Из тысячи лиц узнаю тебя!

ГЛАВА 5 -Доброе утро, Константин Николаевич, да Вы правы. Я не знаю, что мне делать после того, как меня выпишут из больницы. Я так ничего и не вспомнил, куда идти, не знаю, чем заниматься тоже. Я абсолютно беспомощен. Мне было ужасно стыдно, что я перекладываю свои проблемы на человека, который мне и так очень сильно помог. Я вздохнул и уставился в пол, рассматривая покрывающий его линолеум около моих ног. -Вы не подумайте, что я жалуюсь, я найду выход, просто пока ничего в голову не пришло, вот и настроение плохое. Но в парк с Вами я пойду с удовольствием. Сейчас быстро оденусь и пойдем. Я стал одеваться для прогулки, Константин Николаевич задумчиво меня рассматривал. Его пристальный взгляд меня насторожил, но спрашивать, что случилось, я опасался. Я боялся услышать, что этот его визит ко мне последний, и он не сможет больше ко мне приходить. Мысленно я постарался смириться с данным обстоятельством и не зацикливаться на этом. -Ну вот, я готов, - сказал я, застегивая куртку, которую, кстати сказать, принес мне Константин Николаевич, заявив, что это куртка его сына, но сын ее не носит. Я сделал вид, что поверил и с благодарностью принял подарок. Я знал, что у него есть сын двадцати лет. Он учился в архитектурном институте, любил рисовать и совсем не интересовался бизнесом отца. Это очень огорчало моего единственного друга в этом мире. Выйдя за двери больницы, я с наслаждением втянул свежий морозный воздух улицы. Опираясь на руку своего провожатого, я медленно шел по аллее, ведущей от входа в отделение в больничный парк. Солнце сияло так ярко, что на глаза наворачивались слезы и даже некоторые птицы пытались петь, приветствуя его не смотря на мороз. Я с каждым днем ходил все лучше, и теперь помощь Константина Николаевича требовалась, только чтобы я не поскользнулся и не споткнулся, еще неуверенно ступая на правую ногу. Некоторое время мы шли молча, но вот Константин Николаевич вздохнул украдкой и заговорил. -Дим, тебе сколько лет? «Скоро двести шестьдесят должно исполниться» подумал я про себя, но вслух сказал совсем другое. -Леонид Петрович говорит, что по внешнему виду и некоторым медицинским показателям лет двадцать пять-двадцать семь, а что? -Ты задал мне вопрос о своем будущем, и я тоже последнее время над этим задумывался. Я удивленно постарался заглянуть ему в глаза, пытаясь понять ход его мыслей. Но Константин Николаевич смотрел в сторону от меня на стайку воробьев, сидевших на кусте. -Ты, Дим, не удивляйся и обещай подумать над моим предложением, - я напрягся. Не зная, в чем заключается предложение, трудно согласиться. В моем родном мире отношения между людьми складывались, как написано на судьбе. Если человек встречал пару противоположного пола, то счастливы были мужчина и женщина. Если же судьбе было угодно, чтобы истинная пара состояла из представителей одного пола, то никто не смел это осуждать. Благодаря тому, что мы не знаем заранее, кто будет нашей парой, отношения между людьми были свободными. Встречались парочки чисто женские и чисто мужские и смешанные. Все в порядке вещей. Что касается лично меня, то я любил девушек. Я считал, что они изящные, мягкие и плавные изгибы их фигур просто радовали мне глаз. В то же время я был уверен, что моей истинной парой будет девушка. Не знаю, откуда взялась эта уверенность, но менять ее я не собирался. И тем более я не собирался в новом для меня мире искать себе сексуального покровителя. Ни за что на свете я бы не стал спать с мужчиной ради места под солнцем этого мира. Пока я лихорадочно соображал, что мне делать дальше, Константин Николаевич продолжал: -Видишь ли, мальчик мой, я уже не молод. Сын у меня только один, да и тот не пошел по моим стопам, а ударился в искусство. Мне некому оставить свой бизнес. Он хоть и не большой, но я много трудился, чтобы заработать репутацию и опыт. Теперь я рискую все потерять. У меня уже нет тех сил и энергии, как раньше, а фирму нужно держать в железных руках. Конкуренты и недоброжелатели не дремлют и воткнут нож в спину, как только я расслаблюсь. -А что Вы хотите от меня, - шокировано спросил я, догадываясь уже, к чему все идет. -Я решил тебя усыновить. Ты не помнишь о себе ничего. Я дам тебе свою фамилию и отчество и передам свой бизнес. От тебя я потребую только