Из тысячи лиц узнаю тебя!

*ГЛАВА 20* Утро для меня началось не совсем обычно. Выплывая из объятий сна, я почувствовал, что мне трудно дышать. Что-то давило мне на грудь. Решив не вскакивать резко, открываю один глаз. И сталкиваюсь с медово-карими глазками, которые пристально смотрят мне в лицо. Я моргнул, открыл второй глаз. Голди сидит рядом со мной на покрывале, которым я укрыт, а передние лапки лежат у меня на груди. Сам малыш рассматривает меня, наклонив головку на бок и поставив ушки торчком. -Доброе утро, Голди! – я улыбнулся и потянулся всем телом. Лисенок даже не подумал с меня убраться. Я протянул руку и начал гладить его между торчащих ушек. Малыш в удовольствии прикрыл глаза. -Был бы кошкой, замурлыкал бы, - засмеялся я. Голди моргнул и убрался с меня, потом спрыгнул на пол и залез под кровать. Чего это он, обиделся? Я сполз с кровати и на коленях подполз к лисенку. -Ну ты чего, маленький, обиделся что ли? – мне ответом был недовольный фырк – ну не дуйся, больше не буду тебя с кошкой сравнивать, выходи, я тебе покушать дам. На соблазнительные речи Голди вылез на середину шатра и вопросительно на меня уставился. Я налил ему молока и дал немного мяса. Малыш был доволен. -Знаешь что? Надо бы тебя помыть, уж больно ты чумазый лисенок, - Голди повернулся и посмотрел на меня из-за плеча – это не больно, зато потом ты будешь красивый, пушистый и блестящий. Голди чихнул в миску. -Не капризничай, тут есть водопад, мы сейчас туда сходим. После завтрака мы пошли на водопад. Голди долго не капризничал, дал себя уговорить на принятие душа. Вскоре к нам присоединился Аби. Вдвоем мы помыли нашего питомца и высушили его длинную и густую шерсть куском ткани. Дальше лис стал вылизываться. А мы в это время помылись сами. Таким чистым до скрипа я и отправился на тренировку к наставнику Яхве. Голди увязался за мной, он уже не хромал, а резво бежал за мной, стараясь держаться у моей левой ноги. Вот такой компанией мы и появились на тренировочной площадке. Наставник удивленно посмотрел на нас, но молча указал мне на площадку. Тренировка началась. Пока я прыгал и бегал по полосе препятствий, а потом отрабатывал боевые приемы, Голди терпеливо сидел на краю площадки и, кажется, даже не шевелился, только поворачивая голову в моем направлении. Очень умный малыш. Может быть это действительно человек? Это нам предстояло узнать после обеда. Мы должны были явиться в белый шатер шамана, что мы и сделали сразу после тренировки. За это я получил по ушам от Мунаша и был усажен обедать вместе с Голди. Только после этого шаман начал свое расследование. Мунаш разжег огонь в небольшом тигле на низких ножках. Бросил туда какие-то травы и порошки, от чего по шатру поплыли резкие ароматы. Голди расчихался. Я взял лисенка на руки, а он прикрыл лапой нос и закрыл глаза. -Посади его сюда, - сказал Мунаш, отрываясь от своих действий – а сам выйди из шатра. И посторожи там, чтобы никто не вошел. -Хорошо, Мунаш. Я встал, ссадил Голди на указанное место, и вышел, плотно занавесив вход циновкой. Шаман готовился говорить с духами. А я уселся перед входом в шатер и приготовился ждать. Говорил с духами Мунаш долго. Мимо меня проходили соплеменники, некоторые останавливались узнать, что происходит. Я отвечал на вопросы и они шли дальше. Когда меня начало уже клонить в сон, циновка отодвинулась и меня пригласили войти. В это же время вернулся с патрулирования наших территорий Абидеми. Войдя в шатер, я увидел, что Голди спит, свернувшись в клубочек и накрыв голову хвостом. Травами в помещении даже не пахло, огонь погас. Только сам шаман был бледен и выглядел уставшим. Общение с духами забирает много сил. -Ну что, уважаемый Мунаш, - Аби присел у стены. Я последовал его примеру – что сказали духи? -Духи многого не говорят, молодые люди, - шаман устало потер лоб – этот малыш действительно оборотень. Он еще очень молод, но на нем уже лежит проклятие. -Проклятие? Какое проклятие? – хором спросили мы с братом. Лисенок вздрогнул и проснулся, умильно хлопая глазками. -Он сможет принять человеческий облик только если найдет свою истинную пару. Вернее, когда он ее найдет, он обернется. Вот так. Как малыш попал на Лиму и кто его проклял