Алекситимия

- Доброе утро! – фразу сопровождает выплеснутая в лицо холодная вода. Кюхен жмурится от ноющей мигрени и кашляет от попавшей в нос воды. Мотает головой, стряхивая с лица влагу, и поднимает взгляд на стоящего напротив человека. Убеждается в верности мелькнувшего перед отключкой предположения и нервно сглатывает: - Что ты делаешь? Кю дергает связанные за спиной руки и чуть шевелит ногами, прикованными к металлическим ножкам стула, на который его услужливо усадил его похититель. - Что за цирк? – Кюхен пытается не выдавать своего страха. – Развяжи меня! Крик отзывается эхом по всей грязной и незнакомой стройке, в которой находится Кюхен один на один с источником угрозы. Его похититель лишь отрицательно качает головой и виновато улыбается: - Извини, Кюхен. Я развяжу тебя только тогда, когда ты перестанешь дышать совсем, – подходит ближе и садится на корточки перед жертвой. – Ты разрушил все мои планы и саму цель моей жизни. Ты должен был умереть, а вместо этого ходишь по утрам за покупками. Кюхен лишь ошарашено смотрит на собеседника, пытаясь угадать скрытые в его словах мотивы и напряженно вслушиваясь. - Я всегда знал, что Чанмину не стоит фотографировать людей. И я все сделал для того, чтобы убедить его в том, что это именно так, – невозмутимое пожимание плечами. – Он слишком увлекается собственными моделями. Спит с ними, потом отдает им часть своего сердца и души и совершенно забывает о работе. Любит их на каждом из снимков и на своей собственной кровати, вместо того, что отдаваться своему таланту. Теряет в каждом и каждой из них все свое вдохновение и силы. Так всегда было. Кюхен ничего не может сказать, не сводя полного страха взгляда с похитителя, пока тот неспешно ведет свой монолог. - На протяжении стольких лет я так успешно устранял каждого человека, какой только попадал в объектив его камеры. Тщательно выверял нужный срок, скрывал все улики, выдавал смерть за очередной сердечный приступ вместо настоящей причины смерти, – неопределенный жест рукой и отрешенная улыбка. – Я положил жизнь ради его успеха. Ради того, чтобы Чанмин поверил в выдуманное проклятье и смирился. А потом появился ты. Кюхен получает увесистую пощечину и не может найти в себе сил обратить взгляд обратно на сидящего перед ним человека. - Появился ты со своей болезнью, улыбкой, голосом и настойчивым желанием получить Шим Чанмина в собственное распоряжение. И ко всему прочему заставил его бороться за твою жизнь, ища для тебя донорское сердце, – вдумчивая пауза и констатация факта. – Зря, Кюхен. Ты должен умереть, и я исправлю это недоразумение. Как всегда. Кю ничего не может ответить с несколько минут, пытаясь усвоить полученную информацию, пока не обращает вновь свой взгляд на похитителя и не произносит на одном выдохе: - Зачем? – нервно сглатывает и продолжает. – Зачем ты это делаешь? - Я же сказал – Чанмин не должен фотографировать людей. Ему нужно развивать свой талант и идти дальше к успеху. - Ты спятил, – Кюхена бросает в холод от охватывающей паники и страха. - Вовсе нет. Я ни разу не оступился в следовании своему идеальному плану. И не должен был оступиться в твоем случае, заменяя все лекарства на прямо противоположные по действию. В твоем случае, в отличие от всех предыдущих, не было необходимости похищать тебя в определенный момент и насильно вводить воздух тебе в вену. Твое сердце остановилось бы само, рано или поздно, не выдержав медикаментозную атаку коагулянтами, – мечтательная улыбка. – И Чанмин продолжил бы свой путь со скорбью в сердце, которую, уж будь уверен, я бы довольно быстро устранил. - Ты псих, – не выдерживает Кюхен. – Чанмин верит тебе, пока ты творишь за его спиной такие ужасные вещи. - Я забочусь о нем, Кюхен. - Это вовсе не забота. Это преступление. Кому как не тебе это знать, Мино?! – Кю срывается на крик, чувствуя вибрирующее в руках отчаяние. - Не тебе меня учить, – голос Мино лишен эмоций. – Я делаю все для того, чтобы Чанмин уверенно шел к своему успеху. - Кто сказал, что мне это нужно? – голос Чанмина раздается из полусумрака стройки. Макс выходит из темного проема строительных блоков, держа пистолет в вытянутой руке. Он не отводит прицела и взгляда от сидящего перед Кюхеном Мино, отчеканивая холодным голосом: - Развяжи его. И проваливай. Мино в шоке поворачивается к другу, удивленно смотрит на нацеленное на него оружие и растерянно произносит: - Что ты делаешь, Чанмин? Я же посвятил тебе всю свою жизнь. - Никто не просил тебя этого делать. - Я убил стольких людей ради твоей карьеры. И ты должен понять меня. Должен забыть этого ненормального с новым сердцем и идти к успеху дальше. Щелчок взведенного курка и нервный смешок Чанмина: - Я ухожу из