Me vide - Взгляни на меня
11 апреля 2014 г., 21:55
Мальчик лет девяти сидел за большим столом из красного дерева, наклонившись вперед и подперев голову маленькими кулачками. Лицо его было угрюмо, а глаза мрачны. Перед ним лежала тетрадь и старый пыльный фолиант, раскрытый на странице с непонятными словами, написанными на латыни. Вся тетрадь была исписана ровным, аккуратным почерком, совсем не свойственным девятилетнему ребенку. Скорее уж какому-нибудь секретарю крупной фирмы.
В конце концов мальчик вскочил на кресло с ногами и в бешенстве отшвырнул книгу к стене. Она не успела удариться о стену, потому что сидевший на диване и читавший книгу мужчина мгновенно оказался на траектории ее полета и успел подхватить драгоценный древний переплет, из которого едва ли не сыпались страницы, пожелтевшие от времени.
Этот поступок разозлил мальчика еще больше, и он яростно воззрился на мужчину, стискивая маленькие, весьма острые челюсти.
— Я ненавижу учебу! — рыкнул юный вампир, и его глаза мгновенно зажглись злым алым пламенем.
— Тебе нужно выучить латынь, чтобы знать элементарные заклинания, — спокойно заметил его наставник, положив книгу на диван рядом с той, что читал сам.
— Эти тупые падежи и склонения! Нет, это невозможно выучить! Я в состоянии запомнить каждое окончание, но я не понимаю, каким правилам они подчиняются! — зашипел мальчик, топнув ногой, и едва не свалился с вертящегося кресла. — К тому же тут столько глупых исключений!
Дэмис мгновенно оказался рядом и схватил его за талию, не дав упасть.
— Amat victoria curam, — мягко заметил некромант.
— Что? — раздраженно спросил Дэмиэн, тем не менее прижимаясь к нему и обнимая за шею.
— Победа любит терпение, — усмехнулся его наставник.
— А ты любишь доводить меня до белого каления своими заумными фразочками, — вздохнул мальчик.
— Я думаю, тебе нужен стимул.
— Какой еще стимул?
— Если ты к следующему вечеру сможешь выучить все пять склонений и их исключения, а также привести мне примеры, я поведу тебя в парк. И мы погуляем.
— Это слишком малая награда, — проворчал маленький принц.
— Что же в таком случае ты хочешь?
— А это… — Дэмиэн ехидно осклабился, демонстрируя маленькие белоснежные зубки, — ты узнаешь завтра вечером.
* * *
— Copia ciborum subtilitas animi impeditur , — насмешливо объявил Дэмиэн на следующий вечер, врываясь в спальню своего наставника и забираясь к нему на кровать. — Я имею в виду, что все это учить мне не пойдет на пользу. За окнами особняка уже стемнело, а на холодном черном бархате осеннего неба зажглись первые звезды. Было семь часов вечера. Дэмис приподнялся на локтях и рассмеялся. — Ain’ tu? Quid enim aliud dicam? — спросил он. — Delicias habet omne suas et gaudia tempus ,— произнес Дэми, нависнув над ним так, что ему пришлось снова лечь. Его волнистые черные волосы мягким шелком устлали плечи и подушки, на которых лежал Дэмис, смешиваясь с его собственными волосами. — Ain’ tu? — повторил некромант, приподняв тонкую смольную бровь. Он ничуть не удивился тому, что его прекрасный, но очень непоседливый ученик выучил гораздо больше того, что требовалось. Впрочем, чего еще было ждать от целеустремленного, упрямого малыша Дэмиэна, если он хотел заполучить желаемое? — Да. И сейчас мое время получать мое удовольствие! — заявил юный вампир, особенно выделив интонациями второе «мое», и пристально посмотрел в глаза Старшего. — Мы еще не проверили, насколько хорошо ты выучил свой урок, — мягко возразил Дэмис, спокойно заложив руки за голову, и усмехнулся, демонстрируя белоснежные клыки. — Ты не сомневайся во мне. Ведь тебе придется расплачиваться за свои слова, — вкрадчиво произнес мальчик. — Прекрасно. Что же ты хочешь? — спросил его наставник. — Suavium de sanguis! Hic et nunc! — выпалил Дэмиэн и выжидающе посмотрел на него. Дэмис никак не отреагировал на это. Протянув руку, он ласково заправил за ушко одну черную волнистую прядь и покачал головой. — Delicias habet omne suas et gaudia tempus, — повторил он его же фразу и, мягко улыбнувшись, добавил: — Твое время еще не пришло. Не здесь и не со мной, малыш. — Но почему?! — в негодовании