духи умолчали. -Значит, он понимает все, что ему говорят? – я подполз к лисенку и взял его на руки – А я-то думаю, почему он все делает, что ему скажу. Или обижается. Я его утром котенком назвал, так он обиделся. -Конечно, назвать его кошкой, значит обидеть очень сильно – засмеялся шаман, смотри, не обижай его больше. -Не буду, и… спасибо тебе, Мунаш. -Да не за что. Может быть этот малыш послан нам не просто так. -Уважаемый Мунаш, - подал голос Аби – нам нужно с тобой поговорить так, чтобы чужие уши не услышали. -Я сейчас очень устал, давайте завтра. -Хорошо, только мы придем утром, когда все будут заняты. Идем братишка, нам нужно сегодня мясо заготовить, я там принес. Попрощавшись с шаманом, мы пошли в мой шатер. Еще полночи мы обсуждали, что стоит рассказать Мунашу, а чего не стоит. В итоге мы сошлись на том, что расскажем только про заговор, а об обмене душ пока умолчим. Все это время Голди сидел на полу, прижавшись к одной ноге плечом и обняв пушистым хвостом. Это было так приятно. На следующее утро я прогулял тренировку. Но шаман обещал все объяснить наставнику. Мой рассказ о неудавшемся изгнании души он воспринял спокойно, только сказал, что, видимо этот обряд повлиял на силу моей души и я так изменился, что не узнать. При этом он так лукаво поглядывал на меня, как будто говорил не то, что думал. И вопросительно заламывал бровь. Я прикинулся шлангом и честно моргал в ответ. Потом настал черед решать что же делать дальше, ведь полнолуние должно было наступить уже после завтра. Оба старших моих товарища решили, что нам нужна будет дополнительная помощь и долго обсуждали кандидатуры. Я в это время скучал и теребил Голди, который на меня за это фыркал, порыкивал и пытался сбежать. Да кто же его отпустит, пушистика золотистого. Взрослые недовольно косились на нашу возню, но, пока что, не реагировали. Наконец все было оговорено и решено. Меня отправили обедать и приказали вернуться после принятия пищи опять в белый шатер. Мы с лисенком пошли ко мне домой. Нам не повезло, потому что в это время нам навстречу двинулись молодые воины, у которых закончился обед, и они шли на свои тренировочные площадки. И, конечно, я встретил брата и сестру. -Эй, мелочь, - Джеро схватил меня за локоть и притянул к себе – поговорить нужно. -О чем мне с тобой говорить? – я вскинул голову, чтобы заглянуть родственнику в глаза. В это время сзади подошла сестра. -Отойдем. Я чувствую, что меня утягивают за ближайший шатер, подальше от глаз снующих туда сюда людей. Это мне совершенно не нравится и я начинаю вырываться. Но стальная рука брата не отпускает мой локоть, а сзади еще и сестра подталкивает. Я уперся ногами в песок и решил, что не сдвинусь с места. И тут происходит то, чего никто из нас не ожидал. Мой лисенок с рычанием подлетает к Джеро и кусает его за икру. Брат взвыл и отпустил наконец меня, а Голди уже нацелился на Дейру, скаля маленькие, но острые зубки. -Это еще что такое? – удивленно спрашивает сестра и тянется к своему мечу, который висит у нее за спиной. Я, оказавшись на свободе, хватаю маленького смельчака на руки и начинаю отступать от разъяренной парочки. -Не смей его трогать! -Милан, ты уже пообедал? – за моей спиной возник шаман и я с облегчением вздохнул, запихнул Голди под мышку и обернулся к спасителю. -Да, уважаемый Мунаш, я к Вам иду. Шаман понимающе кивает, а близнецы по тихому испаряются с места конфликта. Мы поворачиваем к белому шатру, Голди утробно ворчит у меня под мышкой. Я поглаживаю малыша по голове, стараясь успокоить. -Они тебя в покое не оставят, - говорит Шаман – сегодня и завтра будешь жить у меня. И не возражай. -Да я и не собирался. Нас с моим героическим зверьком напоили, накормили, между двух сундуков усадили и приказали не отсвечивать. Голди забрался ко мне на колени, свернулся калачиком, закрыл нос хвостом и уснул. Счастливый. А у меня в голове мысли танцуют джигу. И мне страшно в преддверии грядущего полнолуния. Я не знаю, чего мне ждать. А просто умереть я не могу. У меня дело здесь. Очень важное дело. Постепенно шатер наполняется людьми. Шаман и Ави сидят на кровати. Через некоторое время приходит кузнец, тот самый, у которого жена недавно родила. Потом