одного, чтобы ты усердно учился и продолжил в будущем мое дело. Я не требую ответа прямо сейчас. Подумай, все взвесь и завтра вечером мне скажешь свое решение. Я сильнее сжал его локоть и напрягся. В голове полная каша, перед глазами запрыгали черные точки. -Хорошо, я подумаю, Константин Николаевич, - пообещал я – я завтра отвечу Вам. Давайте вернемся обратно, у меня голова закружилась, - попросил я. Мы повернули в направлении входа в мой временный дом и палату. В скором времени Константин Николаевич попрощался и ушел домой, а я остался мучить свою голову вопросами без ответов. Всю ночь проворочился без сна, обдумывая плюсы и минусы поступившего предложения. Ближе к утру не выдержал, уснул, так и не решив ничего окончательно. Утром меня разбудили на завтрак, и я проснулся разбитым и совершенно не выспавшимся. Как будто ночью занимался тяжелой работой. Но когда ближе к вечеру пришел Константин Николаевич, я согласился, рассудив, что если что пойдет не так, уйти я всегда успею. Мой новый приемный отец был очень рад. Он обнял меня и крепко прижал к себе. -Спасибо, мальчик мой, ты не представляешь, каким счастливым ты меня сделал, - я только хлопал глазами ему за спину и смотрел на вошедшего Леонида Петровича, который стоя в дверях комнаты, смотрел на нас и улыбался. Через некоторое время он вышел, и я решился сказать. -Константин Николаевич, я согласился на Ваши условия, но у меня есть свое. Вы примете окончательное решение только после того, как я Вам кое-что расскажу, - я высвободился из его объятий, - если после этого Вы еще захотите называть меня своим сыном, я сделаю все, чтобы мой названный отец мной гордился. Это был один из результатов моих ночных размышлений. Человек, который хочет дать мне все, должен знать правду, всю правду. Даже если он потом от меня откажется. Я приготовился. -Дим, ты что-то вспомнил? – он стал внимательно вглядываться мне в глаза – или…не забывал, - я тихонько кивнул. -Константин Николаевич, давайте поговорим там, где нас ни кто не услышит. Давайте пойдем в парк, и я все расскажу. Это будет долгий рассказ. -Идем, я тебя выслушаю. И я рассказал все. О другом мире, о моей жизни и моем положении в обществе, об убийстве, о том, что меня подставили и приговорили к казни, и как мой Император меня спас, до конца не поверив в мою невиновность. Голос мой немого охрип на морозном воздухе к концу рассказа. -И вот теперь я не могу вернуться на Родину, меня убьют, как только моя нога ступит на землю Империи. Думаю, что тот, кто это подстроил, сделает все, чтобы мое имя не смогли реабилитировать и со временем забыли совсем. Ведь, если я вернусь и обрету свободу передвижения, я в первую очередь начну расследование. И не успокоюсь, пока не узнаю правду, а здесь я бессилен что либо сделать. -Ну что ж, мой мальчик, теперь подумать нужно мне. Мне трудно уложить в сознании представление о других мирах. Как обухом по голове. Еще одна бессонная ночь, долгие часы неизвестности, ожидания и разговоров с самим собой. Мне немного помог телевизор, который я наконец додумался включить далеко заполночь. Это немного отвлекло меня от бесплодных попыток что-либо придумать, а нудная передача про каких-то магов-экстрасенсов, которые якобы могут с помощью магии помочь людям, навеяла на меня долгожданный сон. Константин Николаевич не появился ни на следующий день, ни через день, ни через четыре дня. Все, понял я, он раздумал мне помогать, и я опять один. Больше просить помощи у кого либо желания не было и я молча доживал свои последние дни в больнице. Леонид Петрович сказал мне, что недели через две мне можно будет покинуть больницу, но придется несколько раз придти на осмотр, чтобы убедиться, что со мной все в порядке. Я пообещал появиться. И подумал, что уже не вернусь сюда никогда. Я чувствовал, раны и переломы зажили нормально и еще, чувствовал, что пожилой врач беспокоится обо мне. Но волновать его лишний раз не хотелось, поэтому я решил, чем скорее он меня забудет, тем лучше. С глаз долой из сердца вон, как говорится. На утро того дня, когда мне предстояло покинуть больницу, ко мне в палату пришла прощаться целая толпа народу. Сначала зашли медсестрички и санитары, включая тех, которые отдежурили ночь и должны были уже видеть дома пятый сон. Палата сразу наполнилась гомоном, шутками