Алекситимия

С недавних пор Чанмин ненавидит цифру десять. И еще пятнадцать. А еще он ненавидит все свои идеи, которые толкают его на не самые благоразумные поступки и влекут за собой не самые прекрасные последствия. Он тщетно пытается совладать с собой и не хлопнуть дверью перед очередным другом Кюхена, которых тот приволок в дом Мина в назначенное им же время – десять утра. - Дорогие мои, кухня у нас там, – Кю берет одного из уже зашедших друзей за руку и тащит в указанную сторону, на ходу выкрикивая, – все за мной! Чанмин же по-прежнему стоит возле открытой двери и прикидывает, где в округе ближайший оружейный магазин. И наравне с этим пытается понять, с каких пор его кухня стала находиться в загадочном месте «у нас». Когда все пятнадцать гостей ретируются на кухню, Макс закрывает входную дверь и упирается в нее лбом, закрывая глаза. От въедливого вчерашнего чувства вины не остается и следа, его сменяет раздражение и злость. «Я спокоен. Абсолютно спокоен, свеж и бодр», – бессмысленный аутотренинг терпит неудачу, и, мысленно простонав от разочарования, Чанмин неуверенной походкой идет в том же направлении, куда ушли все нежданные гости. И уже на месте готов впервые в жизни согласиться с теорией о перенаселении планеты Земля. Потому что происходящая в его когда-то уютной светлой кухне суета, наполнивший ее шум и гам, передвижения странных личностей по всей комнате и подозрительные попытки пробраться ближе к холодильнику не отличающегося худобой парня становятся катализатором для нарастающего раздражения от бессонницы, создавая эфемерное подобие атомной бомбы. - Кто-нибудь объяснит мне, что тут происходит? – вопрос Чанмина, несмотря на повышенный тон его голоса, тут же тонет в общем гуле. Его заглушают нелепые вопросы о наличии в холодильнике съестного, споры о сорте завариваемого кофе или чая, мрачные рассуждения о чрезмерном изобилии холодных тонов в интерьере и недостатке розового цвета, непонятные фразы на китайском и раздражающе громкий и пронзительный смех. - Эй, я к кому обращаюсь? – Макс говорит еще громче, скрещивая руки на груди и опираясь на дверной косяк. И тут же чувствует себя подобием лохнесского чудовища: чисто теоретически все в курсе его существования, но упорно игнорируют любые проявления его непосредственного присутствия. Чанмин делает глубокий вдох, пытаясь не вслушиваться в подозрительные фразы из разряда «ой, я, кажется, что-то сломал», «а это съедобно?» и «а барная стойка и раньше так шаталась?». Он медленно обводит взглядом всех суетящихся на его кухне людей и выдает на практически максимально возможной высоте своего голоса: - Молчать! Всем! Немедленно! Реакция следует незамедлительно: гул стихает до привычной Максу тишины, суетящиеся люди замирают в полудвижении и обращают свое внимание и взгляды на взлохмаченного хозяина квартиры. Чанмин вновь делает глубокий вдох-выдох, наслаждаясь воцарившимся спокойствием, и уж было собирается задать вопрос о причине визита всех присутствующих, как его перебивает мрачного вида брюнет: - Это кто такой? – он поворачивается к Кюхену и тычет в Чанмина пальцем. - Это я должен у вас всех спросить, – угрюмо произносит в ответ Макс. - Это? Шим Чанмин, – Кю игнорирует недовольную реплику Чанмина и пожимает плечами, словно говорит что-то совсем уж малозначимое. - Тот самый сталкер, который почти довел тебя до инфаркта недавно? – к разговору подключается парень с ярко-красными волосами, китайским акцентом и каким-то совсем недобрым оскалом. - Именно, – Кюхен кивает и начинает с улыбкой перечислять, загибая пальцы на руках. – А еще он ненормальный, хозяин этой квартиры, знаменитый пиар-менеджер, фотограф с сомнительным талантом, рекламщик с манией величия и, наконец, автор будущего рекламного проекта с моим участием. - И еще тот, кто вышвырнет вас всех отсюда, – Мин тщетно пытается встрять в разговор и обратить на себя внимание. - А чего он орет-то? – мрачноватый тип фыркает и смеривает Чанмина взглядом. – У него проблемы какие-то? - Чонун, не надо, – стоящий рядом с ним невысокий парень берет его под руку и чуть тянет на себя. - Реук, не переживай, все