Алекситимия

- Подумает? Чо Кюхен подумает над твоим предложением? – даже по голосу в динамике телефона слышно, что Мино не верит ни на йоту. – Тот самый Чо Кюхен, что боялся тебя как огня? - Да, да, да и да, – Чанмин сонно бормочет в трубку. – Ты меня разбудил, кстати. - Ты точно был трезв, когда это все произошло? Может тебе привиделось? Или это был какой-то еще Чо Кюхен, похожий на изначальный его вариант? - Мино, сколько раз мне еще повторить, чтобы ты понял? Я устал и очень хочу спать. Я нормально не спал уже дня три, пока ждал его звонка, – Макс раздраженно фыркает. - Это просто невозможно, учитывая все, что происходило до этого, Чанмин. Что ты ему предложил, что он согласился хотя бы подумать, а не полез бить тебе морду, как обычно? - Да ничего особенного – деньги, слава, как всегда. Давай поговорим, когда я проснусь. - Ты что-то умалчиваешь. Это я сейчас как юрист говорю, – если бы голос Мино имел цвет, то сейчас он был бы непроницаемо черен. - Перезвоню, как проснусь, – Макс сбрасывает вызов и выключает телефон, тут же закутываясь в одеяло и закрывая глаза. Он просто не может рассказать близкому другу о той авантюре, на которую решился в порыве эмоций и совершенно не раздумывая. Чанмин лишь надеется, что ему удастся потом уверить Мино в том, что привязался к Кюхену и хочет его спасти. Что Мино поверит потом в простое желание Макса помочь. Что они найдут донора, и Мину не придется выполнять обещание. Что Кюхен умрет раньше, чем вообще потребуется исполнение этого обещания. На этой мысли Чанмин резко переворачивается на другой бок и зажмуривается сильнее. Придумать план оказалось гораздо проще, нежели воплотить его. Макс тщетно пытается заснуть, но его мысли заняты многочисленными фотографиями Кюхена. Обрывками фраз, произнесенных его голосом. Очередным взмахом ресниц или нервной дрожью длинных пальцев. Саркастичной усмешкой или дружелюбной улыбкой. И все они перевязаны алой нитью мысли «Кюхен умрет раньше, чем». - Да прекрати об этом думать, черт возьми! – Макс бьет раскрытой ладонью себя по затылку несколько раз и сжимает пряди собственных волос. – Что сделано, того не вернешь. Он пытается успокоить себя мыслью о неизбежности всей ситуации. Стереть ею то мерзкое чувство вины, что тихо скребется в висках и мешает заснуть. Перекрыть возможными идеями по поводу рекламных плакатов осознание реальности происходящего. И не обращать внимания на мелькающую надежду с надписью «только бы он не согласился». Звонок домофона прерывает весь царящий в голове Макса цирк Шапито, и Чанмин хлопает себя ладонью по лбу, догадываясь о личности нежданного гостя: - Мино, черт возьми, я так надеялся, что ты не догадаешься прийти, – произносит он синхронно с трелью звонка. – Сказал же, что перезвоню. Мин пытается подобрать цензурные слова для выражения своего мнения по поводу ночных визитов весь недолгий путь до домофона, но когда поднимает трубку, ограничивается лишь коротким «Да» в комплекте с замогильной интонацией. - Ты вообще в курсе, который час? Чанмина настолько озадачивает этот вопрос, что он едва ли не роняет трубку, тут же спешно подхватывая ее и нерешительно переспрашивая: - Что? - Сейчас, черт возьми, тот самый час, когда все нормальные люди уже спят. Макс ошарашено косится на домофон и тщетно пытается понять, что вообще происходит. - Кюхен? Ты... Как... Почему... Да какого... – попытки подобрать нормальный вопрос также с треском проваливаются. - Открывай уже, тут до жути темно. Тело пиар-менеджера, видимо, решает действовать само по себе, пока его хозяин находится в полной прострации и глубоком шоке, и пальцы жмут кнопку с надписью «Открыть». Ноги сами несут Чанмина в прихожую встречать гостя, а голова напрочь отказывается воспринимать происходящее. - Надеюсь, у тебя есть кофе, потому что иначе я вырублюсь прямо в коридоре, – Кюхен лучезарно улыбается и проходит мимо все еще озадаченного хозяина в квартиру. – Спать хочется просто зверски. Где тут кухня? Чанмин машет в сторону рукой и нерешительно следует за гостем, останавливаясь на пороге кухни, в которой Кю устраивает настоящий погром в поисках черт знает чего. - Предупреждаю сразу, у меня очень скверный характер. За словом в карман не полезу. И если мне что-то не понравится, то я разворачиваюсь и ухожу, – Кюхен отыскивает пакетик с зернами кофе, засыпает их в кофе-машину и нерешительно клацает на ней несколько кнопок. – И еще – никакой обнаженки и прочего непотребства. Вот это уж точно без меня. И фотомонтаж тоже отменяется. Чанмин все еще не может вымолвить ни слова, пытаясь переварить поступающую информацию и хоть как-то найти в ней обоснование ночного визита. Он