и поздравлениями с удачным выздоровлением. Леночка, самая молоденькая из персонала, принесла торт, а другие девушки заварили в ординаторской чай и заставили кружками маленький столик. Я, уже одетый и с вещами, которые собрал еще вчера, просто опешил от такого скопления народу. Я стоял посреди этого вихря положительных эмоций, хлопал глазами и глупо улыбался. Мне вручили мою кружку и кусок торта на тарелочке. -Ну что ж, Димыч, ты был молодцом, терпел все наши издевательства над собой и не ругался даже почти, хочу пожелать тебе светлой дороги и успехов – Леня, санитар отделения травматологии, потянулся ко мне и стукнул своей чашкой с чаем о мою. Я еще раз удивленно хлопнул глазами. Что это значит? Но тут все сделали то же самое, по очереди касаясь своими чашками моей, и после этого мне разрешили начать чаепитие. Гомон в палате стоял невообразимый, все считали своим долгом поделиться, как меня впервые увидели, встретили и узнали. Потом девчонки захотели меня потискать на прощание, так как «теперь можно». Все это безобразие было прервано появлением Леонида Петровича, которого не сразу и заметили. -Кхм, что тут происходит, молодые люди? – сердито спросил он стоя на пороге комнаты – а кто работает в данный момент? Затем он благоразумно отступил в сторону от двери, так как гомонящая толпа на миг замерла, а потом ломанулась вон из палаты, унося с собой торт, чашки, тарелки и даже у меня из рук вытащили недоеденный кусок торта. Я остался один, стоя посередине комнаты и продолжая глупо улыбаться. Когда дверь закрылась за последним посетителем, Леонид Петрович перестал хмуриться и тоже мне улыбнулся. -Вот ведь молодежь пошла, недосмотришь, вечеринку с утра пораньше устроят, - он подошел ко мне и обнял – ты им понравился, не часто пациентов с такими почестями выписываем. Уже решил куда направишься? Я неопределенно пожал плечами и отвернулся. Хорошее настроение быстро таяло, на смену приходило полное безразличие и апатия. -Хочешь, у меня поживи, может быть, я тебя здесь на работу устрою. Не очень квалифицированная работа, да и платят мало, но все при деле будешь – он пытался заглянуть мне в глаза, но, не преуспев в этом, тихо отошел на шаг назад. -Я не хочу быть вам, Леонид Петрович, обузой. Я как нибудь сам устроюсь. -Не говори глупостей, ну куда ты пойдешь? Не хочешь в квартиру здесь останься. Я что нибудь придумаю. Дим, не упрямься, если Константин Николаевич не пришел, это еще не повод отвергать помощь других людей. Я еще раз вздохнул и уже набрал в легкие побольше воздуха, чтобы отказаться, как дверь в палату открылась, и на пороге появился упомянутый Константин Николаевич собственной персоной. -Это кто тут не пришел? Я здесь, чтобы забрать своего сына домой. Доктор что и где мне подписать? -Эм, Константин Николаевич, а я думал, что Вы меня больше видеть не захотите. Вы не думайте, я не обиделся, я все прекрасно понимаю… -Дим, не говори глупостей. Да, нехорошо получилось, я пропал на две недели, но были проблемы на работе. Это мое оправдание, я мог потерять бизнес. Я тебе потом все расскажу, когда в курс дела войдешь. -Правда, Вы от меня не отказались? – я не мог поверить в случившееся. Настроение резко рвануло вверх, и мне захотелось, как маленькому, попрыгать на месте и весело посмеяться. Я взял себя в руки, такие перепады не по мне. Все-таки я уже взрослый мужчина и кидаться из крайности в крайность мне не пристало. Пока я боролся со своим настроением, Константин Николаевич продолжал. -В общем, так, кроме бизнеса я еще занимался оформлением документов на усыновление. Тоже та еще морока оказалась, поносило меня по инстанциям. Но теперь все закончилось, и я могу к тебе обращаться Данилов Дмитрий Константинович. Паспорт и другие документы у меня дома сам посмотришь, когда приедем. Ну, ты еще обижаешься на меня? -Я не обижаюсь Конс… -Если можешь, обращайся ко мне отец, я буду рад. И на ты пожалуйста. Со временем привыкнешь. А теперь идем, нас там машина ждет. Я взял небольшой пакет со своими вещами и повернулся к Леониду Петровичу. -Спасибо Вам большое, Леонид Петрович. -Еще не раз увидимся, про осмотры не забыл? Сейчас до свидания, меня работа ждет. Будь здоров, мой мальчик, – и повернувшись вышел из палаты. Вслед за доктором вышли и мы в новую и совершенно не знакомую для меня жизнь.