Пролог
18 апреля 2014 г., 23:18
1996 год. Призывной пункт.
Августовское утро пахло пылью, разогретым асфальтом и дорожным дымом от стоящих тут же автобусов. Обстановка и правда напоминала отправление детишек в пионерлагерь. Те же мамы, те же набитые сумки, те же наставления, которые никто не слушает. Только возрастом "детишки" были чуть постарше, да в глазах у большинства вместо предвкушения костра и походов пряталась плохо скрываемая тревога.
В центре этого разномастного людского водоворота выделялись трое.
Первый стоял чуть поодаль от основной толпы. Высокий, темноволосый, с прямой спиной и взглядом человека, который уже принял решение и не собирается его менять. Рядом с ним — женщина средних лет. Одета она была прилично, с той спокойной элегантностью, которая выдаёт не просто достаток, а породу.
— Пашенька, сынок... — Она промокнула уголки глаз тонким кружевным платком, стараясь не размазать тушь. Голос ее дрожал, но она держалась. — Ну зачем тебе это? Ты посмотри на них! — Она кивнула в сторону шумной толпы призывников. — А как же отец? Он места себе не находит.
— Мама, прекрати, — голос её сына был спокоен, даже чуть холоден, но, глядя на мать, он смягчал взгляд. — Никуда институт от меня не денется. Время пролетит быстро.
— Ведь не война же! — Мать сделала последнюю отчаянную попытку, вцепившись в рукав его куртки. — Отец тебе уже и место присмотрел, солидное место, люди хорошие... Зачем тебе эта солдатчина?
— Мама. — Павел мягко, но решительно высвободил руку и обнял мать за плечо, притянув к себе. — Мне надоело прятаться за спиной у отца. Я хочу сам, понимаешь? Сам строить свою жизнь. Не за его спиной, а своими руками.
Женщина вздохнула, чувствуя в этом объятии не сына, а мужчину. Она смирилась.
— Хорошо, сынок. Только... — Она подняла на него глаза, полные слез. — Только не забывай о родителях. Пиши. Хоть иногда.
— Обещаю, — кивнул Павел.
Второй герой не стоял на месте. Невысокий, но крепко сбитый, с копной светлых волос, он был центром маленькой стихии. Его окружила стайка девчат — кто-то смеялся его шуткам, кто-то просто ловил каждое слово.
— Вовчик, ну как ты там без нас? — щебетала одна, самая бойкая, теребя его за рукав.
— А никак! — Владимир Самойлов лучился энергией, раздавая воздушные поцелуи направо и налево. — Меня теперь, девчата, армия любить будет. А я её! — Он подмигнул, отчего стайка взорвалась смехом. Кто-то из пожилых мужчин рядом недовольно хмыкнул: "Детский сад, ей-богу". Но молодежи, собравшейся вокруг Володи, было глубоко плевать.
Третий стоял особняком. Темноволосый, чуть сутуловатый паренёк в простой, не новой куртке. Рядом с ним не было ни мамы с пакетами, ни девчонок. Он нервно мял в пальцах изломанную ветку сирени, то и дело бросая взгляд на часы, а потом в сторону дороги. Казалось, он боится только одного: что автобус уедет, а тот, кого он ждёт, так и не появится. Ветер трепал его волосы, но он не замечал, всматриваясь вдаль.
— Только бы успеть... — одними губами прошептал он, сжимая ветку так, что пальцы побелели.
Но вот раздалась зычная команда:
— По машинам! Загружаемся, орлы!
Толпа колыхнулась. Послышался гул голосов, всхлипы, последние объятия.
— Пашенька! — женщина, забыв о приличиях, бросилась к сыну, сунув ему в руки увесистый пакет, от которого вкусно пахло домашними пирожками и фруктами. — Возьми, сыночек! Там пирожки, яблоки...
— Мам, ну что ты... — Павел смутился, но пакет взял и, быстро чмокнув мать в щеку, почти побежал к автобусу. Женщина осталась стоять, прижимая платок к губам и глядя на сына сквозь пелену слез и гордости. Её мальчик вырос.
— Вовчик, пиши! — неслись вслед голоса девчат.
— Не боись, девчата! — Владимир, уже забираясь в автобус, обернулся и послал в толпу широкий, театральный жест, от которого его провожающие снова засмеялись. — Прорвемся!
Парнишка же в последний раз бросил отчаянный взгляд на пустую дорогу, ведущую к городу. Сердце глухо стукнуло где-то в горле. Он резко отбросил в сторону истерзанную ветку сирени, которая так и не дождалась своего часа, и, низко опустив голову, чтобы никто не увидел его глаз, быстро зашагал к автобусу.
Двигатели взревели, автобусы, чихая выхлопными газами, колонной направились в сторону одного из железнодорожных вокзалов. Кто-то махал руками из окон, кто-то просто смотрел, как тают фигуры провожающих. Три судьбы только что сделали первый общий шаг в неизвестность.