торопливо мотает головой и прижимает пальцы к виску: - Подожди-подожди, ты что тут делаешь в такой час? - Я? – Кюхен поворачивается к хозяину квартиры и самодовольно усмехается. – Готовлю себе кофе. Ах да, и еще соглашаюсь на твое предложение, если ты не понял. Подобно вытащенной на берег рыбе, Чанмин несколько раз открывает и закрывает рот, пока вновь не обретает дар речи: - Соглашаешься? – Макс неожиданно осознает, что возможно Джеджун был прав насчет психического здоровья его работника, и Чанмин все-таки свихнулся. – Нет, стоп, подожди. Какое кофе? Какое предложение? Ты где взял мой адрес вообще? - Так здесь же написано, – Кю достает из кармана куртки визитку и невозмутимо вертит ее между пальцев. - А еще там написан номер телефона, не заметил? – Чанмин мысленно чертыхается, осознавая, что злополучная визитка не рабочая, как обычно, а личная, со всей возможной информацией. - А он выключен, – гость невозмутимо пожимает плечами и наливает себе в кружку свежего капуччино. – А еще у меня кофе закончился. А еще... Кюхен отпивает ароматного напитка из кружки и издевательски улыбается: - А еще, если ты прослушал начало моей речи, повторю: у меня очень скверный характер, – он салютует кружкой пиар-менеджеру и улыбается еще шире. – Кофе? - Ненавижу кофе, – Чанмин отвечает на автомате и тут же машет рукой. – Подожди, какое к черту кофе? Ты не мог со своим соглашением подождать до утра? Кюхен отрицательно машет головой и даже не пытается скрыть довольную улыбку: - Поразительное стремление к работе, верно? Цени! – интонация довершает общую картину в лучших традициях маркиза де Сада. – Паршиво выглядишь, кстати. - Так, стоп, – Чанмин хлопает в ладони и продолжает тоном, не терпящим возражений, – сначала я просплюсь, а потом поговорим. Можешь лечь в гостиной, или прямо тут, как удобней. А можешь прийти с утра, как нормальные люди. Разговор пока что окончен. Я ушел спать. Твердо уверенный в своем решении, Макс разворачивается и делает несколько шагов, как его останавливает на удивление тихий голос Кюхена: - Ты правда его найдешь? Разительная перемена бьет по оголенным нервам Чанмина и вибрирует отвратительным чувством вины под кожей. Мин выжидает пару секунд, прежде чем собраться с силами, обернуться к Кюхену и хотя бы попытаться посмотреть тому в глаза. - Ты сможешь найти мне сердце? – Кю неотрывно смотрит в пол и сжимает кружку тонкими пальцами. Вместо ответа Макс молчит. Пытается сдержать бурлящие в душе эмоции и молчит. Старается сам поверить в искренность своих мотивов и по-прежнему лишь молчит. - Ответь, – Кюхен поднимает голову и в упор смотрит на Чанмина. – У тебя на самом деле получится? На лице Кюхена нет ни единой эмоции. Ни уже ставшей привычной усмешки, ни тени былого высокомерия, ни холодной маски цинизма. В его глазах нет тотального недоверия и сомнений, теперь там лишь слабый огонек надежды. Мин смаргивает все ненужные мысли и насколько может уверенно проговаривает: - Да, – еле заметный кивок в подтверждение своих слов и наигранная невозмутимость. – Я смогу. Я найду тебе донора. Кюхен еле заметно улыбается и торопливо скрывает улыбку за кружкой кофе, спешно допивая его и вставая со стула. - Скучно у тебя тут, лучше дома посплю. И кофе на редкость отвратительный, – Кю широко улыбается и тихо смеется. – Вернусь завтра с утра с нормальными кофейными зернами. Часов в десять утра, сойдет? Чанмин только собирается ответить, как Кюхен тут же невозмутимо отмахивается и продолжает: - В десять, так в десять. Договорились, – он проходит мимо хозяина квартиры в коридор, на ходу продолжая говорить. – Только выспись, пожалуйста. Не хочу, чтобы меня фотографировал зомби. Кюхен смеется, уже стоя на пороге, и Чанмин кивает ему в ответ, бормоча стандартное «да, хорошо». - Вот и славно. Спокойной ночи, – Кю машет рукой, оборачивается, делает пару шагов прочь и замирает. Он не двигается несколько мгновений, словно решаясь на что-то, и затем, возвращаясь к Чанмину, вновь поднимает на него взгляд и улыбается. Он произносит всего одно слово с самой искренней улыбкой на губах, какую Максу только доводилось видеть. Какой нет ни на одном его снимке. Которую Чанмин еще долго не может выкинуть из головы, даже после ухода Кюхена. Мин долго ворочается на кровати, понимая, что сегодня не сможет заснуть. И, пожалуй, теперь не сможет спокойно спать если не постоянно, то в ближайшие несколько месяцев – точно. Потому что вкупе с улыбкой Кюхена в его голове на бесконечном повторе звучит голос Кю и сказанное им перед уходом слово. Потому что в его столь свежих воспоминаниях Кюхен улыбается именно ему. И именно ему тихо говорит: «Спасибо».