взвился Дэмиэн, сжимая кулаки. — Я тебе не нравлюсь? Ты любишь кого-то еще? Я не в твоем вкусе? Почему нет?! — Может быть, просто потому, что ты еще мал? — предположил некромант невинно. Мальчик сощурился и скрестил руки на груди, поднимаясь на коленях. — То есть ты хочешь сказать, что когда я подрасту, то ты выполнишь свою часть сделки? — Insperata accidit magis saepe quam qua speres , — загадочно ответил Дэмис и, ловко соскользнув с постели, направился в ванную комнату. Сын Каэлина дю Шарма остался сидеть на его постели, рассерженно глядя ему вслед и сжимая кулаки. Ну ничего! Он упрямый! Он обязательно добьется своей цели! И Дэмис никуда от него не денется. Он будет принадлежать ему.* * *
Парадный холл главного особняка дю Шарма, главной функцией которого было принимать гостей и тех, кто желал аудиенции Владыки, сегодня был наполнен гостями, которые все прибывали и прибывали. Две винтовые лестницы, круто изгибаясь, спускались на первый этаж со второго, периметр которого огибала картинная галерея из арок, поддерживаемых мраморными колоннами. Каэлин стоял у подножия лестниц, встречая гостей. Рядом с ним — его любовник, оборотень Шейд. Оба сегодня выглядели, как всегда, безупречно: высокий бледный вампир, обладавший смертоносной красотой и замораживающим взглядом глаз цвета горного хрусталя, облаченный в черный смокинг и ослепительно белую сорочку, и его возлюбленный. Выше его на целую голову, шире в плечах и куда более массивного телосложения, одетый в такой же смокинг, идеально обтягивавший его плечи, Шейд был притягателен той самой неудержимой звериной красотой, сексуальностью и обаянием, которыми обладали лишь оборотни. Вампиры заглядывались на него, проходя мимо и кланяясь Владыке, бросали на него любопытные взгляды, а иногда даже подходили, чтобы заговорить. Сначала, когда кланы Маэри узнали, что их Владыка обзавелся любовником-оборотнем, они вознегодовали. Потом сочли это очередным мимолетным капризом. А потом смирились даже с подобным, ибо Каэлин дю Шарм никогда не считался с чьим-либо мнением. Даже с мнением своих поданных. Теперь они оба встречали гостей в парадном холле особняка. Гости проходили в огромную бальную залу, спроектированную по типу старинных залов для танцев, которые были в доме каждого аристократа. Каэлин вообще был весьма старомоден. Раньше Дэмис встречал гостей вместе с Владыкой, или вместо него. Сейчас же правая рука повелителя Маэри стоял на балюстраде второго этажа, небрежно опершись плечом о мраморную колонну и наблюдая за прибытием гостей. В правой руке некромант держал бокал с кроваво-красным вином, левую же засунул в карман своих брюк. Его смокинг был небрежно расстегнут, черные глаза, как обычно, не выражали никаких эмоций. Он скучающе разглядывал роскошно разодетых маэрийцев, которые входили в холл и сразу же направлялись к Каэлину, чтобы отдать дань приветствия и уважения своему Владыке. Весь двор его особняка уже был забит дорогими машинами, на которых они приезжали. Устало отвернувшись, Дэмис прильнул к колонне и стал покачивать вино в бокале, задумчиво наблюдая за тем, как кружит в нем водоворот бликов. Он был голоден, измотан, утомлен и не знал, что делать. Где-то здесь находился его неугомонный воспитанник. Чудесный во всех отношениях воспитанник. Ревнивый малыш. Сегодня ему исполнялось четырнадцать, но Дэмиэн не вышел встречать гостей, которые приехали на прием в честь дня его рождения, чтобы поздравить именинника. А все почему? Потому что Дэмис отказался дать ему тот подарок, который он хотел. И требовал с него уже черт знает какой год. Дошло уже до того, что Дэмиэн не отпускал его охотиться, предлагая в качестве пищи себя самого! Почему? Потому что он яростно ревновал своего наставника даже к его жертвам, которыми могли оказаться как молоденькие и сладенькие мальчики, так и красивые, зрелые женщины. И что самое удивительное, Дэмис подчинялся ему… Даже не потому, что он был обязан выполнять приказы маленького лорда, так как перешел в его распоряжение по приказу Каэлина. А потому, что сам соглашался с этой его прихотью. И он не знал, почему это делал. «Ты