Алекситимия

- Ты спятил, – Мино настороженно смотрит на друга, с маниакальным пристрастием делающего очередной снимок Кюхена. Улыбающийся Кюхен. Серьезный Кюхен. Задумчивый Кюхен. Мечтательный Кюхен. Сонный Кюхен. Раздраженный Кюхен. Такой разный Кюхен на сотнях сделанных Чанмином кадров. Ими пестрят стены в его фотолаборатории, они разбросаны по папкам с датами в его ноутбуке, их прибавляется на несколько десятков каждый день. И только они мелькают в голове Макса, подменяя собой весь окружающий мир. Ограничивая круг его интересов до очередной слежки, до ненормального желания подобраться поближе, до сводящей с ума мысли о границах отведенного срока. - Ты и рекламу будешь из этих снимков делать? - Может статься, что мне не останется другого выбора, – Чанмин фыркает, когда Кюхена скрывают от него очередные прохожие. – Черт же его дернул устраивать прогулки именно в самом оживленном парке Сеула. Не желая терять время, Макс углубляется в просмотр сделанных за сегодняшний день фотографий. Мино же лишь обреченно вздыхает и поднимается с места: - Принесу еще кофе. - Кофе вреден. Мне чай, – говорит Чанмин, не отрываясь от просмотра. – Ненавижу кофе. - Я помню, помню, – следующее за этим приглушенное ворчание постепенно становится тише вместе со звуком шагов удаляющегося к кассе друга. Чанмин лишь слабо улыбается, натыкаясь на фотографию с зевающим Кю. «О да, ты прекрасен», – язвительно думает Макс и неторопливо пролистывает еще пару снимков. Часто ему кажется, что Кюхен чувствует камеру. Об этом едва ли не кричит каждый его образ из застывшего на снимке отрезка времени. Об этом говорит напряжение в каждой позе, от которого нет и следа, пока Чанмин не достанет фотоаппарат. Кюхен чувствует камеру, но явно не имеет ни малейшего понятия, как себя с ней вести. И потому камера его не любит, словно бы нарочно смазывая снимки и размывая яркие цвета. - Ты совсем одурел?! – голос за спиной Макса по громкости вполне может соревноваться с ультразвуком. Пиар-менеджер застывает от понимания того, кому принадлежит этот голос. Он медленно поворачивается к Кюхену, который ошарашено смотрит на экран камеры со своим фото. - На кой черт тебе столько моих снимков?! – дыхание Кю сбито от возмущения и шока. По взбудораженному Кюхену сразу заметно, что он простоял за спиной Макса не пару минут и видел достаточно, чтобы прийти ко вполне логичному выводу о психическом здоровье Мина. И потому, подобно нашкодившему ребенку, Чанмин спешно прячет камеру под пиджаком и неразборчиво тараторит: - Нет, послушайте, Вы неправильно поняли... - О нет, я все очень хорошо понял! Еще в тот момент, когда ты появился на пороге моей квартиры! – Кюхен скрещивает руки на груди и сжимает пальцами тонкую ткань водолазки, пытаясь говорить спокойно из опасения спровоцировать явно не совсем нормального сталкера. – Я же сказал тебе оставить меня в покое. - Нет, подождите, поймите, мне очень нужно... - Парень, тебе нужно в больницу, потому что вот это, – Кю повышает голос и кивает на камеру, – не укладывается ни в какие рамки. - Да нет же, Кюхен, послушай... - Ты откуда знаешь мое имя? – в широко распахнутых глазах невольной жертвы слежки скользит неприкрытый страх. – Да кто ты вообще такой? Чанмин оборачивается по сторонам, ища помощи в лице одного незатейливого обладателя пламенной харизмы, но не находит и оборачивается вновь к Кюхену, поднимаясь с места и произнося мягким голосом: - Меня зовут Шим Чанмин. Я пиар-менеджер. И Вы идеально подходите для моего следующего рекламного проекта. Я пытался объяснить это еще в вечер нашей первой встречи, но Вы не дали мне договорить. Кюхен отступает назад с каждым шагом Чанмина в его сторону и медленно качает головой: - Проваливай. Прочь из моей жизни. Оставь меня в покое, – отступление Кю останавливает металлическая ограда открытого кафе, преграждая спасительный путь назад, и он панически хватается за нее руками. – Мне нет дела до твоих акций. И тебе не должно быть никакого дела до меня. - Кюхен, успокойся. Тебе же наверняка вредно нервничать с больным сердцем, – Чанмин осекается на последней фразе, потому что Кю за считанные мгновения бледнеет до цвета первого снега. - О чем ты говоришь? – он словно застывает, вцепляясь в металл ограды до боли в пальцах. - Кюхен, не нервничай, пожалуйста. Я сейчас все объясню. Главное, не волнуйся. Для тебя слишком рискованно так переживать, учитывая, что ты во второй группе претендентов на трансплантацию, – Чанмин подходит еще ближе и пытается мягко улыбнуться. – Тебя еще не перевели в первую... - Как много ты обо мне еще знаешь? – Кюхен перебивает Макса и чуть морщится от нарастающей паники и покалывания в ребрах. – Как ты меня нашел? Боль растет вместе с животным страхом, и рука Кю рефлекторно дергается к груди, сжимая пальцами одежду. - Кюхен, – Макс совершенно не ожидал такой реакции и обеспокоенно тянет руки к напуганному парню. - Не прикасайся ко мне, – воздуха катастрофически не хватает, и мир начинает медленно вращаться вокруг своей оси. – Не произноси моего имени. Не смотри на меня. Кю медленно опускается на пол, пытаясь уцепиться за резную ограду позади себя, и практически теряет сознание, как его подхватывают чьи-то сильные руки. - Куйщен! - Да почему все время так все заканчивается?! – Чанмин рычит на ходу и теряется в толпе окружающих людей, ускользая из кафе и утягивая за собой удивленного Мино. Подальше от его вожделенной модели, больше похожей сейчас на испуганную раненую дичь. Подальше от высокого спасителя Кюхена, судя по произношению – явно китайского происхождения. Подальше от места очередного своего провала. Подальше от объекта своей собственной персональной одержимости, который оказался настолько хрупким.