нормально, – обращается к нему Кюхен и тут же переводит взгляд на некоего Чонуна. – Говорю же, ненормальный он. - Кюхен, можно тебя на пару слов? – Макс отталкивается от дверного косяка и машет рукой себе за спину. - Один он не пойдет, – встревает один из внезапных гостей с широкой улыбкой и ямочкой на левой щеке. – Сонмин, иди с ними. - Почему всегда я? – приглушенно звучит откуда-то из толпы. - Ну не Джоу Ми же с ним отправлять, – отзывается все еще улыбающийся гость. – Они же камня на камне от этой квартиры не оставят. - Я не настолько бодр с утра, Чонсу – китаец поправляет ярко-красные пряди челки и невинно улыбается. - Так. Стоп, – Чанмин пересекает кухню широкими шагами, расталкивая всех попавшихся на пути, берет Кюхена за руку и тянет за собой в коридор. – Кюхен идет со мной один. - Только Кюхена забыли об этом уведомить, – обиженно произносит Кю, но все же идет за Мином. - Раскомандовался тут, – мрачно звучит им вслед. Макс не обращает внимания на недовольный ропот, вытащив свою будущую модель в коридор, отпускает его руку и поворачивается к Кюхену: - Это что такое? - Где? – Кю недоуменно поднимает брови. - У меня на кухне, – Чанмин разговаривает сквозь сжатые от злости зубы. – Это что еще за орава? - Друзья, – невозмутимый ответ скрашен наглой улыбкой. – Они очень хотят послушать про будущий проект. Макс молчит несколько секунд, пытаясь совладать с гневом и понять, чего добивается его новоявленный партнер по проекту. - Ты издеваешься? – возмущенно выдыхает Чанмин. – Считаешь это резонным поводом для того, чтобы притащить их всех в мою квартиру в такую рань? Кюхен медленно кивает и поджимает губы: - Не резонным, но довольно неплохим, – чуть раздумывает и добавляет. – Вдруг я тебя боюсь. - То есть этой ночью не боялся, а с утра внезапно… - Именно так, – перебивает Кюхен сухим тоном. Чанмин убирает руки в карманы домашних джинс, смотрит в пол и делает глубокий вдох. - Я никогда не работаю дома. У меня для этого в офисе компании есть свой рабочий кабинет, – Макс интонацией выделяет последние три слова и поднимает взгляд на Кюхена. – Весь проект мы с тобой будем обсуждать только там. Проводить фотосессии и снимать видеоролики – в предназначенной для этого студии. На этом твое участие заканчивается, остальную работу выполняю я. И время и место наших встреч назначаю только я. Понятно? - Более чем, – недовольно бурчит в ответ Кю. – Надо было сразу предупреждать, что все так строго расписано. - Господи, неужели это не очевидно? – недоуменно восклицает Чанмин и поднимает руки. - Не очевидно, – последовавший ответ насквозь пропитан язвительностью и сарказмом. Кюхен отводит взгляд в сторону и обиженно молчит. «Ладно, я сам на это пошел», – думает Чанмин и продолжает уже более мягким и спокойным тоном: - Если я сейчас вам всем кратко опишу свои планы, и вы их спокойно обсудите, то через несколько минут моя квартира будет снова пустой и тихой, так? Чанмин не получает ответа. Вместо этого Кю с наигранным интересом рассматривает стены коридора и нервно кусает губы. - Кюхен. Я к тебе обращаюсь. - Я слышу, – недовольство в голосе приправлено кривой усмешкой. - Ну так ответь хоть что-нибудь. - Мои ответы и мнение, как оказалось, вообще не важны, – Кюхен цыкает языком и больше походит на обиженного ребенка. - Важны, – Чанмин использует все свои способности к дипломатии, пытаясь сгладить нарастающее недовольство. – Только давай договоримся сначала обсуждать все со мной, а потом уже приступать к воплощению своих планов, хорошо? Молчание. - Кюхен. - Хорошо-хорошо, – нервно отвечает Кю. – Я все понял. - Согласен? – Чанмин не собирается так просто сдаваться и продолжает добиваться положительного ответа. - Да, – Кюхен направляется на кухню и на ходу добавляет приглушенным голосом, – диктатор. Чанмин театрально закатывает глаза и обреченно вздыхает. «Чем раньше закончим, тем лучше» – думает он, уходя в рабочий кабинет, находит ежедневник со всеми словесными набросками по проекту и, собравшись с силами, следует на все еще оживленную кухню. - Диктатор вернулся, – констатирует Чонун сразу же, как только Макс входит в комнату. - Хватит, – одергивает