Мы все там будем.

Терези все продумала. Разве бы стала столь занятая девушка тратить свое драгоценное время просто так? Конечно, нет! Из весьма достоверных источников Пайроп удалось выяснить, что в больнице появилась одна интересная особа. Особа знатных кровей, замешанная в конфликте с Королевой. Удивителен сам факт того, что ей удалось выжить. Все, кто враждовали с Высшей Представительницей закона погибали. Настолько быстро. Даже желтая пресса не успевала кричать бессмысленными заголовкам об их трагической случайной смерти. А ей, судя по всему, сопутствовала удача. Огромная удача. Поправив свои очки, Терези отправилась на поиски. Девушку сопровождал звук трости, и казалось, будто он всегда шел впереди нее, а она лишь следовала за ним подобно марионетке. Хотя, Пайроп постоянно упрекала всех в грубом поведении к ее бесполезным глазам, но сама себя инвалидом она не считала. Темнота ее не пугала. Мир не разрушился после того, как ее зрение безвозвратно ушло. Остались прекрасные запахи, яркие звуки, способные заменить краски. Впрочем, в больнице вкусных запахов было, откровенно говоря, не очень много. То есть, вообще почти не существовало. Рыжие волосы торчали в разные стороны, улыбка растянулась на все ее лицо. Терези была готова к расспросам. Узнавать правду девушке нравилось больше всего. Все эти поиски, «задушевные» разговоры, выведения на чистую воду вызывали в ней дикий восторг. Даже после того, как она оказалась в больнице, она не утратила свой пыл. Вся ее жизнь обрела смысл, когда она нашла дело, которое раскрыть очень сложно. Можно, даже сказать невозможно. Но Терези не могла остановиться. Каждое законченное дело было для нее дозой. Но Пайроп желала самый большой фрукт из сада запретных растений. И никто не сможет ее остановить. За столом сидела угрюмая девушка, беспощадно разваливая омлет (или что-то похожее) на несколько маленьких частей. По всем описаниям, которые Терези чуть ли не с клещами вытянула из других пациентов, эта девушка и являлась той бунтаркой. - Привет, - рыжеволосая девушка с грацией пингвина рухнула на стул, стоящий напротив странной особы, - Я Терези. Светло-голубые глаза с усталостью приподнялись вверх и остановили свой взор на Пайроп. - И какого черта тебе нужно, - раздраженно отозвалась Вриска, напоследок ядовито добавив, - Терези. Серкет явно была не настроена на беседы. Ей хотелось уединения. И сам факт начала общения с психами просто ужасал девушку. И с каждой секундой казалось все отчетливее то, что вряд ли в скором времени она покинет этот корабль больных. Впрочем, Вриска не желала мириться с такой участью, и все еще верила в скорый выход отсюда. За ее агрессией скрывался страх. Такое мерзкое чувство, поглощающее тебя с головой, и чтобы хоть как-то оставаться на плаву приходится вешать красный занавес. Терези, даже будучи совершенно слепой, ощущала этот кокон, в котором Вриска отчаянно пыталась спрятаться. - В общем-то, мне ничего такого-то и не нужно, - протянула Пайроп, улыбнувшись чуть шире, - Я просто хотела узнать, чем ты болеешь, сестричка? Голос Терези был похож на протяжный скрип двери из красного дерева. Вкус омлета напоминал помои. Блеклый свет от лампочки раздражающе мигал, подавая какие-то сигналы. Все эти компоненты сложились в одну всепоглощающую силу. В усталость. Откинув белую прядь со лба, девушка вздохнула и, собрав волю в кулак, начала говорить: - Неужели ты правда думаешь, что я такая как ты? – спросила Вриска без всякой надежды услышать ответ, который мог бы ее действительно удовлетворить, - Я здесь по совершенно иной причине. - Может, расскажешь мне? – хихикнула Терези, - Пешка, конечно, может убежать от Ферзя, но надолго ли? Вриска моргнула и взгляд ее тут же прояснился. - Так вот о чем ты. Плевать в потолок было основной его обязанностью. Просто самой наиглавнейшей. Калиборн злобно рыкнул и пнул еще раз дверь. Как надоело-то. Это абсолютно невыносимо. Сидеть в четырех стенах без всякой возможности выйти. Широко зевнув, он лег обратно на кровать. Как же все чертовски раздражало. Каждая клетка его тела пылала от злости. Эти жалкие куски дерьма не имели никакого права держать его здесь. Никакого права. Просто совсем никакого. Угрюмые мысли спешно плодились в голове Калиборна, как кролики. Сейчас был завтрак, все обычные больные находились в столовой, а парнишка торчал в своей одноместной палате. Впрочем, не известно есть ли тут какие-нибудь не одноместные палаты. Всех старались держать поодиночке. Ведь, так гораздо легче контролировать каждого. Но только одного Калибона даже не выпускали выйти и пройтись по коридору. В некоторой мере, врачи делали абсолютно правильно, потому что этот парнишка был опасен для общества. Или хотел быть опасным. Голова разрывалась на две ровные части. Там внутри бушевало два идеальных лагеря. У каждого своя жизнь, своя религия и свои понятия о морали. И каждая из этих противостоящих друг другу личностей поочередно главенствовала. Конечно, исход вечной войны был предрешен. Доминировала агрессия, ярость, злость. Ничего удивительного. Добрые концовки только в детских сказках, настоящий мир намного хуже, чем можно вообще представить В самом углу комнаты, чуть ли не на потолке, висел рисунок, криво прикрепленный скотчем. Эта чертова бумажка не на шутку раздражала Калиборна. Туда ее повесил его лечащий врач. Как там его? Страйдер, кажется? Не важно. Что вообще возомнил о себе этот придурок?! Обычный рисунок. Конечно, не шедевр мирового искусства, но довольно милый. Его, в общем-то, нарисовал сам черноволосый парнишка, вот только будучи не в самом лучшем состоянии, а если точнее, то в наихудшем для него. В голове главенствовал светлый лагерь. Лагерь его сестры. Ненастоящей, вообще-то, но важно. Между ними двумя была вражда с самого детства. Эту вражду можно называть односторонней, потому что Каллиопа относилась к брату по большей мере спокойно, пыталась наладить контакт, но, как вы поняли, безуспешно. Калиборн ненавидел ее и постоянно докапывался до несчастной девушки. Рвал ее рисунки, портил вещи. И так без конца. В самом углу комнаты теснился рисунок Каллиопы. Сколько бы парнишка не старался достать его, это было невозможно. Небольшой рост совершенно не подходил для таких занятий, а все предметы, которые можно было бросить, сразу вынесли из его палаты, после того, как Калиборн кинул ручку в глаз медсестре. Женщине просто повезло, что у мальчишки проблемы с прицелом. Только изредка, когда его сестра просила, в палату приносили карандаш и белый лист. Приносил. Доктор Страйдер весьма интересовался делами Калиборна и время от времени заглядывал к нему. Улучшений у его пациента не наблюдалось, конечно же. Я надеюсь, никто из вас в этом не сомневался? Вряд ли кому-нибудь здесь полегчает. Честно.