подтянулись наставник Яхве с еще тремя коллегами, еще несколько соплеменников. Места стало явно мало, но оборотни на это внимания не обратили. Шаман у входа что-то пробормотал, видимо, чтобы снаружи нельзя было подслушать. И собрание началось. Сначала Ави рассказал, что со мной случилось и что мне грозит. На корню пресекая гневные высказывания, мой наставник взялся за составления плана выведения преступников на чистую воду. Было решено брать с поличным на месте. Мне отводилась роль приманки. Ави пошипел, но был вынужден признать, что другого выбора у нас нет. После того, как наметили план действий, начали обсуждать судьбу близнецов. Кто-то высказывался за радикальные меры. Например убить на месте. Но тут уже запротестовал уже я. Мне была отвратительна сама мысль, что я стану причиной смерти родственников, пусть и не моих. Немного пошумев и поспорив, решили просто изгнать их на большом собрании племени. В общем, совещание затянулось, и когда народ начал потихоньку расходиться, на улице уже начало темнеть. А мне предстояло пережить еще один напряженный день. Утро началось для меня с возни и суеты. Начну с того, что вчера ночью я все же ушел спать к себе, мотивировав это тем, что не хочу вызывать подозрений у злоумышленников раньше времени. Меня проводили почетным эскортом и оставили, плотно занавесив вход циновкой. Как будто это кого нибудь остановит. Так вот, утро. Я почти проснулся, и хотел еще немного поваляться, подумать. Да не тут-то было. Кто-то шебуршал и царапал сундук. Ну кто это был, я догадался сразу. Решив не мешать малышу заниматься своими делами, я тихонько открыл один глаз. Голди стоя на задних лапках пытался откинуть крышку ящика, того где у меня хранились драгоценности. Вопрос всплыл в голове сам собой. Зачем лису драгоценные побрякушки? Наблюдаю дальше. Настырный лисенок все же смог подцепить крышку когтем и потянуть на себя. С грохотом та упала почти на него. Голди припал всем телом к коврику, прижал к голове ушки и посмотрел на меня. Я зажмурил глаза, делая вид, что сплю. Лисенок вздохнул и залез в сундук на половину, гремя там металлом. Наружи осталась попка с задорно поднятым пушистым хвостом. Через некоторое время малыш появился из сундука с какой-то толи шпилькой, толи булавкой в зубах. Я, уже не скрываясь, смотрел, подперев голову рукой. -Ну и что ты там нашел, малыш? Думаешь, мы тебе косички будем плести? – Голди возмущенно фыркнул и отрицательно помотал головой – мне косички плести? Довольный, что его намерения были поняты правильно, лисенок подошел и положил передо мной на кровать свою находку. Я взял ее в руки. Это была шпилька для волос. Длинная, с изящной цветочной гравировкой и цветком, похожим на розу на конце. Я повертел ее в руке. Потом непроизвольно нажал на цветок. Раздался тихий щелчок и из своеобразных ножен вышел тонкий, как иголка и такой же острый кинжальчик с розой вместо рукоятки. Маленькое, но смертоносное оружие, пряталось в прическу носителя. Я удивленно посмотрел на лиса. -И откуда ты знал, что это там есть? – малыш сделал вид, что меня не понимает и сосредоточено чесал задней лапкой за ухом – ну не хочешь, не говори. Все равно, когда нибудь ты признаешься! Я подошел к тусклому бронзовому зеркалу и попробовал сделать прическу, предварительно вернув стилет в ножны. У меня получилось некое подобие фонтанчика с украшением в виде цветка. Никто и не догадается, что это оружие. -Спасибо, маленький, так мне спокойнее будет, - Голди потерся об мои ноги и уселся у сундука с едой – ну понятно, война войной, а еда по расписанию, да? Целый день меня не оставляли одного. К водопаду и на тренировку меня водил Абидеми, потом он сдал меня с рук на руки Мунашу и куда-то сбежал. С шаманом мы начали разбирать накопившиеся хозяйственные дела. Следовало пересчитать запасы и подумать, что заготовить на зиму. К тому же следовало начать организацию большой охоты, которая проходила в конце осени. Да и климат тут был специфический. Зима здесь знаменовалась сезоном проливных дождей, во время которых не рекомендовалось вообще выходить из селения. Причем дожди шли только в джунглях, опоясывающих наш материк, а в сердце пустыни стояла сушь. Но добывать мясо в это