сейчас, но слишком мало, чтобы откладывать на потом. Джон так и не помнил, откуда взялась та собака, которая буквально порвала его на британский флаг, а так же что было после. Сколько Эгберт не интересовался у медсестер, иногда заплывающих к нему в палату, чтобы поменять капельницу, все без толку. Они молчали о нем. О враче, который буквально спас ему жизнь. Впрочем, это было не столь важно. Мальчик все равно узнает, кто он, и поблагодарит его лично. Возможно, будет сложно подобрать нужные слова. Что-то вроде: «Спасибо, что спасли меня, но потеряли свою идеальную прежнюю жизнь». Отчего-то тебе кажется, что Джон справится. По крайней мере, он не скажет: «Мне очень жаль». Я надеюсь. В комнате было настолько много дыма, что с трудом можно было разглядеть мужчину, сидящего на столе и курящего очередную сигарету. Что ж, из-за полного отсутствия окон в этом скудном помещении, дым отчаянно собирался в какую-то необыкновенную тучу над головой Дирка. Теперь Страйдер понимал за какие неимоверные заслуги он получает свои копейки. На работе он совершенно ничего не делал. Главной его обязанностью было просто заявляться сюда в неприлично раннее время и изредка заходить к пациентам. Остальное время молодой врач был предоставлен сам себе. Сегодня, например, Дирку посчастливилось найти залежи пачек сигарет. Старых, как жизнь. В небольшом шкафчике на последней полке покоились, выложенные в рядок, аккуратненькие коробочки с пожелтевшей от времени оберткой. Два нарисованных льва пристально смотрели друг на друга, а щит, похоже, чувствовал себя несколько неуютно между ними. Мистер Страйдер естественно принял на себя тяжкую ношу – выкурить пару сигарет. Но каким-то неведомым образом пара сигарет превратилась в пару пачек. Чудеса, да и только! На самом деле, Дирк не очень-то любил этот приторный запах дыма. Впрочем, стресс есть стресс. От него некуда бежать и каждый борется с ним по-своему. Кто-то пичкает себя сладким, кто-то наливает себе золотистой жидкости в два бокала до краев, а кто-то теряется в едком дыму. В дверь неприятно застучали. Конечно, стук был совершенно обычным, но ничего хорошего в отвлечении от отдыха не было. - Приве-ет, Ди-страй, - раздался теплый голосок знакомой Страйдера. Странно, что она все еще называла его этим прозвищем, а тем временем девушка продолжила, - Тебя зовет наш начальник. Медсестра хотела было ободряюще улыбнуться, но закашлялась. Размахивая рукой из стороны в сторону, она будто прорубала себе дорогу через густые джунгли. Наконец, добравшись до Дирка, достающего еще одну сигарету, она яростно отобрала пачку из его рук и бросила на пол. И еще немножко попрыгала на упаковке, превращая все содержимое в непонятную кашицу. Львы выглядели весьма опечаленными, а щит даже чуть больше. - Какого черта ты просиживаешь свою жопу тут, вместо своих обычных врачебных обязанностей? – Лалонд выглядела не на шутку раздосадованной. - Мне всегда казалось, что загрязнение легких стоит на первом месте в списке врачебных дел, - ответил Дирк, разглядывая несчастную коробочку, - Между прочим, кто-то тоже постоянно просиживает свою пятую точку с той пациенткой. И у кого-то есть и свои обычные обязанности медсестры. Лицо девушки окаменело, будто Страйдер ее ударил. Глаза, только что пускающие молнии, опустели. И само выражение лица будто утонуло в темной дождевой воде. - Просто иди к Доку, - вздохнула она, собирая окурки в пустую коробочку. Она выглядела грустной. Давай. Ты знаешь, что нужно сделать. Одна фраза. Скажи, что ты не хотел. Само вырвалось. Эй, ты же знаешь, что это ее больная подруга. Ты же в курсе, что после каждой их встречи она уходит в пустую комнату медсестер, и вряд ли она там пудрит носик или что-то вроде этого. Ну? Пара слов. Еще не поздно сказать, что тебе жаль. - Я пошел. Ох. Ничему не учимся, правда? Стоило лишь сказать и крепко обнять ее за плечи. Может, она бы заплакала. Может, нет. «Мне очень жаль». Одна фраза, способная что-то изменить. Только неизвестно в какую сторону. Совсем.