нужен мне сейчас, — внезапно раздался резкий ментальный приказ Каэлина. — Встреть маркизу Рэйманд». Дэмис со вздохом оторвался от колонны, одним махом допил все вино в бокале и, поставив его на перила балюстрады, направился к лестнице по галерее. Каэлин и Шейд незаметно исчезли куда-то в сад через боковые двери холла, и Дэмису ничего не оставалось, кроме как занять их место. Кто-то должен взять все в свои руки и разыгрывать радушного, гостеприимного хозяина. А поскольку ни Каэлин, ни его сыночек, в честь которого все это, собственно, и затевалось, делать этого не собирались, то кому же остается? Правильно, только ему. Незаменимому вампиру, как порой его называл сам Каэлин. Дэмис встал у подножия лестницы, кивая проходившим мимо гостям и отвечая на вопросы, если это было необходимо. Он уже привычно проверил свой ментальный щит: когда твои гости вампиры, каждый из которых уже давно перешагнул рубеж Старшего, нужно держать свои мозги защищенными. По крайней мере, ему не приходилось фальшиво улыбаться, потому что это была только его привилегия. Все знали, что карающая длань верховного лорда Маэри — нелюдимый, угрюмый, мрачный, безжалостный, беспощадный, смертоносный тип, которому плевать на все, кроме приказов Владыки. Порою некоторые даже задумывались, а вампир ли он? Есть ли у него свои чувства, эмоции, мнение? Еще не было на памяти маэрийцев ни одного такого случая, когда бы Дэмис-убийца, чье искусство умерщвлять и скрываться в тенях сравнивали только с умением дроу, ослушался бы приказа своего единственного господина и повелителя. И конечно, все также гадали о причине такой неслыханной преданности Каэлину дю Шарму. Маркиза Рэйманд, древняя вампирша, чей возраст был сопоставим с возрастом самого Владыки, была весомой фигурой в элитном обществе ночных кланов Маэри, а также испытывала легкую слабость к Дэмису. Даже, скорее, некое подобие уважения. Ее титул остался за ней еще с тех времен, когда они были в моде. Ее прозвали Кровавой Маркизой, ибо Жанна Ронсар де Рэйманд прославилась тем, что в любой ситуации оставалась хладнокровной. Кажется, женская логика отсутствовала у нее напрочь, потому что каждый ее шаг был хорошо продуман наперед. Она имела огромное состояние, а ее имя также отлично знали в среде человеческих бизнесменов на большой политической и денежной арене. Она даже заседала в совете чиновников. Ее вампиры просочились и в правительство США. Чтобы добиться своей цели, Жанна шла по трупам как людей, так и вампиров, за что ее и прозвали Кровавой Маркизой. Возможно, она была бы серьезной конкуренткой для Каэлина в борьбе за власть, если бы Владыка не знал достоверно, что она не стремится занять его место. Она была его старым другом, мудрым советчиком и всегда желанным гостем в его доме. — Ах, Дэмис, мой нежный черный цветочек, любовь всей моей жизни! — пропела прекрасная женщина в алом вечернем платье из мерцающего шелка, соблазнительно облегавшего ее стройные бедра и драпирующего изящную фигуру, которая в любой стране сошла бы за эталон красоты. Она была поистине роскошной, потому что даже вампиры оборачивались ей вслед. Шикарная рыжая копна волос, уложенных набок китайским гребнем, украшенным бледно-розовой лилией, ниспадала на сливочно-белую кожу с одной стороны и обнажала изящный изгиб шеи с другой. Длинные золотые серьги слегка колыхались в такт ее движениям, когда она скользила по мраморному полу. Красивые, нежные руки, украшенные на запястьях поверх красных бархатных перчаток в тон платью массивными золотыми браслетами, поднялись, чтобы обнять некроманта. Только у Кровавой Маркизы была привилегия подшучивать над ним, остальные маэрийцы предпочитали держаться от Дэмиса подальше. Его за глаза звали Цепным Псом Владыки. Жанна Ронсар обняла мужчину, привлекая его к себе, и прижалась алыми губами к его шее в шутливой угрозе. — Ты сегодня великолепен, котик, — пропела она с улыбкой ему на ухо. — Вы тоже безупречны, как и всегда, — ответил Дэмис сдержанно. Пожалуй, Жанна Ронсар была вторым вампиром, которого он благоразумно опасался после Владыки. Он знал, что она невероятно сильна. А еще