его один из друзей Кюхена и поворачивается к Чанмину. – Вы извините, пожалуйста, за наше внезапное и столь ранее появление в Вашей квартире. Меня зовут Хань Гэн. Парень жмет Максу руку и улыбается, тут же начиная перечислять поименно всех присутствующих: - Это Чонсу, Канин, Реук, Чонун, Донхэ, Хекдже, Генри, Джоу Ми... Чанмин сбивается еще на третьем же имени, понимая, что запомнить всех он точно не сможет. И потому отмечает про себя только некоторых. Чонуна, который по-прежнему источает довольно мрачную ауру. Реука, который успокаивающе гладит Чонуна по руке. Джоу Ми, которого Чанмин неоднократно видел рядом с Кюхеном и который прервал их неудавшиеся переговоры в кафе намедни. Чонсу, который по-прежнему широко улыбается, демонстрируя ямочку на щеке. Сонмина, ярко-розовая футболка которого своим кислотным цветом вполне может вызвать ожог сетчатки. И Донхи, который явно имеет какие-то коварные планы насчет содержимого холодильника Макса. Мин кивает каждому из перечисленных людей, выдавливая из себя вежливую улыбку, и выдает стандартную фразу: - Приятно познакомиться. Он оглядывается в поисках свободного стула, и ему тут же его уступают по одному лишь жесту Хань Гэна. - Благодарю, – Чанмин открывает ежедневник, находит нужную страницу и начинает рассказывать. – Самой темой проекта будут времена года. У меня есть основные идеи по поводу каждого из них, но само собой это не окончательные варианты. Все будет решаться в процессе работы. Итак... Макс неторопливо зачитывает все те идеи, которые пришли ему в голову еще в момент первой встречи с Кюхеном, и одновременно прокручивает их у себя в голове, на ходу уточняя некоторые детали или особенности. По окончанию рассказа Чанмин захлопывает ежедневник и обводит взглядом всех присутствующих. Он ловит себя на мысли, что ему почему-то важно, что скажет каждый из друзей Кюхена, и пытается не выдать своего крайнего удивления от осознания такой простой вещи. Макс привык к неординарной оценке его идей еще в то время, когда перестал брать на участие в проектах людей в качестве моделей. Ко всему недовольному ропоту, сомнениям и скептическим высказываниям за спиной или в глаза. Еще тогда он научился не воспринимать ничье другое мнение, кроме замечаний самого заказчика, Джеджуна и Мино. И Чанмин никак не может понять, почему именно в это утро в список доверенных лиц вписали еще пятнадцать пунктов. - А цвет волос является неотъемлемой частью всех образов? – один из друзей Кю сбивает Макса с мысленных терзаний и недовольно морщится. - Хекдже, не задавай глупых вопросов, – Хань Гэн видимо решил вести все разговоры с участием Чанмина самостоятельно. – Неотъемлемыми являются все части. Вплоть до мимики или тона голоса в видео. - Плохо, – Хекдже обреченно качает головой. - Почему? – Чанмин озадаченно хмурится и выжидающе смотрит на обоих высказавшихся. - Учитывая такие кардинальные планы по смене цвета и перекраске волос, наш Кюхен-и останется лысым к концу проекта, – Чонсу виновато улыбается и разводит руками. - В принципе я изначально был готов рассмотреть вариант с использованием париков, – Макс задумчиво водит пальцами по обложке ежедневника и понимает, что совсем разучился работать с людьми. - Зато я не готов, – выдает Кюхен бескомпромиссным тоном. Чанмин усилием воли давит в себе желание разбить всю мебель в комнате о голову высказавшегося и с натянутой улыбкой спрашивает: - Чем обоснованно такое решение? Кюхен лишь пожимает плечами в ответ, и за него отвечает Чонсу: - Наш Кю ненавидит парики, – довольно хихикает и добавляет, – я бы даже сказал, у него на них аллергия. В воцарившейся после этого тишине слышен лишь громкий смех самого Чонсу и приглушенное «ну, начинается». - Что начинается? – Чанмин никак не может понять, что происходит в тесной компании всех присутствующих людей. - Очередная неудачная шутка от негласного лидера Тукки-хена, – поясняет Сонмин и виновато улыбается. – Привыкай, такое частенько бывает. Макс нерешительно кивает: - А, понятно, – взъерошивает волосы и продолжает. – Возвращаясь к теме париков – думаю, обсудим все в процессе работы над