Алекситимия

По возвращению домой Чанмин аккуратно вешает пальто и шарф в шкаф, отправляет папку с фиолетовой полосой в нижний ящик рабочего стола, тут же забывая о ее существовании, водружает ноутбук на журнальный столик в гостиной и неторопливо готовит себе ароматный чай с парой бутербродов. Он с наслаждением смакует время до того момента, когда откроет сохраненную базу данных и найдет нужного ему человека. Напевая под нос один из последних радио-хитов, Макс завершает процесс приготовления нехитрого обеда и усаживается вместе с ним за лаптоп. Однако его радость сходит на нет буквально через час. Потому что как назло ни один из претендентов на донорство не подходит ему в качестве модели. И более того, все они вряд ли пригодны даже для существования на одной планете с пиар-менеджером. Чанмин в который раз изливает поток проклятий на фотографию очередного претендента в базе данных и нервно перелистывает еще с десяток записей. - Это что еще такое? – Макс ошарашено разглядывает очередную больничную карту. – Сердце сдает только у стариков, жирдяев, страшных женщин и прочих гоблинов? В этом списке вообще есть хоть один нормальный человек? Чанмин нервно взъерошивает волосы и чертыхается еще раз. Ему сейчас совсем не до этикета и сопереживания больным. Ему нужен тот, кто спасет его, кто-нибудь с внешними показателями хотя бы ближе к среднему. И Макс совсем не представлял, что найти нужную запись будет так нелегко. Очередной поток нецензурной брани Чанмина прерывает раздражающе громко трезвонящий телефон. Не отрывая взгляда от экрана ноутбука, Макс нашаривает сотовый на столе и принимает входящий вызов: - Что надо? - Спросить, как продвигаются поиски, – по голосу Мино слышно, что он явно не такого приветствия ожидал. – Я не вовремя? В ответ Мино получает от нервного пиар-менеджера нецензурный поток мыслей и эмоций, который иногда мог бы даже претендовать на новую ветвь философии о несовершенстве мира, не будь в нем столько ненормативной лексики. Юрист терпеливо дожидается момента, когда Чанмин прервется на очевидно нужный вдох-выдох, и осторожно предлагает: - Может я приеду помочь? - Единственной помощью мне сейчас будет старый добрый револьвер, дабы пустить пулю в мою многострадальную голову и прекратить мучения, – Чанмин утыкается лбом в ноутбук и обреченно вздыхает. – Ну или выжечь глаза, потому что такими темпами я точно скоро ослепну. А еще можно упаковать меня в смирительную рубашку, ибо нет никакой гарантии, что через пару часов я не пойду убивать всех людей в округе. - В последнем случае на меня, как адвоката, можешь даже не рассчитывать, – Мино пытается разрядить обстановку, но в ответ получает лишь нервный смех друга. - Тогда придется остановиться на первом варианте. Все равно за мой отказ “Tone” точно совершать что-то совсем непотребное... – недосказанную мысль Макса прерывает звуковое оповещение лаптопа об ошибке, и Чанмин быстро вскидывает голову. – Да тебе-то что нормально не работается?! Сперва пиар-менеджер видит на экране ноутбука системное сообщение о «залипании клавиш», затем то, что за ним – очередную больничную карту. И от увиденного Чанмин теряет дар речи, придвигая лаптоп к себе и рассматривая фотографию. - Мино... Я нашел, – от восторга Макс говорит хриплым шепотом, словно боясь спугнуть парня на фото. Парня с темно-каштановыми волнистыми волосами, бледно-розовыми чувственными губами, чуть растянутыми в грустной улыбке, кофейно-карими глазами, кажущимися невообразимо огромными на бледном лице, и столь же невообразимо длинными ресницами. И тот факт, что общую картину портит болезненная худоба, шрамы на щеках, нелепые очки и круги под глазами, совершенно не влияет на радость пиар-менеджера. От восторга от нежданной находки у Чанмина даже дыхание перехватывает. - Кого и где нашел? – Мино тщетно пытается достучаться до хена в эйфории. Макс же едва слышит голос друга в динамике телефона, рассуждая вслух: - Скорее всего, когда я уткнулся лбом в клавиатуру, случайно нажал клавиши промотки, и все это время программа листала эти треклятые больничные карты. Пока система не отключила управление с клавиатуры, решив, что эти самые клавиши просто-напросто заело. - Куда ты там уткнулся? – понимания происходящего в голосе из динамика телефона все меньше. - Почему я раньше не видел его карты? Он, конечно, далеко не модель, но по сравнению с остальным сбродом – идеальный претендент на участие в рекламе. - Меня игнорируют, – Мино все больше кажется, что он говорит сам с собой. Чанмин закрывает системное сообщение и читает вслух имя и фамилию пациента: - Чо Кюхен, – он задумчиво хмурится и нервно постукивает пальцами по экрану. – Чо Кюхен, Чо Кюхен, Чо Кюхен... Почему мне так знакомо это имя? - Почему мне незнакомо то существо, которое подменило моего друга и отказывается со мной разговаривать? – непонимание в голосе метаморфически преображается в обреченность. Чанмин наконец-таки отвлекается от своих мыслей и с улыбкой проговаривает, не отрывая взгляда от фотографии: - Не отказывается оно разговаривать. Чо Кюхен, Мино, ты представляешь? - Конечно представляю, как раз в утренних новостях о нем рассказывали. Где-то между новостями о погоде и политической обстановке в Ливии, – юрист подражает язвительному тону Чанмина, но тот даже не обращает на это внимания. - Нет, ты не понимаешь. Он подходит. Не идеально, конечно, но учитывая общую ситуацию, лучшего и желать было нельзя. Двадцать два года, вторая группа больных. Он включен в список службы обеспечения донорскими органами, но болен не в той мере, чтобы поместили в больницу и дали первую, более приоритетную группу. В таких случаях, если сердце внезапно откажет, а донора не окажется, больному конец, – Мин взахлеб зачитывает информацию из карты со всеми сносками и пояснениями, сучит ножками от восторга и нетерпеливо ерзает на стуле. – Тут даже адрес и номер телефона написаны! - Так. Даже не думай, – Мино заранее знает дальнейшую логику действий своего друга, и потому переходит на наставительный тон. – Ты не будешь срываться прямо сейчас к нему в квартиру. И звонить тоже не будешь. И вообще постараешься до завтра о нем не думать. А завтра я с тобой поеду, чтобы ты не убил новоявленного мессию Чо Кюхена в порыве восторга. Мино собирается сказать еще несколько важных аргументов, но с удивлением обнаруживает в динамике только короткие гудки вместо голоса собеседника. - Паршиво, – в который раз за последние дни подытоживает юрист и смутно догадывается, что этот раз далеко не последний.