Из тысячи лиц узнаю тебя!

ЧАСТЬ 6 СТРЕМЛЕНИЯ Средь песков на коленях молила Пусть пустыня поглотит мой крик! Звезда, падая, миру явила В мираже благодатный родник. Наваждением рожденные грёзы Затеряются в нежных шелках, Лепестком нераскрывшейся розы, Предназначенной только для нас. Мила Малинина * * * Черное судно легко рассекало просторы мирового океана, направляясь к берегам Рэдленда. Белые паруса, надуваемые попутным ветром, давали возможность развить достаточную скорость, чтобы за две недели достичь пункта назначения. На палубе команда занималась своими повседневными делами. Юнги драили палубу, матросы осматривали такелаж, огнестрельное оружие, расставленное вдоль бортов. На капитанском мостике солидный мужчина с повязкой на левом глазу пристально осматривал океанские просторы. Помощник капитана, держа в руках карту, что-то доказывал своему капитану. Вахтенный матрос старался быть как можно менее заметным в глазах начальства. Корабль вез не только товары с соседних континентов, но и высокопоставленную делегацию Императора. Пассажиры обосновались на корме, рассевшись между бухтами веревок и весело болтая обо всем на свете. Только глава делегации Герцог Дамас стоял у левого борта задумчиво глядя на пробегающую мимо воду. Его неподвижный взгляд не улавливал ни лазоревой глубины, ни легкой пены, разбегающейся от борта, ни морских обитателей, сопровождающих судно время от времени. Герцог мучился от осознания некрасивости своего поступка. Совесть твердила ему, что нельзя было вот так сбегать, не поговорив с мальчишкой, не объяснив ему ситуацию. Но он испугался. Испугался своих чувств, вспыхнувших с непонятной силой, как только он увидел главу племени песчаных тигров. Молоденького, как оказалось белого леопарда. Одинаково пленившего его сердце не только в человеческой ипостаси, но и в звериной, когда он белым котенком с золотистыми точками и полосками бегал по пустыне. Испугался той непреодолимой силы, с которой его тянуло к пареньку. И больше всего испугался неустрашимый Герцог того, что когда органы зрения не могут показать ему четкой картинки окружающего мира, он не в силах отличить Милана от погибшей жены. Это казалось ему безумием. То как мальчишка прищуривал глаза, когда злился, как в задумчивости склонял голову к левому плечу и начинал накручивать прядь волос на палец, как закусывал нижнюю губку, не решаясь что-то сказать. И самое главное то, что он знал, что и как нравится Деону в постели. Как будто их связывали отношения не один год. Все это казалось странным и необъяснимым. И этот взгляд небесно-голубых глаз напоминал иногда взгляд карий. Ну и довершением всех бед стала родинка около аккуратного носика, как раз в том же месте, где и была раньше. Как это вынести, Деон не знал. Поэтому он банально сбежал, когда под утро мальчик забылся сном в его объятиях. Он тихо вылез из постели, накрыл Милана покрывалом и ушел, подняв своих парней и нанятых охранников в путь. Только в последний момент совесть спохватилась, и он на клочке бумаги нацарапал несколько слов, передав его Абидеми для Милана. Всего одна строчка в несколько слов, за которые ему теперь было стыдно, но ничего изменить уже было нельзя. «Котенок, мне было хорошо с тобой. Прости».