На игле

Пока Альфред обустраивался в гостевой комнате, Мэтью решил приготовить что-нибудь к ужину. Он как раз взбивал яйца, когда ему на плечо резко опустилась рука. – Что готовишь, братец? – От неожиданности Уильямс вздрогнул, и часть смеси пролилась. – Что же ты так пугаешься... – Альфред осуждающе покачал головой и, взяв тряпку, стал вытирать тумбу. – Не привык с кем-то жить, – Мэтью слабо улыбнулся и быстро глянул на Джонса. – Как же ты исхудал... – Не привык, что меня кормят, – Альфред тихо рассмеялся и, сев на кухонный стол, вытащил пачку сигарет. – Ты же говорил, что бросил, – Уильямс недовольно поморщился, отворачиваясь от брата. – А ты, кажется, говорил, что мне идет... – Джонс глубоко затянулся и выдохнул в сторону Мэтью. Посмотрев на своё отражение в зеркальную дверцу холодильника, он широко улыбнулся. – И ты был чертовски прав. – Идиот, – Мэт глубоко вздохнул и покосился на Джонса. Растрепанные светлые волосы спадали на прикрытые в лёгкой эйфории глаза, сквозь лёгкую рубашку проглядывало истощенное, но всё равно мускулистое тело, и даже бледность ему была к лицу. Да, его брат был действительно красив, за ним всё время бегали влюбленные девушки. А он, наигравшись с ними, быстро разбивал сердца красавицам. Уильямс сглотнул и покачал головой, прогоняя минутное наваждение. – И слезай со стола, будем ужинать. Конечно, это не изыск кулинарного искусства... Быстро расставив тарелки с запеканкой, братья сели за стол. Ужин прошел в молчании, только стук ливня нарушал полную тишину. Поев и накинув свою любимую кожаную куртку, Альфред крикнул, что его сегодня ждать не стоит, и выскочил под холодные капли дождя и сильный ветер. Мэтью тихо вздохнул и, бросив быстрый взгляд в окно, стал убирать со стола. Посидев еще немного у камина, подхватив мишку, Уильямс отправился в кровать. Но ему совершенно не хотелось спать. Ворочаясь, он пытался вспомнить, когда же всё пошло не так. Мэтью с детства был прилежным и спокойным мальчиком, его окружали любящие родители, но его скромность иногда мешала: он никак не мог завести себе друзей, потому что боялся в полной мере проявить себя. Неожиданно на пятнадцатилетие мама решила устроить Мэту сюрприз и повела в парк. А там, в кафе, их уже ждали Артур и Альфред. Как ему потом рассказала мать, до встречи с отцом Мэтью – известным французским модельером Франциском Бонфуа – будучи глупой, пылкой студенткой Селицией Уильямс, она влюбилась в популярного английского писателя Артура Кёркленда, а вскоре забеременела. Выполняя свой долг истинного джентельмена, Артур сделал ей предложение руки и сердца. Но после рождения Альфреда Артур стал совершенно невыносимым, и в скором времени они разошлись, однако Кёркленд настаивал на том, чтобы ребёнок остался с ним. Суд удовлетворил его требования, и Альфред с отцом вернулись в Англию, а Селиция устроилась работать фотомоделью, а на одном из показов она и встретила Бонфуа. Любовь вновь вскружила ей голову, и этот брак был гораздо удачнее, а через год у них родился прекрасный малыш – Мэтью. Но Селиция не забывала о своём первенце и часто навещала Альфреда, прикрываясь срочными командировками. Время шло, и как-то раз, напившись, Артур поведал своему сыну о Мэтью, и Альфред немедленно захотел с ним познакомиться. Уговорив мать, они прилетели в Америку, где и жили Селиция со своей новой семьей. Встретившись, мальчики на удивление быстро сошлись и сразу побежали вместе кататься на каруселях. Но день подошёл к концу, Альфреду надо было уезжать... Обретя нового друга, Мэтью совершенно не хотел с ним прощаться, поэтому вцепился руками в Альфреда и ни за что не отпускал. Немного поговорив и покричав, родители сошлись на том, что мальчикам будет полезно пожить вместе, и уже через месяц Артур, пускай и неохотно, оформил документы на переезд. С тех пор мальчики почти всё время были вместе: только с Альфредом Мэт мог быть самим собой. Даже Артур и Франциск стали понемногу привыкать друг к другу. Такая идиллия длилась год, а потом Селиция попала в страшную авиакатастрофу и погибла. Это было тяжелым ударом для обоих мальчиков, они замкнулись в себе и общались только друг с другом. Именно тогда у Альфреда появились новые увлечения. Обычные сигареты и алкоголь перешли в наркотики, и уже спустя год, когда ему исполнилось восемнадцать, он серьезно подсел на героин. Артур долго ругался с ним из-за этого, но после очередной ссоры, Альфред собрал вещи и поехал к брату, который уже давно жил один. Франциск сразу после смерти Селиции вернулся к себе на родину во Францию, оставив дом сыну и ежемесячно присылая немного денег. Мэтью продолжал спокойно жить, а Альфред то и дело приезжал к нему пожить день-два или попросить денег. Мэтью тихо вздохнул и устало потер глаза. Наверное, уже за полночь... Он только начал дремать, как услышал четкий удар в дверь, а потом шлепок. Накинув домашний халат и взяв фонарик, Уильямс спустился на первый этаж и осторожно приоткрыл входную дверь. На пороге в луже грязи лежал парень... Приглядевшись, Мэтью смог узнать в нём своего брата и, не тратя время попусту, затащил его в дом. Первым делом он решил отмыть Альфреда от грязи и, собрав все свои силы, потащил бессознательное тело в ванную. Раздев Джонса, Мэтью стал поливать его из душа струями теплой воды. Как только грязь отмылась, Уильямс заметил многочисленные синяки по всему телу; одни, едва заметные, почти прошли, а другие казались совсем свежими. Также Мэт приметил следы от уколов на сгибах локтей и запястьях. Хмурясь, он выключил воду и, укутав брата в полотенце, оттащил его на кровать. Глаза Альфреда были закрыты, он больше был похож на мраморную статую, и единственным признаком жизни была плавно вздымающаяся грудь. Уильямс хотел уже звонить в скорую, но вспомнил, что электричества нет, и сотовый его давно сел, а поискав по карманам Джонса, он тоже ничего не нашел. Сев на пол рядом с кроватью, Мэтью, сам того не заметив, погрузился в тревожный сон.