ее уважали в обществе хотя бы потому, что она принадлежала к древнему клану вампиров Делие, и осталась единственной женщиной среди его немногих представителей. Женщиной — главой этого клана. — Ну же, счастье мое, отчего ты не подаришь мне свою редкую улыбку и не поцелуешь меня? — дразняще прошептала Жанна. Она, как и всегда, наслаждалась их старой игрой, которая неизменно возобновлялась при каждой редкой встрече. Она все надеялась смутить невозмутимого убийцу. Но сегодня дело было не только в этом, и Дэмис невольно напрягся. — Я бы поцеловал вас, леди, если бы вы только объяснили мне причину, по которой я должен это сделать, — произнес он ничего не выражающим тоном, вдыхая сладкий аромат духов вампирши. Жанна звонко рассмеялась. — Ты, как и всегда, безупречно вежлив, друг мой. А знаешь ли, твой маленький вампиреныш стоит на балюстраде, наблюдает за нами и адски ревнует. Прямо сейчас он готов впиться мне в горло только за то, что я обнимаю тебя. — И за то, вероятно, что оставили отпечаток своей помады на моей шее? — все также невозмутимо произнес некромант, взяв женщину за плечи и вежливо отстранив ее от себя. — Не будь таким букой, моя радость, я ведь всего лишь пытаюсь тебе помочь, — мягко произнесла она, погладив его по щеке. — Кажется, я не говорил, что нуждаюсь в помощи. «Aetate fruere, mobili cursu fugit, — неожиданно раздался голос маркизы в голове Дэмиса, невзирая на все его старательно возведенные щиты, которые не был в состоянии пробить еще ни один вампир, кроме Владыки. — Пользуйся жизнью, она так быстротечна». — Благодарю, мадам. Я знаю латынь, — ответил Дэмис. — Моя жизнь слишком долговечна. Я все успею. — Смотри, как бы юный вампир не перегорел, Дэмис, — полушутя-полусерьезно предупредила Жанна. — Ты играешь с чувствами, а значит, ты играешь с огнем. Улыбнувшись озорной улыбкой и одарив нежным взглядом фиалковых глаз, Жанна Ронсар величественно кивнула ему и направилась скользящей походкой к распахнутым дверям, что вели в бальную залу. Дэмис с трудом поборол желание поднять голову и взглянуть на своего воспитанника, который скрывался в тени колонны наверху. Он не мог более нормально вздохнуть и сделать глоток крови без ведома его маленького мучителя. Порою ему казалось, что Дэмиэн считает его своей собственностью, но он все еще ничего не предпринимал, чтобы разубедить его в этом. Первый шаг, его первое слово, первая улыбка и первый успех, все это принадлежало ему одному, потому что он вырастил Дэмиэна. Не Каэлин. И сейчас он имел возможность наблюдать, как растет его мальчик, постепенно превращаясь в ослепительной красоты полукровку. Он был таким безудержным, импульсивным, яростным, порывистым и несдержанным потому, что в нем бушевала кровь его человеческой матери — Марии Дюваль. Каждая эмоция, которую он испытывал, была гораздо ярче и красочнее, чем если бы он испытывал ее, будучи вампиром. «Перестань прятаться, Дэми, и выходи встречать своих гостей. Это твоя прямая обязанность», — мысленно произнес Дэмис, зная, что юноша его услышит. Дэмиэн раздраженно фыркнул, сжимая перила балюстрады из белого дерева так, что оно треснуло. Дэмис до сих пор обращался с ним, как с мальчишкой! С неопытным зеленым юнцом, черт бы его побрал! Почему, почему Дэмис не видел в нем того, кем он так страстно желал для него быть?! Юному вампиру хотелось кричать во всю глотку: «Взгляни на меня! Прошу тебя, взгляни на меня!» Если бы только это помогло ему обратить на себя внимание Дэмиса так, как он хотел. Хотя бы один поцелуй, да даже если не кровный! О, проклятье, он хотел хоть раз ощутить на себе его взгляд, полный желания. Конечно, ему было приятно, когда Дэмис смотрел на него с гордостью, хотя такие моменты были ужасно редкими. По большей части Старший не выказывал абсолютно никаких эмоций даже ему. И проникнуть за его ментальный щит у Дэмиэна не хватало силенок. Кишка была тонка. А ведь он так сильно желал знать, о чем же думает объект его обожания… «Я смотрю на тебя, — мысленно вздохнул Дэмис, зная, что ментальный щит надежно скрывает его мысли. — Смотрю и думаю, что ты чертовски упрям. Совсем как я».