проектом. Проще всего начать с весеннего образа, потому что внешность Кюхена на данный момент ближе всего именно к этой идее. Сходство сделают максимальным визажисты и парикмахеры завтра в офисе нашей компании. И завтра же можно будет провести первую фотосессию. Задумываем ее как пробную, но в идеале она вполне может стать и частью конечного результата. Вопросы есть? Почти все присутствующие отрицательно машут в ответ, некоторые вполголоса произносят что-нибудь из разряда «нет, никаких» или «все же и так понятно», и только Кюхен поднимает руку и самодовольно улыбается: - У меня есть. Позвольте озвучить, уважаемый начальник. Чанмин приходит к выводу, что лучше разбить о голову своей дражайшей модели вообще всю мебель и предметы интерьера в квартире, возвращает Кю садистскую улыбку и кивает. - Может позавтракаем? - Отличная идея, – оживляется Донхи. – Давайте приготовим что-нибудь в качестве извинения за наш внезапный набег и шум. - Я могу приготовить, – улыбка Кю растягивается еще шире. - О нет, только не он, – Донхи притворно рыдает и закрывает лицо ладонями. – Остановите его кто-нибудь, пожалуйста! Чанмин решает не вникать в еще одну демагогию, поднимается с места и обращается ко всем в кухне: - Делайте, что хотите, только кухню целой оставьте. Я отойду сделать пару звонков по работе. Кюхен провожает взглядом удаляющегося Макса и, едва тот закрывает за собой дверь, не выдерживает, прыснув со смеху. - Кюхен, я тебе сразу сказал, что вся твоя идея насчет утреннего переполоха слишком жестока по отношению к бедному Шим Чанмину, – Хань Гэн пытается сдержать улыбку и говорить серьезно. - А по-моему все очень даже честно, – Джоу Ми поддерживает смех Кюхена и одобрительно хлопает того по плечу. – За всю ту нервотрепку недавно в кафе Чанмин заслуживает даже большего. - К тому же наконец-то мне выпал шанс проявить свою мужественность, – Чонун едва ли не сияет от счастья, чем вызывает смех всех друзей. - Утешай себя этой мыслью, – отзывается Хичоль. – Но со стороны больше было похоже на обычное хамство. - Ладно-ладно, давайте сделаем чего-нибудь перекусить, – Чонсу окидывает осуждающим взглядом смеющихся Кюхена и Джоу Ми, которые лишь отмахиваются и продолжают тихо биться в истерике. Остальные же следуют указаниям Чонсу, приступая к приготовлению нехитрого завтрака и действуя слаженно и организованно. Даже не смотря на тот факт, что чудом помещаются в кухне Чанмина. В середине процесса Хань Гэн подключает к готовке и Джоу Ми, наказывая тому заварить на всех чай и кофе, и тот послушно выполняет поручение, хотя и не перестает изредка тихонько посмеиваться. Кюхен же остается единственным, кто не занят чем-нибудь, и просто наблюдает за суетящимися друзьями. Он довольно улыбается и впервые за несколько дней чувствует себя на редкость спокойным и счастливым. И это чувство портит лишь перепалка в коридоре с Чанмином. Кюхен вздыхает, приходя к выводу, что вину сгладит замечательный завтрак и дружеская беседа, и поднимается с места: - Пойду позову хозяина квартиры. Он выходит в коридор и понимает, что совершенно не знает планировки, кроме пути на кухню. «Ладно, сориентируемся» – воодушевленный этой мыслью Кюхен потихоньку заглядывает в каждую комнату, встречающуюся на пути. И возле очередной останавливается, слыша из-за приоткрытой двери голос Чанмина: - Тебе смешно, Мино, а мне что делать со всей этой веселой компанией? Кюхен решает дождаться конца разговора и только потом войти, и потому невольно слышит обрывки фраз. - Такими темпами я сам придушу его раньше срока. Иногда он совершенно невыносим. А иногда... Черт возьми, Мино, я до сих пор не пойму, зачем ему нужно было заявляться ко мне ночью, уточнять, смогу ли я выполнить свои условия сделки, да еще и говорить напоследок это треклятое «спасибо» таким искренним тоном. С таким грузом вины на плечах и подобными моментами в голове я теперь точно никогда не смогу спокойно спать. Кю замирает и напрягает весь свой слух, поддаваясь простому любопытству. - Я знаю, что сам это все затеял и что времени остается все меньше. Я назначил первую фотосессию уже на завтра. Нам нужно успеть, Мино. Иначе