На игле

Мэтью сидел на кухонной тумбе и, пошло раздвинув ноги, томно стонал. А над ним навис человек, которого месяц назад он еще даже не знал...

***

– И почему же меня никто не замечает... – на весь дом причитал Мэтью Уильямс. По окнам и крыше старого двухэтажного дома громко стучал дождь; свет отключили еще два дня назад, когда во время шквального ветра на электропровода упало дерево, а чинить никто в такую погоду не хотел. Осенний сезон дождей всегда нагонял на Мэтью тоску. Он сидел часами в своем любимом кресле, поджав ноги, перед потухшим камином. Делать что-либо совершенно не хотелось, вот он и занимал себя монологами. А слушателями ему были серые стены и потрёпанный плюшевый медведь – еще с детства у него было особое трепетное чувство к этой игрушке. Он даже дал ему какое-то странное имя, пересмотрев японских мультфильмов, – Кумадзиро. Мэтью уже задремал, когда в дверь настойчиво постучали. Один раз, другой, потом начали тарабанить руками и ногами. Нехотя встав, Уильямс подошел к двери и уверенно открыл. Только один человек мог прийти к нему, особенно в такую погоду... – Привет, братишка! – На пороге стоял парень лет двадцати. Со светлых волос стекала вода, футболка была насквозь мокрая, а сам юноша заметно дрожал. Мэтью вздохнул и отошел в сторону, пропуская брата в дом. Несмотря на то, что отцы у мальчиков были разными, они неплохо ладили. А неожиданная кончина матери три года назад только сильнее их сплотила. Но в последнее время брат редко приходил к Уильямсу просто так. - Альфред... Давно тебя не видел, - Мэтью попытался выразить на лице хоть что-то, похожее на радость, и слабо улыбнулся. Парень широко улыбнулся и быстрым шагом прошел на кухню, даже не подумав вытереть обувь, оставляя грязные пятна на чистом полу. Альфред взял со стола яблоко и жадно откусил. - Ты стал хуже выглядеть, - Уильямс оглядел бледное лицо брата: голубые глаза потускнели, щеки впали, да и весь он выглядел затравленным и больным. Игнорируя его замечание, Альфред отложил яблоко и подошел вплотную к Мэтью. – Мы с тобой так похожи... – Джонс прикоснулся холодной рукой к щеке Уильямса, от чего Мэтью невольно вздрогнул. – Но ты больше похож на маму... характером. Ладонь Альфреда скользнула вниз по подбородку и шее и остановилась на уровне сердца, заставив его только быстрее биться. Джонс нервно облизал губы и наклонился к уху Мэтью. – Ты ведь дашь мне еще немного взаймы? Ты не можешь отказать своему любимому братцу, – голос Альфреда дрожал, но сами слова будто вытянули Уильямса из омута забвения. – Ты опять, да? Ты же говорил, что завязал, – Мэтью строго смотрел на Джонса, с трудом сдерживаясь, чтобы не ударить его. – Я почти бросил... Но это так сложно, – Альфред тихо вздохнул и виновато опустил голову. – И Артур выгнал меня из дома... Не против, если я поживу у тебя какое-то время? Я тебе не помешаю... – Лучше мы тебя в больницу отдадим. – Несмотря на то, что они погодки, Уильямсу всегда казалось, что он гораздо старше своего брата и должен заботиться о нем. – Нет, ты что! Они только хуже сделают! – Джонс испуганно выпучил глаза и замотал головой, отступая к стене. – Да куда уж хуже... – Мэтью потер лоб. – Ладно. Поживешь у меня недолго. Но денег я тебе не дам. – Спасибо и на этом, – крепко обняв брата, Альфред выбежал на улицу к машине за вещами, оставив Уильямса наедине со своими мыслями. Иногда жалость и любовь к ближнему могут сыграть с нами злую шутку.