время становилось невозможно. А многие лесные племена перебирались на это время в пустыню. Так незаметно для меня прошел день. Наступил час Х. Я собрался идти домой, но не подумал о Голди. Он побежал за мной, как не в чем ни бывало пристроился у моей ноги. -Малыш, тебе нужно остаться здесь, - сказал я, надеясь на понятливость зверька. Но он только теснее прижался ко мне. Я погладил его по спинке и подтолкнул обратно в белый шатер – останься, ну пожалуйста. Лисенок внезапно весь нахохлился и зарычал на меня, оскаливая зубы. -Вот ты же меня всегда понимал. Останься, со мной все будет в порядке. Много народу меня будут охранять, да и ты мне утром кинжал достал. Помнишь? Голди задумался, потом вздохнул и пошлепал в белый шатер, где свернулся клубочком между сундуков и накрыл голову хвостом. Все, он не хочет со мной разговаривать. Обиделся. -Не переживай, Милан, завтра помиритесь, - сказал Мунаш – теперь иди луны всходят. Я быстрым шагом направился к себе. Мне еще предстояло придумать, как бы «не заметить» нападения и при этом поменьше пострадать. Но, как говориться, оборотень предполагает, а Духи за него решают. Так случилось и со мной. Войдя в темный шатер, я только и успел почувствовать удар по голове. Затем наступило беспамятство. Прихожу в себя на алтаре, руки, ноги связаны. Просыпается чувство Де Жа Вю. Вот только тогда был конец обряда. А сейчас я попал в самое начало. Голова раскалывается. Вокруг алтарного камня призрачно мерцает огонь в железных светильниках, рождая причудливые и жуткие тени на стенах. Рядом со мной стоят две фигуры в длинных ритуальных одеждах и масках на лицах. Но я знаю, кто скрывается под масками. Мои брат и сестра, которые должны бы меня любить и поддерживать, ведь больше у нас на этом свете никого из кровных родственников не осталось. Но благодаря чьей-то злой воле, ненавидящие меня больше, чем врагов племени. Дейра бросает в огонь горсть каких-то трав. В воздухе плывет резкий и неприятный запах. У меня голова начинает кружиться, и мир плывет перед глазами. Мне плохо. -Две Ночные Сестры заняли свои позиции на небе, - раздался женский голос из под маски – обратим наши молитвы к Ночным духам, да примут они нашу жертву и исполнятся наши желания. -Две ночные сестры услышьте наши молитвы, - подхватил мужской голос – к вам обращаем нашу просьбу, только вы в силах ее исполнить. Голоса начинают размеренно читать текст на незнакомом мне языке. Они становятся громче и громче, нарастая и создавая вокруг тяжелую ауру. Кажется, что сам воздух вокруг стал как кисель, тягучий и тяжелый. Звуки доносятся до меня как сквозь слой воды. Вдруг мне стало абсолютно безразлично то, что сейчас со мной происходит. Когда у меня в районе солнечного сплетения начало тянуть, я понял что это то, что должно произойти. Душа покидает меня. Но мне абсолютно все равно. Внезапно какой-то образ всплывает у меня в голове. Мне лень его рассматривать, но он настойчиво маячит на грани сознания. Я решил присмотреться. Золотые глазки и темный носик с усиками укоризненно смотрят на меня. «Не покидай меня! Не смей уходить, пока не выполнил свое обещание!» как будто бы говорят мне глаза, и крупные слезы опять катятся по лисьей мордочке. Наваждение как рукой сняло. Я опять становлюсь самим собой и от апатии не осталось и следа. А обряд тем временем идет своим чередом. Одно песнопение сменяет другое ,фигуры в масках обходят камень кругом и протягивают руки к моей груди. Я начинаю дергаться, но руки крепко связаны. Тут я вспоминаю про заколку у меня в волосах. Только бы суметь достать ее. Кончиками пальцев дотрагиваюсь до цветка на конце стилета. Тихо вытягиваю его и начинаю пилить веревку. Лезвие оказывается на удивление остро заточенным, и веревка перерезается в считанные секунды. В этот момент песнопение достигает своего апогея, и рука касается моей обнаженной груди. Опять начало тянуть в солнечном сплетении, но в этот раз мне не все равно. Замахиваюсь освобожденными руками, лезвие проходится по протянутой ко мне руке. Пение переходит в женский крик. -Джеро, он очнулся, сделай же что нибудь! Последнее, что я вижу, это кулак Джеро, летящий навстречу с моим лицом. Затем темнота и тишина накрывают меня.