рекламного бизнеса. - Что? - Я разрываю контракт с “Tone” и навсегда ухожу из рекламы. Больше нет никакой карьеры и успеха, Мино. Юрист лишь потрясенно молчит и обреченно опускает плечи. - Я же столько сделал для тебя, Чанмин. - Повторюсь – никто не просил и не заставлял тебя этого делать. Я бы справился без тебя, – Макс кивает на связанного Кюхена. – Развяжи и проваливай. Пока я не решил украсить твою персону добрым десятком свинцовых пуль. - Почему ты принимаешь его сторону, а не мою? – Мино медленно отступает назад и качает головой. – Я же твой друг. Ты же мне веришь. Я же все готов для тебя сделать. - Тогда проваливай из моей жизни и никогда больше не попадайся мне на глаза, – взгляд Чанмина полон холодной злости. - Это неправильно. Так не должно быть, – Мино обхватывает голову руками. – Это же все было для тебя. Юрист в шоке пятится назад, не прекращая качать головой. - Мино, – голос Кюхена звучит обеспокоенно и сопровождается шумом дернутых в путах рук. - Все неправильно... – последнее, что произносит Мино перед тем, как срывается с недостроенной лестницы позади. - Мино! – Чанмин рывком бросается к месту, где только что стоял друг и внимательно смотрит вниз. В полный мрак, среди которого он невнятно слышит удаляющиеся шаги и хриплое дыхание. «Значит, живой», – облегченно думает Макс, опуская голову и расслабляя пальцы на рукояти пистолета. Чанмин медленно выдыхает, чувствуя, как стихает бушующий в крови адреналин, и направляется к Кюхену. Неторопливо распутывает его, сидя на корточках, и получает уже ставшую привычной оплеуху: - Нельзя было так с ним разговаривать! Он же твой друг! - Мне казалось, благодарность за спасение несколько иначе должна выглядеть, – Макс фыркает, думая, что даже не может злиться на своего горе-партнера. - А вдруг он разбился насмерть? – Кюхен трясет Чанмина за плечи и тараторит еще быстрее, чем обычно. - Не разбился, – Мин раздраженно усмехается. – Я слышал его шаги. Он ушел. Кюхен молчит с пару мгновений, переводит взгляд на оружие в руках пиар-менеджера и настороженно спрашивает: - Откуда у тебя пистолет? Вместо ответа Чанмин поднимает руку, целясь Кюхену в лоб, и с улыбкой нажимает на курок. Кю кажется, что весь мир меркнет, сосредотачиваясь только на прозвучавшем щелчке. Он испуганно моргает, когда из дула вырывается небольшое пламя. - Зажигалка, – констатирует Макс и смеется. – Видел бы ты сейчас свое лицо! Кюхен пребывает в шоке несколько секунд, прежде чем принимается бить ладонями Чанмина по плечам: - Идиот! У меня едва сердце не остановилось от страха! - Не остановится, – Макс не перестает заливисто смеяться, стягивая Кюхена со стула на себя и обнимая. – У него гарантийный срок в несколько лет. - Такими выходками ты сокращаешь этот самый срок вдвое, а то и втрое! – Кю прекращает попытки насильственного избиения и несмело обнимает Макса в ответ. – Пришел спасать с одной лишь зажигалкой в руках. Кретин. Смех Чанмина стихает, оставляя лишь легкую улыбку на губах. - Влюбленный кретин, – Мин шепчет Кюхену на ухо и прикрывает глаза. – По уши влюбленный в тебя кретин. - А скоро станешь еще и безответно влюбленным, – улыбка Кюхена слышна так же четко, как и дрожь вибрирующего от счастья сердца. Вместо ответа Чанмин чуть отодвигается, наклоняясь и легко целуя Кюхена в губы. - Хотя кого я пытаюсь обмануть? – произносит Кю с наигранной обреченностью. – Никогда не станешь. Тебе от меня так просто не отделаться. - Я знаю, – Макс коротко целует Кюхена еще раз и поднимается с пола вместе с ним. – Теперь знаю. Чанмин выкидывает зажигалку в сторону, предпочитая держать вместо нее в руке ладонь Кюхена, и неторопливо шагает к выходу из злополучного здания: - Напомни мне в следующий раз никогда не отпускать тебя одного за покупками, – оборачивается и фыркает. – У тебя поразительный талант попадать в неприятности и спотыкаться на ровном месте. Кюхен собирается было что-то возразить, как тут же оступается и едва ли не падает. Чанмин заливисто смеется, произнося что-то из разряда «я же говорил», вновь получает несколько ударов в многострадальные плечи и спину и думает, что в принципе уже почти к этому привык. Привык к присутствию Кюхена в своей жизни. Ко всем его ворчаниям, крикам, экспрессии и песням. К каждому из взмахов его ресниц или саркастичных замечаний. К любой его улыбке и поцелуям. Привык настолько, что не представляет, как мог жить без этого раньше. Как мог жить без любви к Кюхену в своем сердце. И почему-то Чанмину даже не хочется вспоминать, каково это было. Он лишь сжимает крепче пальцы Кюхена в своей руке и улыбается, чувствуя такое же движение в ответ. Он всего лишь любит Кюхена всем сердцем и душой, чувствуя такую же любовь в ответ.