я совсем не представляю, что делать. Пути назад точно нет. Кюхен недовольно хмурится, мысленно повторяя каждое из услышанных слов, и едва ли не срастается с дверью, пытаясь расслышать все до мельчайших деталей. - Да, хорошо. Позвоню тебе завтра после фотосессии. Или лучше заходи ко мне вечером, потому что мне совершенно точно будет нужна релаксация в виде нескольких бутылок соджу. Чанмин прощается с другом, сбрасывая вызов, и торопливо выходит из комнаты. Точнее пытается это сделать, потому что как только он открывает дверь, на него едва ли не падает опиравшийся на нее Кюхен. - Ты что тут делаешь? – Макс пытается говорить спокойно и не обращать внимания на скользящий вдоль позвоночника холодок страха. - Стою, – бурчит в ответ Кюхен и сверлит Чанмина взглядом. – Что еще за сроки и почему это времени остается все меньше? И самое главное – времени до какого именно события? - Ты всегда подслушиваешь чужие разговоры? – Мин не находит ничего лучше, чем перевести тему. - Отвечай, – голос Кюхена отдает металлическим звоном, а взгляд колкий и недоверчивый. – Что это все значит? Макс лихорадочно соображает, что может придумать такого правдоподобного, чтобы избежать дальнейших расспросов и не выдать первоначальный план всего действа. - Я не должен был тебе это говорить, – Чанмин начинает издалека, выделяя себе еще пару мгновений на раздумья. – Заказчик назначил четкую дату сдачи проекта. Ни днем раньше, ни днем позже. И оставленный на работу срок гораздо меньше, чем выделяют мне обычно. - Сколько? – Кюхен подозрительно щурится. - Изначально – семь месяцев, – Чанмин впервые за всю беседу честно отвечает на вопрос, – теперь – месяцев шесть, скорее всего. - И как же в эту идеальную картинку вписывается фраза о чувстве вины? – голос Кю больше походит на тон прокурора на суде. Чанмин не знает, что может ответить. Все было бы гораздо проще, расскажи Макс все как есть, но тогда он или сам повесится в процессе рассказа, или его вздернет Кюхен с друзьями и Джеджуном. И потому Мин лишь на секунду отводит взгляд в сторону, принимая решение говорить правду, но не всю, и тихо произносит: - Потому что я не должен был тебя в это впутывать. Потому что, зная все условия изначально, ты бы никогда не дал своего согласия. Потому что ты будешь вынужден расплачиваться за весь мой будущий успех. И потому что именно я переложил на тебя всю ответственность. - Расплачиваться? – Кюхен выжидающе смотрит на Чанмина. – Ты имеешь в виду то, что я буду сильно уставать из-за плотного графика? - Да, – хрипло произносит Макс, сдерживая рвущуюся наружу правду. – Именно. Взгляд Кю остается испытующим еще несколько секунд, прежде чем смягчиться и дополниться легкой улыбкой. - Не переживай по этому поводу. Я ведь сам согласился. За выполнение данного тобой обещания я готов на такие жертвы, – Кюхен успокаивающе трогает Макса за плечо и тут же убирает руку. – Там завтрак готов, кстати. Надо бы поторопиться, пока все не съели. Кю улыбается еще раз и оставляет Чанмина стоять в дверях, направляясь в кухню. - И да, – он оборачивается на полпути. – То «спасибо» было сказано от всей души. И не должно быть причиной твоей бессонницы. Макс еле находит в себе силы, чтобы улыбнуться в ответ. Чтобы пойти и позавтракать со всеми друзьями того человека, чьим убийцей он скоро станет. «Чьим убийцей я уже стал», – проговаривает про себя Чанмин, улыбаясь в ответ на очередную шутку Чонсу. «Я уже его убил», – повторяет он вновь и вновь, когда с улыбкой на губах прощается с каждым из гостей. «Я собственной рукой подписал ему смертный приговор», – корит себя Макс, пожимая руку Кюхену и замечая его обеспокоенный взгляд. «А он все равно продолжает мне слепо верить», – вертится в голове Мина еще долгое время после ухода всех утренних гостей. Он совершенно машинально выпивает пару таблеток снотворного, отправляет Джеджуну смс с описанием планов на завтра и еще долго сидит на кухне напротив того стула, где несколько минут назад сидел Кюхен. До тех самых пор, пока лекарство не начинает действовать, и Чанмин, повинуясь ему, плетется к кровати, устало падая на нее и тут же засыпая.